Биография

Алистер был обычным мальчиком из восточной окраины Орландо, где улицы тянутся лениво, как корни старых дубов, а воздух всегда чуть соленоватый от близкого озера и далёкого океана. Ему было семь может, восемь - точный возраст стирается в памяти, как следы босых ног на горячем асфальте после летнего дождя. Его мать, Эмма, работала официанткой в маленьком кафе у Delancy Park, том самом парке с кривыми пальмами и потрёпанными качелями, где местные мамы собирались по вечерам, чтобы перекинуться парой слов о ценах на молоко и школьных тревогах. Она была из тех женщин, чьи руки всегда пахли лимоном и кофе, а улыбка — усталой, но тёплой, как флоридское солнце на закате. Отец ушёл давно, оставив после себя только стопку неоплаченных счетов и разбитую фотографию в рамке на полке. Они вдвоём держались: Эмма вкалывала допоздна, а Алистер помогал по дому, мечтая о том дне, когда вырастет и купит ей настоящий домик у воды, без трещин в стенах и плесени в углах, когда станет героем и начнёт получать деньги за выполненные задания.

Орландо тогда дышал обыденностью: город парков и аттракционов, где туристы с воплями носятся по американским горкам, а местные тихо живут в тени пальм, изредка жалуясь на жару и аллигаторов в каналах. Но в тот день всё перевернулось. В центре, у самых ярких огней, разгорелось нечто невообразимое: герои и злодеи схлестнулись в битве, которая трясла землю, как шторм в тропиках. Взрывы гремели эхом по кварталам, здания рушились с грохотом, будто гигантские карты в казино, а небо затянуло пылью и дымом. Город стонал, не столько от разбитого стекла и покорёженного металла, сколько от потерь человеческих. Мирные жители, спешившие по делам или просто гулявшие с детьми, оказывались под обломками, в вихре атак, что не разбирали своих и чужих. Флорида привыкла к бурям, ураганы вроде Милтона или Чарли приносили свои беды, срывая крыши и топя улицы, но это было иное: хаос сверхъестественный, где сила била не ветром, а кулаками и вспышками энергии.

Битва бушевала ближе к сердцу города, где герои в ярких костюмах наконец взяли верх, и толпы сирен взвыли в унисон с сиренами спасателей. Они ринулись туда, в эпицентр, вытаскивая людей из-под руин, перевязывая раны, раздавая воду и надежду. Никто не оглянулся на восток — на тот тихий район за парком, где битва вспыхнула первой, но где разрушения затаились, как тени в густой листве. Там, у скромного домика Эммы, бетонная плита, огромная, тяжёлая, сорванная с крыши соседнего здания взрывной волной обрушилась внезапно, как приговор. Эмма как раз возвращалась с работы, с пакетом продуктов в руках, напевая что-то под нос, чтобы заглушить гул далёкой бури. Он увидел, как плита падает, крикнул, бросился вперёд. Хатчинсон толкал, тянул, изо всех сил пытаясь приподнять эту махину, но она не шелохнулась. Камень был слишком тяжёл, а его дар скорости и вибрации слишком хрупок и не уместен.

Его крики тонули в рёве рушащихся стен, в вое ветра, что нёс пыль и обломки. "Мама! Мама, держись! Помогите!" - но парк пустел, люди разбегались кто куда, спасая свои жизни, а герои были далеко, в сиянии прожекторов и вспышек камер. Эмма шевельнулась раз, другой — её рука высунулась из-под плиты, пальцы дрогнули, пытаясь дотянуться до сына. В глазах женщины, видимых сквозь трещину в бетоне, была не боль, а тихая мольба: "Беги, малыш, беги..." Она затихла медленно, как угасающий закат, оставив после себя только лужицу крови, смешанную с пылью, и мальчика, скорчившегося рядом. Хели сидел так часами, может, дольше. Время растянулось. Его слёзы капали на бетон, смешиваясь с её кровью, а в голове крутилось одно: почему никто не пришёл? Почему сила подвела? Когда спасатели наконец добрались до востока, через сутки или больше, они нашли его там: маленького, измождённого, с руками в ссадинах и глазами, полными пустоты. Мать увезли в чёрном мешке, а его в больницу, где врачи качали головами и говорили о шоке. С той поры Алистер изменился. Город оправлялся потихоньку. Новые дома выросли на месте развалин, парки подстригли, туристы вернулись, но в нём зияла дыра.

Причуда Бегунка окрепла, напитанная горем: теперь он мог сдвигать не только ложки. Он бродил по улицам Орландо, избегая центра с его героическими памятниками, и возвращался в Delancy Park, где пальмы шептали о потерянном. Ночью ему снилась мать, живая, улыбающаяся, зовущая его к себе. Днём он тренировался. Хатчинсон поклялся себе: больше никогда не будет слишком слабым, чтобы спасти тех, кого любит. Город шептался о нём...

Спустя время:
Хели ступил за ворота Академии UA, филиала легендарной Юэй в сердце страны. Здесь, в кампусах с видом на эвкалиптовые рощи и тренировочными полигонами, имитирующими ураганы Катрины, собирались лучшие. Жизнь в UA не сахарный сироп Флориды, а строгая дисциплина, пропитанная потом и адреналином. Утро начинается с пятичасовых пробежек под крики инструкторов: "Контроль, Алистер! Твои способности не игрушка для пляжа!" Днём — лекции по этике геройства, где разбирают арки экзаменов на лицензию. Одноклассники Хели разношёрстная компания: Сара с "Стальной Кожей", что танцует под пулемётным огнём, или Кайл, чья "Эхо-Локация" находит пропавших в любой буре. Вместе они отрабатывают командные сценарии.

Первый год:
Хели стоял на перроне академии под серым осенним небом, сжимая в руках лицензию и небольшой чемодан, набитый воспоминаниями о годах, проведённых вдали от дома. Выпуск был тихим, без фанфар, без речей, только лёгкий дождь, смывающий пыль с мощёных дорожек. Парень не стал задерживаться. Поезд, старый и надёжный, с грохотом увёз его.

Его первые геройские подвиги начались скромно, почти незаметно, как тихий шёпот ветра в манговых рощах. В один из тех душных вечеров, когда воздух пропитан ароматом апельсиновых цветков и далёким гулом аттракционов, аздался крик о помощи. Банда грабителей, укрывшаяся в лабиринте аллей парка, пыталась скрыться с добычей, сумками, набитыми деньгами местных жителей. Хатчинсон, ещё не привыкший к полному расцвету своих сил, вырвался из тени. Его тело, закалённое тренировками в Академии, двигалось с грацией пантеры: просто молниеносная скорость, уклоны от атак. С тех пор события разворачивались вихрем. Орландо, город мечты и развлечений, где семьи прогуливаются по бульварам, а туристы фотографируют фонтаны, вдруг обрёл своего стража. Хатчинсон патрулировал улицы на рассвете, когда первые лучи окрашивали крыши в розовый, и в полдень, под палящим зноем, разгоняя банды, что терроризировали окраины. Алистер спасал утопающих в каналах, где аллигаторы лениво покачивали хвостами, вытаскивал людей из-под обломков после внезапных торнадо, что налетали с Атлантики, неся хаос. Однажды, во время пожара в старом торговом центре на International Drive, он нёс на руках десятки людей сквозь стену пламени. Местные газеты окрестили его "хранителем".