Жизнь и смерть за стенами костела Петра и Павла
Еще издалека я заметила блестящую на солнце крышу с выступающими тонкими башенками — и поняла, что мы подъезжаем. Это была наша вторая остановка в Беларуси, хотя тогда я даже не догадывалась, сколько мыслей в будущем она принесет.
Костел святых Петра и Павла в Жупранах оказался мощным неоготическим зданием, от которого веяло и чем-то средневековым (думаю, это все крупные камни в кладке стен), и чем-то сказочным (удивительно, что делает пара лишних перекладин в шпиле, когда крест приобретает форму звезды).
Строился он начиная с 1854 года на протяжении двадцати лет, с перерывом на восстание в 1863-ем. Тогда случился очередной виток польского недовольства властями Российской империи с требованиями вернуть земли (включая ту, на которой возводилась церковь) и возродить Речь Посполитую в границах 1772 года.
Восстание было подавлено (хотя споры о земле в западной части современной Беларуси многие годы оставались горячими), а костел приобрел свой нынешний вид, который без каких-либо приключений дожил до настоящих дней.
Далеко не каждой церкви выпадает такая счастливая участь, и далеко не всем людям — в том числе, тем, чья жизнь с церковью была тесно переплетена.
Следы таких жизней сохранились в небольшой части местного приходского кладбища.
Надписи на многих надгробиях со временем покрылись мхами и стали сложно читаемыми, но на всех отчетливо различим польский язык.
Но особенно привлек мое внимание памятник из красного гранита с фотографией, на ней — спокойное, умное лицо, воротничок и сутана католического священника. И глядя на почти идеальное состояние надгробия, я первым делом подумала, что могила принадлежит местному священнику, похороненному недавно. Но затем заметила имя — Ричард Кнобельсдорф — на польском языке, год — 1920-й. И одну затертую строку...
Очевидно, за всем этим стояла какая-то история. Но глядя на телефон с категорически садящейся батареей, тогда я успела лишь сфотографировать надгробие, чтобы поискать перевод и ответы позже.
С того дня прошло два месяца — ровно два месяца, когда я положила перед собой клавиатуру, чтобы наконец рассказать о костеле Петра и Павла. Подбирая фотографии для поста (я полагала, он будет небольшим), увидела знакомое лицо, воротничок и сутану. Вспомнила, что собиралась перевести текст и выяснить хоть что-то о Ричарде Кнобельсдорфе и исчезнувшей строке. И начиная поиски, была готова к тому, что могу не найти ничего или найти что-нибудь, что не возникнет потребности пересказывать. Но все сложилось иначе.
Я долго думала, как рассказать о том, что раскопала. И решила — так же, как узнала об этом сама — по порядку и с указанием источников. Во многом судьба Кнобельсдорфа созвучна с тем, что я уже читала о польско-большевистской войне, во многом она иллюстрирует и историю западного края современной Беларуси, по дорогам которого нам довелось поездить. И это то, из-за чего, на мой взгляд, вообще стоит путешествовать, потому что без истории ты лишь видишь место, а с ней — чувствуешь.
Однако должна предупредить — информация, которая будет дальше, может показаться тяжелой. Если вы очень впечатлительный человек, вы можете закончить чтение сейчас. Берегите себя.
Итак, от чего я отталкивалась.
Ричард Кнобельсдорф был приходским священником в костеле святых Петра и Павла — об этом гласит первая строка на его могильном камне, за ней следует удаленная, а после — "мученическая смерть". Последние строки рассказывают о том, что он погиб 22 августа 1920-го года в возрасте 54 лет, в конце традиционное латинское "requiescat in pace" — "да упокоится с миром".
В 1920-м, когда уже шла польско-большевистская война, Кнобельсдорф выполнял функции капеллана Виленской самообороны (то есть был священником в рядах добровольческих отрядов, воевавших в большевиками на границах Литвы и Беларуси). Неизвестно, как он попал в плен, но в нескольких источниках встречается упоминание, что его предали. Было решено отправить его в белостокскую тюрьму, и путь от Ошмянов до Белостока (а это несколько сотен километров) он шел пешком, привязанный к телеге.
В августе, после того, как была проиграна битва под Варшавой (которая переломила ход войны в сторону Польши), большевиками при отходе с территорий было принято решение избавляться от пленных. И Ричарда Кнобельсдорфа на окраине города заживо зарыли в землю. В нескольких источниках присутствует информация, что перед этим ему вырезали крест на спине и отрезали палец с архиерейским перстнем.
Спустя четыре года, в 1924-м, его тело было найдено и перезахоронено возле последней церкви, в которой он служил — у костела святых Петра и Павла. В одном из источников говорится, что там же были похоронены и его родители — Вильгельм и Людвика.
В последующие годы на могиле был поставлен памятник из красного гранита и полная надпись на нем гласила:
"Ричард Кнобельсдорф — жупранский приходской священник, погибший мученической смертью от рук большевиков"
"Pomordowany przez bolszewików", в некоторых источниках "zamęczony przez bolszewików", дословно "убитый большевиками" — и есть та потерянная строка.
А исчезла она в сентябре 1939 года, когда в город должна была вступить уже советская армия, и один из прихожан, чтобы уберечь памятник от разрушения, удалил эти три слова. И более восьмидесяти лет красногранитный крест у жупранской церкви хранит на себе историю жизни и смерти когда-то служившего здесь приходского священника Ричарда Кнобельсдорфа, а также — следы попытки эту историю сохранить.
Последним, что мне удалось разыскать, стало старое фото 1897 года. На нем Ричард Кнобельсдорф стоит у деревянной церкви в Янове, где он впервые занял должность приходского священника. Вокруг солнечный день, ему — 31.
Источники:
— Żuprany. Pomnik ku pamięci ks. R. Knobelsdorfa
— Mogiła ks. Ryszarda Knobelsdorfa
— Tak kościół w Janowie wyglądał w 1897 roku
— Ryszard Knobelsdorf on swzygmunt.knc.pl
— Ryszard Knobelsdorf on geni.com