«Не уезжай, пока мы не договорим»

Они жили вместе уже почти три года. В этой квартире — с белыми стенами, заедающим окном на кухне и полками, где книги Джули стояли вперемешку с духами Нэтти. Но последние две недели было ощущение, что кто-то из них уже выехал.
Просто.. физически остался.
Джули всё чаще ночевала у Бэлль. «монтируем проект». Задерживалась до утра, не звонила.
И Нэтт не спрашивала. Потому что если спрашивать — значит, не доверять. Так ведь?

В это утро в квартире было слишком тихо. Даже холодильник не гудел, будто и он понимал — сейчас не надо лишнего.
Тти открыла ящик стола просто так. Не искала ничего — просто хотела чем-то занять руки. Она даже не сразу поняла, что смотрит на.. Сложенный вчетверо билет. Бумажный.
Она развернула его небрежно — но после второго взгляда сердце ухнуло в живот.
Самолет №****, 13 мая. Отправление 14:35. Сеул — Калифорния.

Дата. Время. Место.
Сегодня. Через три чертовых часа.

Нэтти села прямо на пол. Просто села — как будто ноги отказались держать её. Билет дрожал в пальцах, как мокрая салфетка.
Грудь резко сжалось, как при панической атаке: не вздохнуть, не выдохнуть.
— Ты, блядь, серьёзно? — прошептала она. И уже не остановилась. Дома никого не было, кроме неё, она сама не понимала, к кому обращается.
— Просто… просто уехать..? Вот так? Даже не сказать..??
Её голос был сорванный, ломкий. Не крик — скорее сдавленный вой, от которого перехватывает горло.
Нэтти смела со стола кружку — она разбилась о пол, кофе расплескался. И ей было плевать.
Вскинула руки к лицу — ладонями, как маску. А потом разрыдалась.
Не красиво. Не в киношной тишине. А всхлипывая, сгибаясь, цепляясь пальцами за волосы, за дыхание, за себя.
Минуты две, или двадцать, она просто сидела. Потом, будто вынырнув из-под воды, замерла.
Поднялась. Подошла к раковине и повисла над ней, опираясь руками за край столешницы.
Закрыла глаза. Вдох. Выдох.

Младшая стояла так еще две минуты, чувствуя жгучие слезы, которые быстро стекали по её розовым щекам. Как вдруг, раздался звук ключей в дверях. Это была она. Джули. Она пришла.

— Нэтти, нам нужно по.. — девушка не успела договорить, когда услышала громкие всхлипы из кухни. И тогда она поняла, что всё уже известно. Она лишь тихо сняла обувь и прошла вперед на кухню. Остановилась в дверях.

Несколько секунд Джули просто смотрела. На осколки чашки, разлитый кофе, на билет, сжавшийся в руке, на Нэтти, которая не обернулась, но знала, что она там. Воздух был натянутым, как перед грозой. И Джули, облокотившись на рамку двери, тихо, почти извиняясь, проговорила:

— Я не собиралась вот так.
Нэтти медленно обернулась, глаза воспалённые, но взгляд острый, прямой.
— А как ты собиралась? — голос её был хриплым, но ровным. — Оставить записку на холодильнике?
И в этой тишине, между двумя разбитыми сердцами, стало ясно: разговор будет, но уже не про типичную проблему с ревностью, а про нечто большее.

Джули опустила взгляд к своим рукам, будто и правда искала глазами ту несуществующую записку.
— Я думала, если уеду молча, тебе будет проще. Без объяснений. Без финала.
Нэтти горько усмехнулась, отступая на шаг, словно те слова были ударом.
— Да, проще. Но не мне, Джули, а тебе, чёрт возьми. Все эти пару часов я думала, что ты… что ты хотя бы расскажешь. Разве я не заслужила этого?
Джули сделала шаг вперёд, но остановилась, когда увидела, как напряглись плечи Нэтти.
— Я не знала, как остаться — призналась она тихо. — Но и как уйти — тоже.
И тогда Нэтти выпрямилась, вытерла лицо ладонью, и её голос стал другим — почти спокойным, почти взрослым.
— Теперь ты знаешь? И как уйти, и как остаться?
Тишина снова вернулась в кухню, но теперь она звенела горькими слезами младшей.
Джули стояла всё так же, у дверного косяка, как будто боялась, что одно движение разрушит остатки того, что ещё можно было спасти.
Ноги Нэтти уже не держали её вес на себе, начали быть ватными. Но девушка продолжала бороться. Она глубоко вдохнула. В глазах все ещё щипало от слёз, в горле першило, но голос теперь был устойчивей.
— Садись — сказала она и глазами указала на стул. Не как приглашение. Как решение.

Джули помедлила, но аккуратно сделала то, что её попросили. Села медленно, как будто рядом лежала не разбитая кружка, а мина, граната, бомба. И тишина снова накрыла кухню — только теперь внутри неё было ожидание.
— Я не прошу остаться, если ты не чувствуешь себя хорошо рядом со мной — начала она — Я не собираюсь тебя держать. Но мне нужно понять, что случилось с нами?
Джули смотрела на неё так, будто всё, что она прятала, теперь вышло наружу. Она провела рукой по волосам и вдруг сказала то, чего не ожидала даже она сама.

— Я испугалась. Нас. Тебя. Себя..
Я начала думать, что ты сильнее, чем я когда-либо буду. Что ты всегда найдёшь выход, а я только теряюсь. И когда пришёл шанс... эта стажировка в Калифорнии.. я решила, что это знак. Что мне нужно уйти, пока я ещё не совсем потерялась в тебе. В том, как люблю тебя.. Я испугалась этой любви и привязанности..

Нэтти вздохнула. В первый раз — по-настоящему глубоко. Подошла, присела на корточки перед Джули, затем нежно положила руки на колени старшей глядя ей прямо в глаза.
— Тогда учись любви со мной, Джули. Не убегай. Учись рядом. Со мной. Если ты меня любишь, а я тебя взаимно, то у нас всё получится. Вместе.
За окном, как будто в поддержку слов младшей, прогремел тихий весенний гром. Не страшный, а просто напоминание, что гроза иногда очищает воздух.
— Я люблю тебя, Нэтт. Я.. я просто не знала, что делать. Мне так жаль, милая. Мне очень жаль, что я заставила тебя плакать. Это было такое спонтанное решение из-за страха, понимаешь.. Я люблю тебя больше всех на свете. — Джули наклонилась к лицу Нэтти, притягивая её ближе и завлекая в сладкий поцелуй, полный любви. Любви, которую они вместе больше не будут бояться.

И билет на рейс 14:35 так и остался на холодном полу. Мокрый от кофе, не нужный, забытый.
Неполетевшая точка.
Начало нового абзаца их отношений.