Чэнь Синьюй

Прозвище: Стелла.
Возраст: выглядит на 24, но в реалии — ей 87.
Рост: 168 см.
Вес: 53 кг.

Талисман.

Столь важная вещь, обладающая определённым могуществом, чтобы быть благословением в хороших руках или проклятьем в плохих… Но ещё в юности Чэнь лишилась этой вещи в попытке спасти своих родителей — ей это не удалось. То был… кулон с камнем гелиодора красивого жёлтого цвета на тонкой серебряной цепочке. Есть ли смысл говорить о том, чего больше нет? Вкратце, носящий этот талисман человек получал некие способности к «ясновидению». Это чем-то похоже на ожерелье “Жемчужная Тайна” или кольцо “Звёздного света”, но здесь ты видишь конкретно будущее, небольшой отрывок — зато более чёткий — или даже длиннее. Также в моменты полного беспорядка и беспокойства в человеческой душе можно было “выговориться” этому камешку, который в ответ слабо сиял, окутывая неясным чувством спокойствия и безопасности, иногда даже внушал какую-то надежду. Отец учил Синьюй не злоупотреблять этими свойствами кулона, ведь никогда не знаешь, какую цену ты заплатишь за эти знания и прочее… Покосившееся здоровье, жизненные неудачи, разорение или даже смерть? Никто не желал это проверять, либо скрывали правду. Стелла по сей день вспоминает об этой вещице, от которой теперь не осталось ничего. Вернее… не совсем. Но далее узнать можно в её биографии…

Прости, матушка, прости, отец и А-Чэнь… Я не смогла. И сделала лишь хуже…

Клан.

Чэнь Синьюй не помнила, чтобы кто-то из её ближайших предшественников состоял в каком-либо клане — сама она тоже свободный человек, живёт в небольшой деревне, местный доктор, можно сказать.

Существо.

Когда-то она привыкла быть обычным человеком, но поплатилась за уничтоженный талисман своей жизнью — с тех пор она наблюдала смерти окружающих её людей, будь то близкие или незнакомцы. Теперь она долгожитель… С удушающим порой чувством беспомощности…

Вот бы можно было создать лекарство, которое продлевает чужие жизни…

Характер.

Синьюнь внешне спокойна... Почти бесшумная и незаметная, но рядом с ней легко дышится. Она зачастую может выглядеть серьёзно, но эта серьёзность не давит — это, скорее, осознанность и сосредоточенность. Она больше слушает, чем говорит, и не просто вежливо, а слышит, из-за чего люди, сами себя не контролируя, произносят больше, чем планировали. При этом девушка также может быть и душой компании — небольшой, но не без своей искры. Немного юмора и улыбкой порой не помешает, ведь так? А её нейтральность — частично лишь маска, скрывающая определённую толику чувствительности к окружающим. Лекарша редко выносит это наружу, но дома может позволить себе беспокойство или даже пореветь, когда эмоции скапливаются, после очередного прожитого дня среди так мимолётно живущих людей, хотя сама ещё не настолько стара. Для простых смертных, может, стара, но не для других долгожителей... Помимо всего этого, в ней сочетается доброта и жестокость — вся её жизнь построена на взаимном уважении, поэтому, если ты относишься к ней хорошо, то и она будет не менее великодушна. Да и вообще, она, случается, может быть душкой… А что говорить о жестокости, характер в ответственные моменты становится упрямо целеустремлённым и защищающим.

Внешность.

Доктор — обладательница весьма уточённых черт, несколько хрупкого на вид телосложения с бледной, как свет луны, кожей. Глаза схожи с камнем ныне уничтоженного талисмана — гелиодора — прекрасного золотисто-жёлтого оттенка. Светлое лицо обрамляют серебристые, прямые локоны волос, мягких и нежных на ощупь; за работой часто собираются в пучок с выбивающимися прядями. Из одежды в большей степени её можно заметить в тёмном сером с элементами жёлтого или белого. Простые ханьфу и прочее, ничего вычурного.

Увлечения.

Коллекционирование. Чэнь Синьюй — любительница собирать вещицы, что ей приглянулись: зачастую это травы, которые она позже засушивает, различные минералы, камни или же книги. У неё в доме отведена целая комната под библиотеку — от детских сказок до толстых томов от самых разных писателей.
Каллиграфия. Стелла иногда просто начинает выводить иероглифы, чтобы отвлечься и успокоить хаос в душе.
Стратегические игры (Вэйци/Го). Чэнь иногда просто тренирует свой мозг за игрой в Го. Ну а что? Очень даже помогает — учишься принимать верные решения… Иначе все твои камни окажутся в чужой чаше.

И прочее...

Биография.

Семья Чэнь была странствующими лекарями (иногда даже и защитниками поселений, где они находились, если члены поколения отличались физическими параметрами) и обычно не задерживались на одном месте слишком долго — в конце концов, всех так не вылечишь! Ну, почему «была»… до сих пор есть. Просто не совсем… семья. Стелла осталась совсем одна, оставила путешествия и основалась в небольшой деревушке.
─────────────────────
𝆺𝅥 𝆭 . ° 𝆹𝅥𝆹𝅥 ⟡ . 𝆹𝅥 𝆭 ⊹

Возвращаясь в детство девушки, когда талисман ещё был цел, а семья состояла из родителей, их сына и дочери…
— Дети, пойдите сюда!
Как только раздался мягкий голос матери, Синьюй и её брат-близнец моментально переместили свой интерес с найденной на улице лягушки в сторону двери. Оба любопытные по своей природе, зачастую много времени проводили вместе за всем, чем только можно… Сейчас же, заинтригованные, они мигом направились вниз.
— Это А-Чэнь съел те юаньсяо, честно! — сходу начала говорить серовласая, на случай, если их вдруг будут ругать… В конце концов, никто не разрешал тащить живность с улицы!
(P.S. Девочка зачастую считала себя старшей, поэтому при обращалась к брату как к младшему, несмотря на его протесты.)
— Нет, она врёт!
— Что? А… Погодите, это потом! — Их матушка была в лёгкой растерянности из-за внезапной темы, совершенно забыв из-за работы про тот случай, когда она готовила танъюань, а потом часть пропала… Но сейчас было немного не время для разборок, да и чего из-за этой мелочи ругаться сейчас? Это дети, в конце концов… Хотя…
Оказавшись перед родителями, брат с сестрой наконец поумерили свой пыл, потупив взгляд и молча ожидая, когда кто-нибудь из взрослых начнёт говорить.
— Синьюй, дочь… — начал отец, чуть прервавшись на кашель. Он немного болел, то было наследственным… И чем-то неизвестным. Кашель, мигрени, слабость - всё это преследовало их род, и лекарства помогали лишь отчасти. — Подойди ближе.
Девочка послушно сделала шаг вперёд, её большие глаза с любопытством смотрели на папу. Мать мягко улыбнулась и протянула руку. В её ладони лежал тонкий серебряный кулон, на котором сверкал камень тёплого солнечного цвета.
— Это наш семейный талисман, — тихо сказала она. — Он передаётся в семье из поколения в поколение, но не старшему, а тому, чьё сердце наиболее чутко к миру и к людям. Мы с отцом считаем, что это сердце… твоё.
Маленькая Чэнь заворожённо смотрела на камень. Он будто бы светился изнутри, переливаясь мягким медовым светом.
— Он, что… живой? — прошептала она.
— В каком-то смысле, да, — ответил отец, немного посмеявшись, прежде чем вновь сорваться на короткий кашель. — Он обладает даром. Иногда, если очень сосредоточиться, он может показать тебе кусочек того, что ждёт впереди. Не целую картину, а лишь обрывок. Но он может помочь тебе принять верное решение. А ещё… — он перевёл дух, — в него можно говорить. Делиться самыми сокровенными мыслями, самыми тяжёлыми тревогами. И он… отвечает.
— Отвечает? Как? — тут же вклинился А-Чэнь, его глаза округлились от изумления.
— Не словами, глупыш, — улыбнулась матушка, погладив сына по голове. — Чувством. Тихим спокойствием, которое он дарит. Иногда — надеждой, когда её совсем не остаётся.
Она взяла кулон за цепочку и надела его на шею дочери. Прохладный камень упал на грудь Синьюй, и в тот же миг девочка почувствовала странное тепло, разлившееся по всему телу. Оно было лёгким и умиротворяющим, словно её обняли самым нежным образом на свете.
— Он теперь твой, доченька, — сказала мать, и в её голосе прозвучала и гордость, и лёгкая грусть. — Береги его. И помни: он не для того, чтобы избегать судьбы, а чтобы встречать её с мужеством. Не пренебрегай этой вещью… Она обладает большим могуществом, чем ты думаешь.
Чэнь Синьюй сжала камень в ладони, кивая. Он отозвался едва заметной пульсацией, будто живое сердце. А затем… В голове у неё на секунду пронеслись странные, пугающие образы: пылающие языки пламени, казалось, даже звук криков был слышен ей, слёзы, летящий в воздухе пепел и что-то ещё... Картинка была яркой, но короткой, и тут же исчезла, не дав ей понять, что всё-таки произошло.
Она широко раскрыла глаза.
— Я… я что-то увидела!
— Видишь? — отец одобрительно кивнул. Никто не обратил внимания на её выражение лица, подумав, что это просто от неожиданности и непривычки. — Что ж… Теперь ты его хранительница.

А-Чэнь смотрел на сестру с нескрываемым восхищением и лёгкой завистью.

А-Чэнь смотрел на сестру с нескрываемым восхищением и лёгкой завистью.
— Вау! Синьюй, ты теперь как настоящая волшебница!
Синьюй не выпускала кулон из руки, сжав его крепче. Она чувствовала, как её собственное беспокойство, вызванное болезнью отца и вечными переездами, понемногу нарастало, но старалась держаться уверенно. Она могла посмотрела на родителей, на брата, и её сердце наполнилось каким-то неясным желанием… Желанием защитить? Что-то подобное… Она не решилась рассказать об увиденном, вместо этого сделав вид, что ещё не поняла ничего.
─────────────────────
𝆺𝅥 𝆭 . ° 𝆹𝅥𝆹𝅥 ⟡ . 𝆹𝅥 𝆭 ⊹

С тех пор девочка словно стала взрослее, хотя и не слишком изменилась: она всё ещё была довольно активным ребёнком, часто бегала везде с батом, исследуя всё на свете, училась и так далее. Но говоря о «повзрослевшем»… Она начала обращать внимание на раньше не слишком беспокоившие её болезни окружающих, особенно у отца. Чем он болеет и почему это так долго не проходит? Родители всегда отвечали, что это позже пройдёт, или что это нормально. А ещё то видение… Маленькая Синьюй чаще думала об этом, разбирая картину мысли по кусочкам. Это видение приходило к ней не один раз, со временем продвигаясь дальше, медленно, но верно. Очень медленно… И кое-что она поняла: когда-то произойдёт несчастье. Но когда? И, кажется, талисман тоже будет там фигурировать…
─────────────────────
𝆺𝅥 𝆭 . ° 𝆹𝅥𝆹𝅥 ⟡ . 𝆹𝅥 𝆭 ⊹

Девочка становилась девушкой, хорошо училась и любила это, а также продолжала познавать силы своего талисмана. Ну и про брата своего не забывала. Они оба всё ещё продолжали словно расцветать рядом, слишком близкие. Они понимали друг друга с полуслова, буквально! Да и у них было много общих интересов, из-за чего они любили это время вместе.
Хотя годы пролетели, как один миг, окрашенный в цвета жизни, целебных трав и тихого сияния. Она и А-Чэнь стали почти взрослыми, двумя сторонами одной монеты. Он — сила и решительность, она — интуиция и знание. Вместе они были идеальным продолжением дела семьи Чэнь.
И однажды вечером, когда родители уже отдыхали, а тишину вечера нарушали тихие разговоры брата и сестры…
— Синьюй, — вдруг тихо позвал А-Чэнь, глядя на огонь. Они иногда устраивали маленькие посиделки у костра… — Ты всё ещё видишь... то самое?
Девушка машинально дотронулась до кулона. Образы пожара, пепла и криков с годами стали лишь ярче и чётче. Она научилась скрывать страх, который они в ней вызывали… Но от родного, такого близкого брата вряд ли такое скроешь.
— Иногда, — коротко ответила она, не желая лгать, но и не решаясь говорить всю правду. — Но это всё лишь обрывки... Ничего непонятно.
— Может, это просто сны? — попытался успокоить её А-Чэнь, но в его глазах читалась та же тревога. Он всегда чувствовал, когда сестру что-то тяготит.
— Может быть, — согласилась она, хотя знала, что это не так.
В тот миг гелиодор на её груди внезапно дрогнул, а потом раздался какой-то шум в стороне... Она подняла взгляд и увидела, как из чащи, шатаясь, выходит худая, испуганная девочка. Её одежда была в пыли, а в широко раскрытых глазах стоял ужас.
— Помогите... — прошептала девочка и рухнула без сил.
Следующие несколько дней пролетели в суматохе. Девочку, которую звали Ли, удалось привести в чувство. Она оказалась из соседней деревни, что располагалась за холмом. Со слезами она рассказала, что их поселение уже несколько недель терроризирует жуткое создание — не то дух, не то порождение тьмы, что нападает по ночам и высасывает жизненные силы. Люди слабели, болели, а самые старые и дети уже не вставали.
Сердце Синьюй сжалось. Они не могли пройти мимо, это было видно по решимости в глаза отца. Но на этот раз в его взгляде была и тень страха. Его собственный недуг в последнее время обострился.
— Мы поможем, — твёрдо сказал А-Чэнь. Родители переглянулись. В воздухе повисло невысказанное решение. Мать кивнула, и её взгляд, полный гордости и неизбывной грусти, остановился на юной Чэнь.
Весь следующий день ушёл на подготовку. Синьюй и её мать готовили защитные амулеты и укрепляющие отвары, в то время как отец с А-Чэнем изучали местность. Вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжевый, родители позвали Синьюй.
— Дочь, — отец говорил с трудом, его кашель стал глубже. — Талисман... Он должен остаться с тобой.
— Но вы... вам он нужнее! — попыталась возразить Синьюй, леденящий страх сковал её сердце.
— Нет, — мягко, но непреклонно сказала мать, положив руку на её плечо. — Не спорь, пожалуйста.
Они ушли на рассвете, оставив Чэнь Синьюй присматривать за слабой Ли и лагерем. Она стояла, сжимая в руке кулон, пока фигуры самых дорогих ей людей не скрылись в утренней дымке. Тревога внутри неё кричала. Часы тянулись мучительно медленно. Она не могла усидеть на месте, то прислушивалась к звукам из-за холма, то проверяла запасы и что угодно ещё. И всё это время кулон на её груди пульсировал тревожным, нарастающим ритмом.
А потом она увидела это — волну густой, леденящей душу тьмы, текущую по воздуху со стороны деревни. Воздух затрепетал, и в нём явственно ощущался запах гари. Тот самый запах… Пожар. Сердце её бешено заколотилось. Она поняла.
— Нет… — прошептала она и почти бросилась бежать по тропе, по которой ушли её родные.
То, что она увидела, добежав до окраины деревни, превзошло самые страшные её кошмары. Несколько домов полыхали, в воздухе висел чёрный пепел. Посередине улицы, окружённая ореолом тёмной энергии, стояла огромная, бесформенная тень, источающая холод и отчаяние.

Рядом с ней, отбиваясь, стояли её родители и А-Чэнь. Они были ранены, движения отца стали замедленными, мать едва держалась на ногах. А-Чэнь, яростно сражаясь, не мог пробить защиту существа.
И тут тень ринулась в атаку. Время замедлилось. Синьюй увидела, как яркий свет вспыхнул чуть ниже, на её собственной груди — талисман. Она инстинктивно схватилась за него... Голоса, сотни голосов всех предыдущих хранителей, пронеслись в её голове, сливаясь в один мощный поток, невыносимый, режущий уши. А камень в ее руках становился нестерпимо горячим, она даже вздрогнула. Существо, вдруг почуяв в ней главную угрозу, развернулось. Волна чистой ненависти ударила в Синьюй. Она почувствовала, как её разум заволакивает мрак, как холод проникает в самые глубины души. Это было невыносимо. И боль… Она больше не могла терпеть и бросила этот драгоценный камень к нечисть. Раздался оглушительный вой. Тень заколебалась, стала расползаться, поглощаемая собственным мраком. Свет от кулона бился с тьмой, и с каждым мгновением сияние камня тускнело. Пока от минерала не осталась лишь пыль, медленно разлетевшаяся по воздуху…
Когда последний клочок тьмы рассеялся, воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском догорающих брёвен. Синьюй, обессиленная, упала на колени. Рука сама потянулась к кулону. Но вместо гладкого прохладного камня её пальцы нащупали лишь… ничего. Даже цепочки не осталось.. Она посмотрела вниз. Лишь земля. После, она подняла взгляд. «А-Чэнь? Мама? Папа?» Её взгляд упал на три неподвижные фигуры, лежащие неподалёку. Никто из них не двигался.
Чэнь подползла к ним, онемевшая, не веря в реальность происходящего. Сначала к брату. Потом к родителям... они лежали рядом, будто уснув, но тишина в их груди была красноречивее любых слов. Она осталась одна. Совсем одна.
Она похоронила их там же, на окраине спасённой деревни.. И осталась она в этой деревне, спустя время обнаружив, что не стареет… Сначала это было пугающе, потом она привыкла. Привыкла видеть себя неизменную, среди всех этих странных огоньков чужих жизней в этом поселении, что со временем угасали и покидали её. Она старалась подарить им больше жизни…

The beginning of the end...