Червоточина | Твари
Краб плоти
Из тени пещеры доносится странный звук: влажные, чавкающие удары голого мяса о холодный камень. На свет выползает нечто, отдаленно напоминающее то ли краба, то ли паука. Четыре длинные конечности, судорожно дергающиеся в суставах. Приглядевшись, можно увидеть, что их отростки состоят из человеческих бедер и предплечий, сшитых между собой живыми, пульсирующими жилами. У них нет кожи - лишь ярко-красные волокна мышц, покрытые тонкой пленкой липкой лимфы. Там, где у обычного существа должна быть голова, в мешанину из ребер и ключиц вплавлены несколько лиц. Они лишены век и губ, обнажая вечный, застывший оскал и безумные, вращающиеся в разные стороны глаза. Когда этот "краб" атакует, его конечности выгибаются под невозможными углами, а из открытых мышечных пазух вырывается свистящий звук, похожий на последний хрип утопающего.
Слизь остатка
По полу пещеры медленно, словно улитка, перекатывается густая, телесно-белого цвета масса. Это не просто слизь - это каша из человеческого жира, который оставляет за собой сальный след. Внутри этой вязкой субстанции, как в мутной воде, застыли фрагменты того, что когда-то было людьми: куски кожи, обрывки волос и синюшные, всё еще изредка бьющиеся органы. Существо не имеет постоянной формы, оно может быть как простой лужей, так и стандартным шаром слизи. Воздух вокруг Слизи пропитан тяжелым, тошнотворным запахом старого сала. Оно не бьет - оно просто накрывает собой, медленно впитывая любое тело в свой состав.
Мимики трупов
В залах пещеры повсюду лежат они - безмолвные свидетели интереса Ордена. На первый взгляд это обычные тела авантюристов: их доспехи помяты, а плащи пропитаны грязью и кровью. Но если присмотреться, кожа этих «трупов» кажется слишком гладкой, слишком хорошей для трупа.
Это не мертвецы. Это единый, цельный организм, который научился имитировать форму человеческого тела с пугающей точностью. То, что кажется стальной кирасой, на ощупь окажется твердым, как хитин, а «ткань» плаща - это тонкая, липкая мембрана, предназначенная для того, чтобы опутать жертву.
Самое жуткое начинается, когда вы подходите вплотную. «Труп» не вскакивает. Он начинает медленно разворачиваться: там, где должен быть живот или грудная клетка, плоть беззвучно расходится, словно влажная рана, обнажая провал, усеянный рядами игловидных зубов. У мимика нет лица - только маска, застывшая в гримасе боли, которая служит приманкой. Он не ест плоть сразу - он обволакивает героя, медленно сливаясь с его кожей, пока не станет невозможно разобрать, где заканчивается авантюрист и начинается это бездонное, имитирующее смерть отродье.
Собиратель органов
Из млечного тумана разлома медленно выходит фигура, чей облик заставляет рассудок содрогнуться неправильности всего происходящего. Это существо - гротескный сплав двух человеческих тел, чьи позвоночники были вырваны, перекручены между собой в тугую спираль и превращены в единый костяной столб. У него нет рук в привычном понимании: из изуродованных плечевых суставов расходятся десятки тонких костяных отростков, которые беспрестанно ощупывают воздух, словно лапки насекомого.
Но истинный ужас сосредоточен там, где должна быть голова. Вместо лица над плечами вздулся огромный, пульсирующий мясной нарост, лишенный кожи. Его поверхность живет собственной жизнью: сквозь слои влажных мышц, подобно пузырям на кипящей смоле, постоянно всплывают и снова тонут десятки человеческих глаз - карих, голубых, зеленых - и ошметки ушных раковин, всё еще помнящих голоса своих бывших владельцев. Собиратель не видит вас глазами, он чувствует саму вибрацию вашего присутствия, безошибочно определяя момент, когда ваш пульс учащается от первобытного страха.