Интимный разговор. 3.4 Halo Effect
На следующий день, ближе к вечеру, тишину квартиры нарушила трель дверного звонка. Ыйхён, к тому времени уже закончивший сборы, без промедления распахнул створку. На пороге стоял Пак Ханён с покрасневшим от холода лицом.
— Готовы? — окинув взглядом Ыйхёна, уже обутого, одетого в тёплое пальто, с обмотанным вокруг шеи шарфом, он тихо рассмеялся и, смягчив голос, добавил. — Тогда пойдёмте.
Ыйхён поспешно направился за ним. Подойдя к машине, он без раздумий открыл переднюю пассажирскую дверь.
Пак Ханён уже собирался предложить ему более безопасное заднее сиденье, но осёкся. Он лишь усмехнулся, наблюдая за Ыйхёном, который уже устроился на кресле, пристегнул ремень безопасности и вопросительно смотрел на него.
— Нет, ничего, — отмахнулся Пак Ханён и поспешил перевести тему. — Господин Чха Ильчжу и журналист Ким Джихи поедут сразу в бутик.
Ыйхён тихонько уткнулся подбородком в свой шарф. Такие места, как бутик или церемония награждения, по-прежнему были для него в новинку. Более того, он впервые ехал на рабочую встречу с Ким Джихи и Чха Ильчжу. От волнения мышцы шеи и рук напряглись.
Автомобиль быстро добрался до нужного дизайнерского бутика. На парковке уже стояли седан Чха Ильчжу и хэтчбек, судя по всему, принадлежащий Ким Джихи.
— Вы пока заходите. Я припаркуюсь и подойду.
Ыйхён с готовностью выскользнул из машины первым. Однако, остановившись перед входом, он почему-то почувствовал себя неловко. Глубоко вздохнув, Ыйхён медленно открыл стеклянную дверь и шагнул внутрь. Услышав его шаги, сидевшая на диване Ким Джихи резко обернулась. Она просияла и, поднявшись, поспешила ему навстречу.
— Здравствуй-здравствуй, актёр Чон. Давно мы не виделись, а?
— Да. Как поживаете, журналист Ким?
— Ой, ты только послушай его манеру речи! Я прямо-таки ощутила стену между нами, — Ким Джихи поприветствовала его с присущей ей непринуждённостью.
Внутри бутика витал едва уловимый аромат кофе. Ыйхён обернулся на источник запаха, и невольно встретился взглядом с Чха Ильчжу, сидевшим на диване. На молчаливый поклон Ыйхёна тот ответил мягкой, располагающей улыбкой. Когда же дошла очередь поприветствовать руководителя Хана, кто-то резко поднялся с кресла и направился прямо к Ыйхёну.
— Господин Чон Ыйхён? Рад знакомству, меня зовут Ёллак.
Дизайнер лет за пятьдесят протянул руку для рукопожатия. Хотя в высокой моде Ыйхён ничего не понимал, лицо дизайнера было ему знакомо по многочисленным появлениям в медиа. Пожав руку, Ыйхён почтительно склонил перед ним голову. Ёллак добродушно рассмеялся.
— Как и ожидалось, — он подхватил застывшего Ыйхёна за руку и повёл к дивану. — Вы пока располагайтесь, выпейте чаю. Я схожу за костюмами.
Оставшись посреди просторного зала, Ыйхён растерянно огляделся. Единственное свободное место оставалось на трёхместном диване, где сидел Чха Ильчжу. Кресло принадлежало дизайнеру, а на противоположном лежала камера Ким Джихи.
Словно заметив терзания Ыйхёна, Ильчжу отложил свой стакан на столик и непринуждённо предложил:
Он легонько похлопал ладонью по месту рядом с собой. Тон был мягким, однако в нём чувствовался приказной оттенок. Причин для отказа у Ыйхёна не нашлось, и он послушно опустился на место рядом с ним. Правда, расслабиться и откинуться на спинку не осмелился, а только примостился на самом краешке дивана.
Вскоре вошёл Пак Ханён и поприветствовал собравшихся. Ыйхён же тем временем развязал шарф, скрывавший его лицо до самых губ. Он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд, но не был уверен, не почудилось ли ему.
Наконец Ким Джихи тоже вернулась на своё место и задала вопрос, буквально преследовавший Ыйхёна в последнее время:
— Кстати, руку-то где угораздило?
— На съёмках. Уже почти зажила.
— Ох, осторожнее нужно быть, — она громко цокнула языком, а затем, пробормотав: «Погоди», подозрительно прищурилась. — Актёр Чон, только не говори, что ничего не сказал съёмочной команде.
Взгляд Ильчжу скользнул по его щеке. Теперь уже настолько открыто, что Ыйхён не мог списать это на своё воображение.
Ким Джихи продолжала наседать:
— …Скажи я, они бы волновались, — едва слышно выдавил из себя Ыйхён.
— Я с тобой с ума сойду! А как им не волноваться?! Из-за них актёр покалечился.
Глядя на них со стороны, любой бы решил, что она его родная старшая сестра. Ыйхёну было нечего возразить в своё оправдание, поэтому он виновато улыбнулся. К счастью, в этот момент вернулся дизайнер, неся в обеих руках по комплекту одежды.
— Господин Чон Ыйхён, раз вы в гипсе, пиджак мы просто набросим на плечи. Силуэт слегка расширится книзу, но мы позаботимся о том, чтобы выглядело безупречно. Я отобрал два варианта, однако на человеке вещь смотрится совсем иначе, чем на вешалке, так что давайте примерим.
Он протянул Ыйхёну один из костюмов. Заметив, что тот так и стоит столбом, дизайнер мягко подтолкнул его к примерочной.
— Наш сотрудник поможет вам переодеться.
Как только Ыйхён зашёл внутрь, дизайнер полностью задёрнул занавеску. Чха Ильчжу ещё несколько секунд неподвижно смотрел в ту сторону, а зачем неожиданно обратился к Ким Джихи:
— Похоже, вы хорошо его знаете.
— Мне показалось, что ваши отношения за рамками рабочих, — пояснил он с лёгкой улыбкой.
— А-а. Об актёре Чоне я статей не пишу.
— Хочу чтобы слухи обходили нашего актёра Чона стороной, и он мог всецело отдавать себя игре.
Чха Ильчжу хмыкнул и пробормотал себе под нос: «Наш. Снова это слышу».
Погрузившаяся в давние воспоминания Джихи, похоже, даже не услышала его. Она мгновение ушла в себя и озорно улыбнулась.
— С актёром Чоном нас, скажем так, связал промокший от слёз «Чокопай».
Столь странная формулировка вызвала у всех присутствующих заметное замешательство. Неуверенным голосом, словно с трудом восстанавливая в памяти события, Ким Джихи начала свою долгую историю:
— Не знаю, помните ли вы случай, когда один актёр ранил двоих коллег, а после попытался отравиться. Я тогда стажировалась от силы месяц.
— Ах, тот самый случай? Помню-помню. Этот парень, что потом отравился… он решил, что девушка ему изменяет, и устроил поножовщину. Но это же вроде как оказалось недоразумением, и вообще к тому моменту они с ней уже расстались? В итоге оба актёра погибли, а девушка, хоть и выжила, из-за травм и скандала навсегда ушла из индустрии. Правильно я говорю, журналист Ким? — хлопнув в ладоши, Ёллак вклинился в разговор.
Ким Джихи натянуто улыбнулась и кивнула ему. В своё время этот случай настолько потряс общественность, что о нём писали каждый день. Однако годы шли, и уже мало кто помнил о тех событиях. Журналист покачала головой, словно от одной мысли об этом её передёргивало.
— Как только редактор дал мне задание, я помчалась в больницу. Там уже вовсю дежурили репортёры других СМИ. По слухам, один актёр был при смерти, другая якобы на экстренной операции, а третьему то ли желудок промывали, то ли делали сердечно-лёгочную реанимацию. Кто-то вообще заявил, что один из троих уже умер, а я не понимала ни где правда, ни у кого брать интервью… Не могла же я писать статью со слов других журналистов. Редакция обрывала телефон, чтобы узнать, не выяснила ли я чего нового. Кричали, что я обязана принести им эксклюзив! А остальные репортёры относились ко мне как к пустому месту, потому что я была обычным стажёром. Думала, свихнусь, честное слово!
— И что же было дальше? — Ильчжу проявил неподдельный интерес.
Вновь переживая те события, Ким Джихи помрачнела.
— Время уходило, а я так и не добыла ни одного факта. Остальные без остановки выдавали статью за статьёй, а я и строчки написать не могла. В конце концов мои сонбэ надёргали информацию из разных источников, выпустили статью позже всех, а потом позвонили мне и давай кричать, что в следующий раз мы обязаны быть первыми! Требовали, чтобы я вцепилась в менеджеров пострадавших актёров, приставала к родственникам или хотя бы подслушивала разговоры врачей. Ха, как вспомню, злость берёт. Хотя что мне ещё оставалось? Пришлось бегать за менеджерами, которые сами выглядели как покойники, и умолять сказать хоть слово. А они все как один: «Мы сейчас в таком состоянии, что ничего не можем сказать, простите». И пока я носилась по больнице, сонбэ названивали и названивали. Боже, как же мне тогда хотелось послать всё к чёрту!
Сами того не заметив, все превратились в преданных слушателей и участливо кивали. Ким Джихи едва ли не срывала голос, живо расписывая остальные несправедливости того дня:
— Вдобавок я так хотела есть! Ни поспать, ни умыться, сидишь на полу, скорчившись как бездомная, умираешь от голода. И в какой-то момент я подумала: ради чего это всё? В конце концов, мы же все работаем, чтобы желудок набить и выжить, разве нет? Так что плюнула я на статью и понеслась прямо в буфет! А там ни булочки, ни даже пакета молока. Всё разобрали: у журналистов-то аппетиты одинаковые. Хоть плачь. Я умирала от голода, а есть было нечего. Сонбэ названивали и грозились чуть ли не убить, а сбежать из компании, куда еле устроилась, духу не хватало. До того стало обидно… А когда я увидела на полу пустую обёртку от «Чокопая», меня прорвало. Стыдно признаться, но я уселась прямо там и разрыдалась. Знала, что прохожие глазеют, но остановиться не могла.
Ким Джихи замолчала, переводя сбившееся дыхание. Когда она заговорила вновь, её лицо озарила восторженная улыбка. Судя по всему, история медленно приближалась к кульминации.
— И вот тогда! Появился наш актёр Чон! Я вдруг услышала, как рядом что-то зашуршало. Поднимаю голову, а какой-то парень протягивает мне «Чокопай» и спрашивает: «Будете?» Лицо у него при этом было такое, будто он передо мной извиняется!
Губы Ильчжу слегка дёрнулись. Он без труда представил выражение лица Ыйхёна в тот момент.
— Видимо, он был из одного агентства с кем-то из актёров, которых доставили в больницу. Я его тогда и знать не знала. Просто подумала: «До чего же славный» и, плюнув на гордость, вгрызлась в этот «Чокопай». А вдобавок актёр Чон мне ещё и молока дал. Я даже не удосужилась спросить, кто он – сразу набросилась на еду и всё умяла…
— Когда я опомнилась, его уже не было. Теперь, когда вспоминаю, кажется, напоследок он сказал: «Сил вам», пока я допивала молоко. Я тогда подумала: а мир-то не без добрых людей. Меня это ужасно растрогало, но долго предаваться чувствам было некогда – я быстро взяла себя в руки и побежала к операционной. И там снова его встретила. Смотрю – он раздаёт сотрудникам по «Чокопаю» и коробочке молока. Наш актёр Чон так и не ушёл. Он остался там до объявления результатов операции.
«Это очень на него похоже», — Ильчжу потёр лоб и невольно улыбнулся.
Вскоре из-за задёрнутой занавески раздался голос сотрудника:
Ёллак поднялся с места, сопровождая свои движения нарочито театральным жестом, словно призывая всех затаить дыхание. Видно было, что ему нравятся подобные драматичные эффекты. Он даже отсчитал до трёх.
По его команде занавески раздвинулись. За ними, слегка растерянный, стоял Ыйхён. Взгляд его был опущен в пол.
— Ну как? — с нескрываемым предвкушением спросил дизайнер, глядя на присутствующих.
В наступившей на миг тишине Ыйхён поднял голову и тут же вздрогнул, встретившись взглядом с Чха Ильчжу. Пока остальные молчали, тот, пристально разглядывая Ыйхёна, усмехнулся.
И снова. Он ощутил лёгкое покалывание на внутренней части ладони.