Интимный разговор. 3.5 Halo Effect
Развлекательная пресса, вполне предсказуемо, проявила нешуточный интерес. Задолго до начала церемонии светские хроники не умолкали о Чха Ильчжу и его предполагаемой спутнице. Само его появление на красной дорожке отечественной церемонии уже интриговало, но куда больший ажиотаж вызвало то, что новым артистом Tap Agency стал именно корейский актёр. Начали появляться статьи с различными догадками, в которых роль возможного кандидата пророчили нескольким громким новичкам, недавно заявившим о себе.
На фоне поднявшейся шумихи скромная ежегодная премия KBC неожиданно оказалась в самом центре внимания. Ещё задолго до начала мероприятия перед залом расстелили красную дорожку, по обе стороны которой выстроились фотографы и репортёры. С приближением церемонии вереница автомобилей с прибывающими актёрами вытянулись вдоль улицы. Среди них затесался и микроавтобус с Ильчжу и Ыйхёном.
В тонированном салоне Ыйхён то и дело прикладывался к бутылке с водой. Он старался пить понемногу, опасаясь, что в самый неподходящий момент ему понадобится в уборную, но губы упрямо пересыхали.
Закрытое окно отражало его лицо, как зеркало. Аккуратная укладка и искусный макияж ощущались непривычно. Непонятно, в волнении ли было дело или в плотно подогнанном костюме, но даже дышать стало трудно.
Чха Ильчжу попытался успокоить заметно разнервничавшегося Ыйхёна:
— Не изводите вы себя так. Расслабьтесь.
— Да, — машинально отозвался он и кивнул, точно робот. Причём несмазанный. Всё его тело будто отделилось от головы и зажило собственной жизнью.
Прежде чем Ыйхён успел совладать с собой, их микроавтобус плавно подкатил к красной ковровой дорожке. Шквал вспышек за окном заставил его лицо окаменеть окончательно.
— Ыйхён, вы готовы? — невозмутимо спросил Ильчжу.
Ыйхён коротко кивнул и глубоко выдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Вскоре открылась пассажирская дверь. Ильчжу, сидевший с краю, ступил на красную дорожку первым. Все камеры, направленные на актёра впереди, вмиг повернулись к нему.
Под многочисленные вспышки фотоаппаратов Чха Ильчжу заглянул в салон через распахнутую дверь и протянул Ыйхёну руку. Тот, не успев даже сообразить, что делает, вложил свою ладонь в его и медленно вышел из машины. Почувствовав мелкую дрожь его пальцев, Ильчжу крепче сжал их и повёл Ыйхёна за собой.
Появление неожиданного спутника оборвало град вспышек. Все в изумлении замерли, глядя на них двоих. Послышался приглушённый ропот.
Однако замешательство длилось недолго. Стоило раздаться первому одиночному щелчку затвора, как со всех сторон снова засверкали вспышки. Ыйхён беспомощно замер посреди этого потока света.
Ильчжу отпустил руку Ыйхёна и легко коснулся ладонью его спины, направляя вперёд. Сам он тут же шагнул в сторону и первым прошёл по красной дорожке. Ыйхён поспешил следом, стараясь не отставать. И хотя ступни отчётливо ощущали твёрдость пола, из-за царящего в голове беспорядка ему чудилось, будто он шагает по воздуху. Попытавшись на ходу неуверенно взмахнуть незагипсованной правой рукой, он тотчас смутился и незаметно опустил её.
В то же время «Чхонхва» уже опубликовали статью с заголовком «Чон Ыйхён, приятель Чха Ильчжу, подписал эксклюзивный контракт с Tap Agency». Новость моментально стала сенсацией. Конкуренты, спохватившись, принялись перепечатывать их материал, а имена Ильчжу и Ыйхёна начали подниматься в списке самых популярных поисковых запросов.
Они остановились у фотозоны. Огромные объективы фотоаппаратов, напоминающие базуки, взяли их обоих на прицел. Внутри у Ыйхёна всё холодело от напряжения, однако внешне он выглядел достаточно эффектно, чтобы стать главным героем этого вечера.
Объемная чёлка, уложенная набок, придавала лицу особую изысканность. Пиджак с выразительной деталью у застёжки сидел элегантно, даже небрежно наброшенным на плечи. Аккуратно завязанный галстук гармонировал с белой рубашкой. Брюки необычного кроя и чёрные ботинки до середины икры создавали выразительный контраст. Даже чёрный кожаный бандаж для гипса, подобранный под костюм, не выбивался из ансамбля, а, напротив, казался скрытой задумкой дизайнера.
Волосы Ильчжу зачесали назад, открыв гладкий лоб и чёткие дуги бровей. В его образе парадоксально сплетались светская утончённость и первозданная дикость. Расстёгнутая у ворота рубашка без галстука и глубокий V-образный вырез пиджака ненавязчиво подчёркивали его чувственную привлекательность. Мягкая фактура нагрудного платка и запонки, мелькавшие при каждом движении, выдавали тонкий вкус.
Их образы были совершенно разными – и при этом удивительно сочетались. Ни малейшей схожести в отдельных деталях, но вместе они смотрелись абсолютно органично.
Лишь спустя томительно долгое время Ильчжу и Ыйхён наконец смогли войти в здание. Едва они выбрались из-под прицела камер, Ыйхён испустил протяжный вздох. На секунду ему показалось, будто он потерял связь с реальностью.
— Нет, просто в голове сейчас полная каша. Для меня это всё впервые.
Только сейчас Ыйхён позволил себе улыбнуться. Однако улыбка вышла такой робкой, что почти сразу померкла. Он никак не мог привыкнуть к тому, что на него все смотрят. Ыйхён чувствовал себя не на своём месте. И пусть ему казалось, что самое сложное уже позади, церемония только-только начиналась.
В зале были расставлены большие круглые столы. По тому, как расторопно сновали сотрудники, указывая гостям места, становилось ясно, что за каждой съёмочной командой закреплен свой сектор. Распределение выглядело соразмерным проектам: для одних предусмотрели по три-четыре стола, тогда как для других ограничились одним-единственным. От команды «Монстра» пришёл лишь Ыйхён, да и тот не известил о своём участии заранее, поэтому отдельного стола для него не подготовили.
Организаторы, узнавшие обо всём в последний момент, заметались в поиске решения. Они не знали, как лучше поступить: поставить для Ыйхёна отдельный стол или подсадить его к кому-нибудь другому. Оставлять его в одиночестве было как-то неправильно, но и пристраивать в чужую компанию – не многим лучше.
«Кажется, я только прибавил всем лишних забот».
Когда обсуждения затянулись, а решение так и не было найдено, вмешался Ильчжу:
— Если не возражаете, я бы лучше присел здесь.
От столь неожиданного заявления сотрудники переглянулись. Обычно те, кому предстояло вручать награды, оставались за кулисами до тех пор, пока их не объявляли. Исключения делали разве что для прошлогодних лауреатов, которые в нынешнем году выступали и как вручающие, и как номинанты. А уж усаживать Ильчжу, не имевшего отношения к «Монстру», за один стол с Ыйхёном, казалось и вовсе неуместным.
Все разом посмотрели на режиссёра трансляции, ища одобрения. Пусть церемония и оставалась внутренним мероприятием телеканала, на этот раз дело обстояло иначе. Если Чха Ильчжу окажется в зале, а не в комнате ожидания, он наверняка станет чаще попадать в кадр. Его участие в церемонии уже стало хорошим инфоповодом. Разумеется, режиссёр не мог не прельститься возможностью поддержать этот интерес.
— Давайте так и сделаем. Пожалуйста, расставьте стол и стулья.
Получившие отмашку сотрудники быстро принесли новый стол и два стула. Усаживаясь на место, Ыйхён прошептал достаточно громко, чтобы услышал только Ильчжу:
— Да бросьте. Мне же самому так лучше.
— Я просто подумал, что сидеть в зале ожидания одному будет скучно, — он улыбнулся, давая понять, что это пустяк.
Нервозность Ыйхёна чуть улеглась. Пусть Ильчжу просто согласился на затею Саймона Кима, само осознание, что есть тот, на кого можно положиться, уже успокаивало.
Прибывающие актёры обменивались приветствиями. Знакомые по прежним проектам коллеги поздравляли Ыйхёна с подписанием эксклюзивного контракта. До прибытия самого последнего гостя в зале царил настоящий хаос. По залу лихорадочно носились сотрудники, завершая приготовления к съёмке.
— Мы выходим в прямой эфир! — послышался чей-то крик, и на экране над сценой запустился отсчёт. Как только цифра пять дошла до нуля, в зрительских рядах раздался шквал аплодисментов. Сидевшие за столами актёры тоже лучезарно улыбались и хлопали.
Вскоре на сцену вышли ведущие. Операторские краны и камеры охватывали каждый уголок зала: они скользили над сценой, под ней, протискивались между столами. Одна из них застыла, нацелившись прямо на Ыйхёна. О том, чтобы прикинуться, будто он ничего не замечает, не могло быть и речи. Ыйхён застыл, не в силах пошевелить ни единым мускулом лица.
Ильчжу чуть наклонился к одереневшему Ыйхёну. Прикрыв рот рукой, он прошептал: «Расслабьтесь». Затем, плавно отдаляясь, мягко улыбнулся. Ыйхён с трудом приподнял уголки губ в ответ. Камера, разумеется, уловила этот момент и вывела его в прямой эфир. Со стороны выглядело так, будто они с Ильчжу перешёптываются.
Сама церемония текла вяло и предсказуемо. На сцену выходили ведущие, представляли номинантов, а затем объявляли победителей. Со временем при присуждении наград стали учитывать не столько актёрскую игру, сколько взаимные интересы актёров и телеканалов, и эта практика укоренилась. Потому и ни волнения, ни трепета в момент объявления победителей никто не испытывал. Зачастую тот, кто занимал место за столом, уже знал, что станет лауреатом.
Номинации, представления, оглашения, за которыми следовали однообразные благодарственные речи. Уловив, что церемония понемногу теряет динамику, съёмочная группа вклинила в эфир незапланированный блок с интервью.
— Воспользуемся короткой паузой, чтобы немного пообщаться с нашими дорогими актёрами. На правах ведущего передаю микрофон нашему блистательному шоумену Ли Чонману!
Ли Чонман, начинавший как юморист, а ныне отметившийся в новой дораме, принял микрофон. С присущей комикам непринуждённостью, он экспромтом выдал короткий монолог и быстро оглядел зал. Его взгляд тут же зацепился за Чха Ильчжу. Стремительно приблизившись к нему, ли Чонман поприветствовал его с озорной улыбкой:
— Добрый вечер, господин Чха Ильчжу.
— Я обратил внимание, что вы с господином Чон Ыйхёном то и дело перешёптываетесь. Видно, что вы очень дружны.
На эту игривую подначку Ильчжу ответил тихим смешком и многозначительно взглянул на Ыйхёна. Тот растерянно улыбнулся в ответ. По спине у него прокатилась капля холодного пота.
— Ой, господин Чон Ыйхён, что за напряжённое лицо? Уж не притворяетесь ли вы друзьями только перед камерой?
— Вы же сейчас не шептали господину Чон Ыйхёну: «Эй, нас снимают, улыбнись»?
По залу прокатился смех. Чха Ильчжу, ничуть не задетый, коротко и легко усмехнулся.
— Даже не надейтесь, такими интригами нас не рассорить.
— Неужели? Пожалуй, стоит всё же спросить у самого Чон Ыйхёна.
— Мы как раз обсуждали, что было бы неплохо сходить куда-нибудь после церемонии и выпить, — добавил своей фирменной интонацией Ильчжу.
Все взгляды разом обратились на Ыйхёна. Ли Чонман, расхохотавшись, поднёс к его лицу микрофон.
— Боюсь, придётся провести очную ставку. Скажите, господин Ильчжу нас не обманывает?
— …Нет, это правда, — неохотно промямлил Ыйхён.
Ли Чонман тут же переключил на него всё своё внимание.
— Раз уж мы услышали голос господина Чон Ыйхёна, давайте немного побеседуем. Как вы поживаете в последнее время?
— Ну, я взял небольшой перерыв после завершения съёмок дорамы.
— О, только заметил. Вы поранились?
— Да, немного. Уже почти зажило.
— Какое облегчение. Но я славлюсь своими связями в шоу-бизе. До меня тут дошли слухи, что сегодня здесь находится человек, которого можно назвать вашим идеалом!
Вектор беседы неожиданно изменился. На спокойном лице Ыйхёна проступило замешательство. Уши предательски покраснели. Заметив эту перемену, Ли Чонман задорно бросил:
Он намеренно подталкивал Ыйхёна к неудобному признанию, и тот, словно загнанный в угол, выдавил:
— Пожалуй? Какой искренний ответ! Не шепнёте мне на ушко, кто это? — Ли Чонман наклонился к нему.
Краем глаза Ыйхён заметил, что Чха Ильчжу наблюдает за происходящим с улыбкой.
«Кого мне назвать? Или отделаться шуткой?» — пока он мучительно подбирал слова, Ли Чонман резко выпрямился.
Он назвал актрису, номинированную на лучшую женскую роль. Камера, направленная на Ыйхёна, повернулась к ней. Ли Чонман не мешкая направился в её сторону. Ыйхён и рта не успел раскрыть, а его идеал уже определили. Он сидел с совершенно ошарашенным видом, словно у него из-под носа что-то стащили.
— Так вот какой у вас типаж? — неожиданно спросил Чха Ильчжу.
Ыйхён ожидал увидеть на его лице озорное выражение, но тот, вопреки ожиданию, искоса и очень внимательно смотрел на актрису Лим Сухён. Смутившись, Ыйхён поспешно начал оправдываться:
— Н-нет… — но так и не договорил. Пытаться объясниться не имело смысла – зал уже хохотал над очередной шуткой Ли Чонмана. Чха Ильчжу засмеялся вместе со всеми, словно начисто забыв, о чём спрашивал минуту назад. В этом не было ничего удивительного. У Ильчжу не имелось ни единой причины интересоваться типажом Ыйхёна, а у самого Ыйхёна – развеивать это недоразумение. Он всё прекрасно понимал, но настроение всё равно упало ниже плинтуса.
В этот момент к их столу подошёл сотрудник.
— Господин Чха Ильчжу, скоро ваш выход.
Ответив: «Хорошо», Ильчжу встал со своего места. Он быстро поправил пиджак и последовал за сотрудником. Проводив его взглядом, Ыйхён через силу отвёл глаза в сторону.
Вскоре ведущий представил Ильчжу:
— Для нас огромная честь вручать награду «За вклад в развитие» вместе с актёром Чха Ильчжу.
По залу вновь разнеслись громкие аплодисменты. Все камеры в зале, будто по негласной команде, нацелились на Чха Ильчжу. Стоя на сцене, он казался таким же, как обычно, но в то же время совершенно иным. Хорошие манеры, тёплый взгляд и открытая улыбка.
Глядя на него снизу вверх, Ыйхён как никогда остро ощущал дистанцию между ними. Прежде всего Чха Ильчжу был не просто его знакомым, а известным актёром, не нуждающимся в представлении. И кто бы что ни говорил, Ыйхён не понимал, близок ли он с ним на самом деле или только начинает сближаться. Может, именно поэтому всякий раз, как видел его, он начинал нервничать и чувствовал себя не в своей тарелке.
Ажиотаж вокруг церемонии награждения не утихал даже после её окончания. Впервые имя победителя в номинации «Актёр года» не возглавило список популярных поисковых запросов. Такой результат был следствием влияния Чха Ильчжу, чутья Саймона Кима и положения Ыйхёна, который совершенно не соответствовал уровню агентства, которое его подписало.
Пока он прокручивал в голове события этого нереального дня, микроавтобус подъехал к его дому. Ильчжу, не проронивший за всю поездку ни слова, стараясь не тревожить уставшего Ыйхёна, наконец нарушил тишину:
— Тяжёлый выдался денёк, да? Сегодня ни о чём не думайте и просто отдохните как следует.
— Хорошо, спасибо, — ответил Ыйхён и вышел из машины. Отказавшись от предложения Пак Ханёна проводить его до дома, он вежливо поклонился и попрощался:
— Спасибо большое. Будьте осторожны по пути домой.
Микроавтобус вырулил из узкого переулка, провожаемый взглядом Ыйхёна. Он стоял на месте, пока автомобиль не скрылся из виду, и только затем побрёл домой. Ощущение было такое, будто только что пронёсся тайфун, оставив после себя звенящую пустоту в голове.
Затворив за собой входную дверь, он наконец-то оказался в полной тишине. Напряжение, сковывающее всё его тело, разом спало. Вместе с ним ушли и последние силы.
Правильнее всего было как можно скорее принять душ и лечь спать. А осмыслить всё, что случилось сегодня, можно и потом.
Но, игнорируя голос разума, Ыйхён достал и включил свой телефон. Он открыл главную страницу поисковика и сразу перешёл в раздел «Культура и шоу-бизнес». Львиная доля свежих публикаций, отображаемых на экране, были посвящены Ильчжу и Ыйхёну.
Весь этот ажиотаж, однако, не имел к Ыйхёну ни малейшего отношения. Что в заголовках, что в самих статьях, фокус был только на Чха Ильчжу. «Спутник Чха Ильчжу», «вместе с Чха Ильчжу», «Чха Ильчжу и…», «к Чха Ильчжу присоединился»…
В конце концов Ыйхён действительно был обязан ему. Его жизнь резко изменила траекторию именно после внезапного появления в ней Ильчжу. Благодаря ему Ыйхён впервые получил то, чего прежде не мог даже представить, и оказался в центре внимания СМИ и публики, но радости это всё равно не принесло. Было неловко и стыдно, словно он занял чужое место.
Ыйхён положил телефон экраном вниз. Затем, обессилев, лёг рядом с ним. Во всём теле ощущалась тяжесть, но сон почему-то не шёл.