Интимный разговор. 4.1 То, что нельзя обратить вспять
Из-за ежедневных двухчасовых силовых тренировок Ыйхён перестал ощущать смену сезонов. В самый разгар казалось, что его суставы и мышцы выворачивает наизнанку. Однако стоило ему обильно пропотеть, и накрывавший вслед за этим прилив сил заставлял мгновенно забыть обо всей боли.
— Достаточно, — донеслось со стороны, и Ыйхён подался корпусом вперёд.
Пот стекал с лица на коврик. Перед глазами плясали яркие пятна света, а дрожащие ноги едва удерживали его на месте.
Подошёл тренер, на ходу сверяясь с таблицей в планшете.
— За последние два дня жировая масса снизилась на ноль две десятых килограмма, а мышечная продолжает расти. Если удержим этот темп, вы очень быстро придёте в нужную форму! Сегодня выложились на славу, не сбавляйте обороты.
— Пустяки. Что ж, до завтра, — бодро попрощался тренер и первым покинул спортзал.
Переведя дух, Ыйхён поплёлся в душевую.
Прежде чем войти в кабину, он окинул себя взглядом в зеркале. С тех пор, как сняли гипс и начались тренировки, прошло совсем немного времени, однако тело уже ощутимо окрепло. Целью было не нарастить массу, а вылепить эстетичную фигуру, подобающую актёру. Оттого и прирост мышц казался скромным относительно затраченных усилий. И всё же общие линии, плавно сбегавшие от шеи к плечам и вниз к груди и животу, заметно очертились.
Кратко оценив свою форму, Ыйхён встал под тёплые струи. Измученное нагрузкой тело пропиталось влагой с головы до пят. Он простоял ещё немного под льющейся водой, прежде чем взяться за полотенце.
После душа Ыйхён прошёл в раздевалку и неторопливо вытерся. Натягивая бельё, он уже раздумывал, что купить по дороге домой для ужина. Но ровно в тот момент, когда подтягивал боксеры, висящие на бёдрах, закрытая дверь раздевалки внезапно распахнулась.
Вздрогнув, Ыйхён рефлекторно рванул резинку вверх – да так поспешно, что край белья перекрутился наизнанку. Вошедший на мгновение опешил, однако пришёл в себя быстрее Ыйхёна.
Это был Чха Ильчжу. Он непринуждённо поприветствовал Ыйхёна, а тот от неожиданности вжал шею в плечи. Пусть край боксеров и слегка завернулся, всё же стоило радоваться, что он успел их натянуть. Слабое, но хоть какое-то утешение.
«Надо же было столкнуться с Ильчжу именно здесь и именно в таком виде».
Ыйхёну хотелось провалиться сквозь землю.
— Вам уже можно тренироваться?
Чха Ильчжу шагнул ближе, совершенно не замечая, как он сгорает от стыда. В суматошных попытках прикрыться Ыйхён зашарил в шкафчике в поисках футболки, но из-за его суетливых движений вещи только перепутались, и сделать всё по-быстрому не получилось.
— Да вот, освободился пораньше, решил зайти и немного потренироваться, — последние слова Ильчжу произнёс заметно тише. Его взгляд скользнул к Ыйхёну, который отчаянно пытался натянуть только что найденную футболку. Перекрученный ворот застрял у шеи и никак не хотел опускаться. Ыйхён уже собирался с силой дёрнуть его вниз, когда Ильчжу, наблюдавший за этими упорными попытками, спросил:
— Нет! Нет… Я сам, — выпалил он и рванул футболку вниз.
Только тогда Ыйхён уловил удивление на лице Ильчжу. Осознав, что слишком бурно отреагировал, он густо покраснел и уставился в пол.
— Кстати, вас искал менеджер Пак.
Выражение лица и тон Ильчжу оставались такими же спокойными, как всегда. Один только Ыйхён бился в панике. Это осознание нахлынуло очередной волной стыда. Угасающим голосом он выдавил:
— Ну, я пойду тренироваться, — Ильчжу сверкнул своей обычной яркой улыбкой и направился к пустому шкафчику.
Ыйхён поклонился и поспешно ретировался из раздевалки. Прикрывая полупрозрачную матовую дверь, он невольно обернулся. За ней смутно обрисовывался обнажённый силуэт. Сердце неспокойно забилось в груди, но отвести взгляда он всё равно не мог.
Он даже не заметил приближающегося Пак Ханёна. Тот, увидев, как Ыйхён от неожиданности едва не подпрыгнул, сам вздрогнул. Только тогда до Ыйхёна дошло, что он буквально таращился на Ильчжу. Точнее – подглядывал.
Пульс стучал в ушах быстрее, чем когда-либо.
Когда Пак Ханён с любопытством заглянул через плечо Ыйхёна, Ильчжу уже исчез в тренажёрном зале. Склонив голову, менеджер тут же вспомнил, зачем пришёл.
— Ыйхён, вам наконец-то назначили первую съёмку.
Сценариев он ещё не получал. Ежегодные мероприятия вроде церемоний награждения закончились с новым годом. Личных встреч с Саймоном Кимом у Ыйхёна тоже больше не было. Откуда же так внезапно взяться съёмке?
— Для корейского бренда одежды. Ильчжу стал их лицом в этом году. Теперь им нужна вторая модель для съёмки весенне-летней коллекции.
Проще говоря, Ыйхён «шёл в комплекте». Он попал под крыло TAP Agency благодаря Чха Ильчжу и не раз пользовался его помощью. Очевидно, в агентстве решили, что использовать уже раскрученного актёра для привлечения внимания к Ыйхёну – стратегия, от которой в плюсе останутся все. Но Ыйхёна подобные подачки тяготили. Ему то и дело поручали работу, на которую он никак не годился. По его лицу скользнула тень сомнения.
— Вы уверены? Я никогда не участвовал в фотосессиях.
— Поэтому вам и стоит попробовать, — подбадривающим тоном произнёс Пак Ханён.
Он явно собирался продавливать Ыйхёна до победного. Строго говоря, съёмка для бренда одежды не имела отношения к сериалам или фильмам. Так что Ыйхён не мог сослаться на пункт о творческой свободе, на котором настоял при подписании контракта. Плюсом ко всему, прибавился ещё один аргумент, отрезавший все пути к отступлению:
— Ильчжу настоятельно вас рекомендовал, поэтому они согласились. Так что давайте постараемся!
Как и ожидалось, всё благодаря Ильчжу. Ыйхён не мог отказаться и подвести его. Тихо вздохнув, он произнёс:
Пробовать что-то новое всегда волнительно. Если подумать, фотосессия – это своего рода разновидность актёрской игры. Вот только на этот раз искренне порадоваться такому шансу у него никак не получалось.
Когда Ыйхён прибыл в студию в Нонхён-доне, Чха Ильчжу ещё не появился. Передали, что из-за задержки на предыдущей съёмке он опоздает минут на тридцать-сорок. Не желая попусту терять время, Ыйхёна решили отснять первым и сразу приступили к его подготовке. Над ним колдовали сразу несколько сотрудников, нанося макияж и укладывая волосы.
Макияж для журнальной съёмки Ыйхёну делали впервые, поэтому он заворожённо наблюдал за собственным преображением в зеркале. Визажист умело придала чертам лица большую выразительность и подчеркнула глаза. В итоге получилось почти нереальное, словно нарисованное лицо. Чёрный спрей для волос и чёткий боковой пробор окончательно превратили Ыйхёна в другого человека.
— Ох, вас прямо-таки не узнать! — Пак Ханён, заглянувший проверить ход подготовки, от удивления вскинул брови.
Ыйхён неловко улыбнулся. Ему пока было сложно представить, как этот чуждый для него образ будет смотреться на снимках.
После завершения стайлинга с него сняли парикмахерскую накидку. Костюм, который казался неуместным на фоне его ненакрашенного лица, теперь безупречно с ним гармонировал. Походивший на средневековое одеяние европейского охотника костюм был переосмыслен на современный лад.
Пиджак, идеально подогнанный по плечам и груди, сзади ниспадал длинными складками, подобно парадной мантии. Белые эластичные брюки были заправлены в высокие кожаные сапоги. Плотный макияж превратил его в ожившего героя со старинного полотна.
Пак Ханён окликнул Ыйхёна, застывшего перед зеркалом:
— Давайте я познакомлю вас с фотографом.
Они прошли в студию, где фотограф как раз проверяла композицию будущего кадра, а рядом с ней стоял бренд-менеджер. Пак Ханён представил их Ыйхёну:
— Это фотограф Хон Юн, она будет снимать вас сегодня. А это – Чон Ынджу, бренд-менеджер.
— Приятно познакомиться. Чон Ынджу, — она протянула руку первой. Едва Ыйхён пожал её, Ынджу без стеснения добавила. — Какой вы симпатичный.
Щёки Ыйхёна мгновенно залились румянцем. Стоявшая рядом Хон Юн с игривой улыбкой тоже протянула ему руку.
— Мы ведь с вами раньше не встречались? Я сразу просмотрела ваше портфолио, но всё равно немного боялась, что там вас приукрасили. К счастью, опасения не оправдались.
— Мы между собой переговаривались, что пусть вы и вторая модель, но если окажетесь сильно ниже Чха Ильчжу, получится нескладно.
Она многозначительно переглянулась с Чон Ынджу и вновь обратилась к Ыйхёну:
— Мне сказали, что это ваша первая фотосессия.
— Я буду направлять вас в процессе, так что не волнуйтесь и просто слушайте меня. Лучше относиться к этому как к актёрской игре – с той лишь разницей, что требуется замирать в кадре. И не нужно из кожи вон лезть, чтобы выделиться. Понимаете, о чём я?
Ыйхён кивнул. Не теряя времени, Ынджу кратко рассказала ему о концепции фотосессии, ценностях бренда и их целевой аудитории. Ыйхён слушал с таким же вниманием, с каким всегда изучал синопсисы новых проектов.
Вскоре в студию завели английскую борзую.
— Сниматься будете с этим дружочком, — начала было Хон Юн, но, словно спохватившись, тут же уточнила. — Вы же собак не боитесь? Аллергии нет?
Он протянул руку и ласково погладил борзую по спине. Та сразу завиляла своим тонким хвостом из стороны в сторону.
— Чудесно, — отозвалась Хон Юн и, больше ничего не говоря, указала на центр площадки.
Взявшись за поводок, Ыйхён подошёл к обозначенному месту. На полу виднелась отметка в форме буквы «X». Он встал на неё и повернулся к фотографу.
— Окей, приступаем. Смотрите в объектив, подбородок чуть вниз!
Следуя указаниям, Ыйхён опустил подбородок и устремил взгляд на камеру. Затвор щёлкал снова и снова. Последовали мелкие команды: повернуть голову, сместить взгляд и тому подобное. Каждую из них Ыйхён исполнял без вопросов. По ощущениям за какие-то пять минут затвор отщёлкал не меньше пятисот кадров. Снимки мгновенно отображались на экране монитора. Чон Ынджу внимательно рассматривала их, постоянно делая какие-то пометки в своём блокноте.
Завершив серию кадров в полный рост, Хон Юн жестом попросила подождать. Она отошла к монитору и принялась просматривать отснятое. Ыйхён наконец позволил себе расслабить тело, до этого скованное напряжением.
Вскоре Хон Юн вернулась на своё место и произнесла:
— Господин Ыйхён, теперь попробуйте присесть.
Уточнять конкретную позу она не стала. Ыйхён опустился на колено, положив одну руку на него, а другую – на спину борзой.
— Да, вот так! Только глаза на камеру.
Ыйхён выпрямил шею и уставился прямо в объектив. Он подавил все лишние эмоции, чтобы выражение лица оставалось естественным. Звук затвора непрерывно отдавался у него в ушах. Смягчив взгляд, Ыйхён просто смотрел вперёд. Он держал губы сомкнутыми, стараясь не напрягать их.
Вспышки тем временем не утихали ни на мгновение. Чон Ынджу и сотрудники, следившие за монитором, заметно оживились. Но Ыйхён, целиком ушедший в процесс, не ощущал даже течения времени.
— Отлично! — крикнула Хон Юн, опустив камеру.
Следом к Ыйхёну подошёл сотрудник и объяснил, что теперь ему нужно переодеться в следующий образ. Так и завершилась его сольная съёмка. Он толком и не успевал менять позы, а на монитор уже были выведены сотни снимков.
Ыйхён кланялся на каждом шагу по пути в гримёрку. Передав поводок хозяину борзой, он снова погладил собаку по спине.
Тем временем у входа в студию послышался шум. Повернув голову, Ыйхён увидел Чха Ильчжу. Тот, верный своей привычке, приветствовал каждого сотрудника улыбкой. С Хон Юн и Чон Ынджу он обменялся крепкими рукопожатиями.
Закончив с приветствиями, Ильчжу оглядел помещение. И тут их взгляды встретились. Ыйхён напоследок ещё раз погладил борзую и встал. Чха Ильчжу сразу подошёл к нему.
— Да, только что. Мне сказали переодеться для совместной съёмки…
— Жаль, что раньше прийти не получилось. Я бы хотел понаблюдать за вами, — с досадой проговорил он.
Ыйхён неловко почесал затылок. Тут же он вспомнил о сотруднике, стоявшем рядом.
После того как Ыйхён ушёл, Чха Ильчжу шагнул к монитору. Хон Юн и Чон Ынджу как раз листали снимки и обменивались мнениями.
— Хм. А ведь вышло даже лучше, чем мы ожидали.
— Да. Если честно, я ни на что особо не рассчитывала, раз это его первая фотосессия. Он и не старался что-то изображать, а во взгляде всё равно читается какая-то скрытая история… Не знаю, как точнее сказать.
— Эмоции передаёт совсем не так, как модели. Наверное, сказывается, что он актёр.
— Он высокий, так что и одежда на нём хорошо сидит.
Чха Ильчжу никак не вмешивался в разговор и только внимательно рассматривал фотографии.
— Вот этот снимок хорош, — спустя какое-то время произнёс он.
После его комментария прокрутка фотографий остановилась. Хон Юн внимательно изучила изображение, а затем с торжествующей улыбкой повернулась к Чон Ынджу.
— Что скажете? По-моему, действительно отличный кадр.
— Мне нравится, — охотно согласилась Чон Ынджу.
Чха Ильчжу отошёл от монитора и направился в гримёрку. Ыйхёна, вошедшего туда несколькими минутами ранее, видно не было. Однако занавеска, служившая импровизированной примерочной, была слегка приоткрыта. Не задумываясь, Ильчжу заглянул туда и увидел Ыйхёна. Тот стоял к нему спиной и переодевался. Никого из ассистентов, кто мог бы ему помочь, с ним не было.
Когда Ыйхён снял рубашку, открылась его обнажённая спина – гладкая, без единого изъяна. В меру широкие плечи казались не столько крепкими, сколько мягкими. Стройная талия и прямая, отчётливо проступающая линия позвоночника притягивали внимание. При каждом движении рук слегка выступавшие лопатки плавно двигались под кожей. Взгляд невольно задержался на небольшой родинке чуть выше поясницы.
— Господин Ильчжу, давайте начнём с макияжа.
От внезапного оклика Ыйхён остановился и резко обернулся. Однако Ильчжу уже не было. Растерянно склонив голову набок, Ыйхён продолжил переодеваться. Прежде чем выйти, он аккуратно повесил костюм, что валялся на полу.
Задёрнув за собой занавеску, он увидел, что Чха Ильчжу уже сидит в кресле, и визажист наносит ему макияж. Когда их взгляды пересеклись в зеркале, Ильчжу молча улыбнулся. Ыйхён слегка поклонился и вышел из гримёрки. Сотрудница последовала за ним, чтобы поправить растрепанные после переодевания волосы. Хон Юн и Чон Ынджу, которые готовились к следующему сету, заметили его.
— Господин Ыйхён, фотографии вышли просто великолепными.
— Я не понимала, почему Чха Ильчжу так настаивал на вас, но теперь вопросы отпали. Честно говоря, вы превзошли все наши ожидания.
Ошеломлённый похвалой, Ыйхён не знал, куда деть взгляд. Он был уверен, что справился не так уж хорошо. Работа была для него непривычной, и без подробных указаний фотографа он бы просто растерялся. Все заслуги Ыйхён мысленно раздал фотографу и съёмочной команде.
Пак Ханён, с улыбкой слушавший, как расхваливают его подопечного, обозначил дальнейшие действия:
— Пока будут снимать только Ильчжу. Он их главная модель, поэтому сменит около четырёх образов. Совместные кадры сделают уже после, так что это займёт какое-то время. Как поступите? Подождёте здесь или отдохнёте в машине?
— Хорошо. Наблюдать за съёмками других весьма полезно.
Ыйхён кивнул в знак согласия. Хотя сам не был до конца уверен, действительно ли им движет исключительно профессиональный интерес.
Тем временем на съёмочной площадке появился Чха Ильчжу. Его костюм мало чем отличался от того, что был на Ыйхёне, но объёмные, покрытые золотым спреем волосы и макияж придавали ему совершенно иной вид. Ильчжу передали поводок для борзой. Хон Юн предложила сделать пробные фото, и он встал перед камерой.
Чха Ильчжу молча уставился в объектив. Он не менял позы, не поворачивал головы, не переводил взгляда. Однако казалось, что даже воздух вокруг него на миг замер.
Когда началась полноценная съёмка, Хон Юн замолчала и не давала никаких указаний. Она просто двигалась, ловя каждый жест Ильчжу. Чон Ынджу, наблюдавшая за Ильчжу напрямую, а не через монитор, тоже выглядела довольной.
— Можно стул? — неожиданно попросил он.
Хон Юн кивнула, и помощник поспешно подал ей стул с подлокотниками и бархатной спинкой.
Чха Ильчжу сел, широко расставив ноги, и подтянул борзую вперёд. Он положил её морду себе на бедро и, откинувшись назад, расслабленно смотрел в объектив.
Щелчки затвора звучали непрерывно. Все вокруг затихли, не сводя с него глаз. Стоило ему прикрыть веки, перевести взгляд на камеру или едва заметно склонить голову – и настроение каждого кадра кардинально менялось. Ыйхён неотрывно смотрел на него, позабыв, что это всего лишь фотосессия.
Ильчжу естественно менял позы. На этот раз он наклонился вперёд, обеими руками поглаживая борзую за шею, и устремил свой пристальный взгляд вперёд. Первобытный магнетизм, скрытый за его аристократическим лицом, изливался наружу без всяких фильтров.
Своим присутствием Чха Ильчжу буквально подавлял окружающих. В процессе съёмки он последовательно разрушал всё вокруг и перестраивал под себя. Ыйхён вдруг предельно ясно осознал, почему Ильчжу всегда ведёт за собой, а он – следует.
Волна необъяснимой тревоги вновь накатила, поднимаясь от шеи к затылку. Сердце забилось как бешеное. От учащённого пульса заложило уши.
Даже в одинаковой одежде и в равных условиях они оставались полными противоположностями.
Ыйхён понимал, что Чха Ильчжу находился на совершенно ином уровне. Но при этом он не мог найти силы вырваться из бурного течения, влекущего его к нему.