О вере и еде
Мы провели в Беларуси восемь прекрасных дней. И в последний из них, когда мы уже ехали в сторону границы, я вспомнила о еще одной точке на карте, в которую можно было успеть заглянуть по пути — церкви святого Казимира в поселке Вселюб. Это скромное, но изящное готическое здание было построено 590 (!) лет назад и считается одним из самых старых католических храмов на территории Беларуси.
У входа нас встретило несколько современных скульптур — довольно трогательных, с мягкими чертами и красивыми драпировками.
Правда, выполнены они оказались не из камня, а из чего-то, наощупь напоминающего окрашенный пластик. Не знаю, сколько этот материал прослужит, но трещины на покрытии уже выглядят весьма готично.
За церковью обнаружилось небольшое старое кладбище. Побродить по нему всерьез не получилось из-за снега и перекопанной земли, в которой натурально увязали ноги (надеюсь, скоро ее утрамбуют и укроют дорожками), но те несколько памятников, ради которых я хотела здесь оказаться, рассмотреть удалось.
Мы уже собирались отправляться в путь, как заметили хорошо сохранившийся дом священика (здесь их еще называют плебаниями) с действующей кофейней внутри. Я решила забежать взять кофе в дорогу и умыться, прежде чем совсем попрощаться с Беларусью. Учитывая, как долго мы не могли выбраться за пределы Калининградской области с начала пандемии и насколько неопределенное нас ожидает будущее сейчас — это мысленное прощание давалось тяжелее, чем обычно. Я совершенно не представляла себе в тот момент (впрочем, как и теперь) когда смогу снова оказаться за границами и еще раз увидеть Беларусь, которую успела полюбить. Словом, пока Тема с собакой грели машину, я переступала порог кофейни в тех еще промозглых мыслях...
Меня встретила женщина, похожая на хрестоматийную хозяйку таверны — приятная, светловолосая и в переднике. Да, кофе с собой они делают, ответила она, и после паузы спросила:
— Вы с тургруппой?
— Нет, мы путешествуем сами.
— Вас покормить обедом?
Меня почему-то очень тронула эта формулировка. Не "хотите ли пообедать", "посмотрите меню" или что-то подобное, что обычно говорят в заведениях, а такое, почти домашнее — "покормить".
— А у вас подают обед?
— Да. Суп, салат, котлеты с пюре. Будете?
Я попросила минуту, выглянула на улицу и окликнула Тему:
— Тут обед предлагают, будем?
— А что на обед?
Эта забавная перекличка будто стала продолжением внезапного ощущения дома, как в детстве, когда тебя зовут из окна, и ты тоже спрашиваешь — а на обед что? — и слышишь в ответ название чего-то любимого.
— Суп, салат, котлеты с пюре, — повторила я Теме.
— А будем, — бодро ответил он.
Нам показали, где можно помыть руки и повесить верхнюю одежду, и проводили в небольшой обеденный зал. Поначалу окружение показалось несколько непривычным, поскольку мы совершенно не церковные люди, но нас ни о чем не спрашивали, ни к чему не принуждали, а просто мгновенно начали кормить.
Первым блюдом стал самый домашний из всех на свете суп — куриный с лапшой. После более чем недели вне дома и в другой стране (хотя Беларусь и имеет много общего с Россией, но мы почти нигде не ели такой еды) мне он показался абсолютно (уж простите за каламбур) божественным. Однако проглотив пару ложек, я вспомнила, что не спросила о деньгах.
— Сколько с нас будет за обед и кофе? — поинтересовалась я у хозяйки.
— Кофе будет за небольшую символическую плату, на полке стоит ящичек для пожертвований, можете положить туда. А обедом мы кормим бесплатно. Это Дом пилигрима, здесь любой человек может пообедать просто так. Скоро будет еще тургруппа, мы им приготовили стол в другом зале, и скауты придут, но они будут наверху, вас никто не побеспокоит.
Когда принесли второе блюдо, у меня по щекам уже текли слезы. На голову словно разом рухнуло все — ощущение от пребывания в Беларуси, где все встретившиеся нам люди были такими радушными и теплыми, происходящее в мире, из-за которого часто чувствуешь себя словно под грудой камней, грядущее возвращение домой и эта внезапная человеческая доброта без лишних вопросов о том, кто мы, откуда и во что верим. И еще котлеты с пюре и салатом — такие вкусные, словно кто-то внутри все закутал в большое мягкое одеяло и укачивает, утешая.
Тема тоже выглядел озадаченным. Мы ведь можем позволить себе эту еду и положим в ящичек даже больше, но почему это все так трогает сердце?
Морс из ягод и яблочный пирог с корицей обезоружили нас окончательно. Нечасто еда, даже называющаяся домашней, бывает настолько вкусной.
Пообедав, мы успели еще немного пообщаться с хозяйкой и поразглядывать детали — старый камин с оригинальной плиткой, множество разнообразных подсвечников, икон и картин с библейскими сюжетами. Наверху, как оказалось, находятся гостевые комнаты. Во время нашего посещения там как раз и жили скауты — когда мы одевались в прихожей, то слышали, как они поют.
В дороге, глядя как за окнами машины в ранних сумерках бегут заснеженные деревья, я думала, что из всех презназначений религии, это — для меня самое понятное. Дать возможность каждому человеку хотя бы иногда чувствовать себя так, как мы, оказавшиеся в конце своего путешествия в небольшой уютной трапезной Дома пилигрима. Напоминать, что каждый человек нуждается в любви и заботе, каждый их заслуживает и каждый способен проявлять их — просто так. Ценность человека и его жизни ни в чем не измеряется, а тоже существует — просто так. В том, чтобы понять и принять это — и о себе, и о других, что бы ни творилось вокруг в тот или иной момент истории — и заключается одно из главных утешений бытия.
Кому-то осознать это помогает религия, кто-то приходит к этому сам, следуя за своим внутренним компасом. Пожалуй, не так важно, что именно нас ведет, важно, к чему мы приходим в итоге, как распоряжаемся своей жизнью и как относимся к жизни других.
Я взяла одну визитную карточку Дома пилигрима с собой, она до сих пор лежит у меня во внутреннем кармашке телефонного чехла. Не как список контактов (их легко найти в сети), а как напоминание о том, как я себя чувствовала тогда, сидя перед тарелкой теплого супа с лапшой.
Я по-прежнему не могу сказать, что верю в бога или богов. Да и вера в людей за прошедший год во мне претерпела большие изменения. Но я все еще верю в то, что от людей очень многое зависит. Многое и гораздо большее, чем нам самим порой кажется.