— Сеня, дичь!

Сразу расскажу конец истории. Меня уволили после двух проведённых уроков, не считая первого, который был ознакомительным, — по трём статьям.

Первая: жалобы родителей или учеников — по данному вопросу показания разнятся. В любом случае жаловались на то, что я задаю домашнее задание, и это вызывает стресс и перенапряжение ребёнка. Вторая: чтобы привлечь внимание класса, который играет в компьютерные игры со звуком и сидит в наушниках, я, вместо того чтобы кричать, хлопала книгой по столу. Поэтому дети испугались, и «они не могут со мной учиться». Третья: в начале урока, поняв, что ученики не могут оторваться от игр, я собрала ноутбуки и поставила их стопкой на свой стол.

Это были преступления с отягчающим обстоятельством, о котором потом расскажу.

Главная трудность, впрочем, вовсе не в этом, а в директрисе — жене крупного коррумпированного чиновника, которая принимает решения единолично и ведёт себя по-восточному деспотично: не считает необходимым согласовывать какие-либо решения, касающиеся людей, с этими людьми; врёт нон-стоп, и эта ложь начиная с самого первого интервью, заметна и унизительна; мелкий психологический шантаж, игнорирование писем или запросов, пренебрежение формальностями — всё это работает на неё, а не на учителя.

Особенно остро стоит вопрос виз. Всех учителей уверили, что никаких проблем на границе не будет, но в реальности у каждого возникали сложности, решавшиеся звонками куда надо. Поскольку я проходила две границы — бельгийскую и турецкую, у меня возникло две проблемы — и в Бельгии, и в Турции. Но моя ситуация была не самой тяжёлой. Гораздо серьёзнее положение оказалось у пакистанцев: двое парней с трудом въехали по краткосрочной визе, а третьей, девушке, оформили не иракскую, а курдскую визу. В Ирак она первый первый раз въехать не смогла — её остановили на границе, хотя уверяли, что проблем не будет. Второй раз директриса прислала специальную машину с большим чиновником в форме, чтобы её пропустили без проверки документов и с салютующими солдатами. В итоге она оказалась в Ираке нелегально. При любой проверке документов у неё будут проблемы, поэтому она почти не выходит за стену. А её виза истекает через два дня, и директриса абсолютно не отвечает на её запросы о статусе и перспективах. В Ираке она сейчас незаконно, поэтому выехать не может и в Курдистан вернуться тоже не может, потому что для этого нужно пересекать границу.

Второй пакистанец также сейчас находится нелегально: его виза истекла, но директриса убедила его, что скоро всё уладит: «Подожди, подожди, я сделаю визу, рассчитывай на меня, я несу ответственность». В итоге он полностью зависит от неё и домой вернуться не может. История про Гитлера и Кейтеля на него впечатления не произвела.

Из мемуаров Кейтеля. "…Я указал фюреру, что подобные меры являются явным нарушением Женевской конвенции. Он прервал меня: "Оставьте это. Положитесь на меня. Я беру всю ответственность за эти приказы на себя.“… появился проект разработанного ОКХ и одобренного Гитлером приказа "Об обращении с захваченными в плен советскими политическими и военными работниками" — печальной памяти "Приказ о комиссарах". Вскоре появилась и была разослана другая директива — "О применении военной юрисдикции в районе "Барбаросса" и об особых мероприятиях войск". Первый документ родился в недрах ОКХ и был отправлен в войска после соответствующего одобрения Гитлером, второй — плод деятельности правового отдела ОКВ, и под ним действительно стоит моя подпись (после настоятельных требований фюрера). Оба приказа стали тягчайшим обвинительным материалом на Нюрнбергском процессе … Главный инициатор и единоличный автор этих документов, Адольф Гитлер, мертв, во многом поэтому я и предстал перед этим судом."

Вопрос с визами возник и для остальных европейских учителей. Изначально было условлено, что по прибытии в Багдад всем оформят рабочую визу. Однако позже директриса заявила, что этого делать не будет, поскольку по нынешнему законодательству при выезде из Ирака с рабочей визой необходимо получать разрешение Министерства труда. Это её слова, но, судя по всему, доверять им не стоит. В итоге для некоторых учителей она поступила иначе: вывезла их в Курдистан, где при въезде, благодаря уже имевшейся краткосрочной визе, им оформили годовую визу для пребывания в Ираке. Фактически право на нахождение в стране они получили, но и этот путь был обеспечен лишь за счёт махинаций, взяток и нужных связей.

Отношения и субординация в школе. Обычно директор занимает административную позицию, а за учебный процесс отвечает завуч — профессор из Австралии (его предшественник из Англии ушёл спустя месяц работы, ещё до начала учебного года). С австралийцем я обсудила свои дальнейшие шаги: объяснила, что по математике домашние задания необходимы, ведь это не литература — здесь важна практика и самостоятельная работа. Без этого у детей быстро образуются пробелы, мешающие усвоению нового материала. Я планировала давать дифференцированные задания, как домашние, так и на уроке: для тех, кто учится быстрее и увереннее, — дополнительные задачи, чтобы они не скучали. Так и делала: на вопрос «Кто хочет дополнительное задание?» дети сами поднимали руки и просили их. Как и с домашней работой: дополнительные задания давались только тем, кто хотел, и число желающих увеличивалось. Однако все учителя до моего приезда получили директиву, что домашние задания категорически давать нельзя — о чём я не знала. Получается, что два руководящих человека совершенно не согласовывают свои действия. Фактически так и есть: австралиец не может принимать решения самостоятельно, выступает лишь в роли марионетки. Несколько раз он позволял себе принять решение в отсутствие директрисы, но по её возвращении неизменно получал публичную выволочку.

Небольшое отступление про моих любимых детей с фоточками. После того как я официально сообщила детям, что ухожу и у них теперь будет новый-старый учитель, около трети учеников подошли ко мне на перемене и очень искренне выразили сожаление. Мне пришлось их обнять, успокоить и самых моих любимых поцеловать в макушку… Потом пришлось целовать всех и уверять, что с новым учителем у них всё будет хорошо. Я искренне сожалею им и их родителям — это очень светлые дети, которые невероятно хотят учиться.

Дисциплина, вернее, её полное отсутствие. Два моих урока начинались одинаково: я приходила и за пять минут до звонка предупреждала детей — «Пожалуйста, через пять минут закройте компьютеры». За две минуты до начала урока повторяла: «Закройте компьютеры, сходите попейте воды, при необходимости — в туалет». Это было необходимо, потому что на первых занятиях я столкнулась с другим: звонок прозвенел, урок начался, а дети вдруг встают и бегут пить воду или в туалет. Весь перерыв они провели за компьютерными играми, и в результате занятие задерживалось ещё на десять минут, пока не уляжется суматоха. Поэтому просьба закрыть компьютеры вовремя и даже необходимость их собирать были продиктованы самой ситуацией.

Дети убеждены, что именно они могут управлять учебным процессом. Родители эту установку поддерживают. Показательный случай: одного учителя уволили, и дети с улыбкой встретили нового словами: «О, наш новый учитель! Смотрите, предыдущего уволили, и вас тоже скоро уволят». Другой пример не менее красноречив: ребёнок пожаловался другому учителю, что ему сделали замечание слишком строго, но при этом добавил: «Я не буду жаловаться директору, потому что тогда этого учителя уволят». То есть дети прекрасно понимают, как могут манипулировать ситуацией, и делают это вполне сознательно.

После моего первого урока, в конце выходных, я получила от директрисы сообщение с вопросом, знаю ли я, почему на меня пожаловались родители. Я стала строить догадки: может быть, из-за домашнего задания? Слишком сложного? Или потому, что я пыталась организовать класс, повышая голос? Однако оказалось, что пришла всего одна (!) жалоба — на арабском языке. Суть её была в том, что ребёнок опоздал всего на 20 (!) минут, и вместо того чтобы остановить урок и объяснить ему всё с начала, я попросила его тихо спросить у соседки, что нужно делать. Родитель возмутился: а что, если ребёнок снова опоздает, я опять отправлю его к соседке? Я ответила директрисе письмом, что ситуация действительно непростая, и попросила её совета, как правильно поступать. Со своей стороны я объяснила: ребёнок опоздал на двадцать минут, и я не могу останавливать занятие ради него, ведь остальные девятнадцать человек в это время будут шуметь и отвлекаться. Я продолжила урок, но готова была после занятия объяснить опоздавшему всё подробно и столько, сколько потребуется. На следующий день я подошла к директрисе лично, и она заверила, что вопрос исчерпан, всё в порядке.

Отягчающее обстоятельство. В тот же вечер я получила сообщение от коллеги, что она прямо сейчас переселяется жить ко мне и спрашивает номер квартиры. Уже проблемы с управлением… Я спросила у директрисы, что происходит: коллега собирается ко мне вселиться. Её ответы были более чем краткие:
— Да.
— Как долго?
— Навсегда.
— А, собственно, почему?
— Ну, потому что это shared apartment.
— Но это не обсуждалось до этого.
— Это прописано в контракте.
Я открыла контракт, там этого не было, и я ей об этом сообщила.
— Это обсуждалось во время нашего интервью, я всех об этом предупреждаю, я ничего не скрываю…
- Я этого не помню. (Расспросы коллег подтвердили: это тоже не обсуждалось.)
- Ситуация выглядит непрозрачной, ваши уутверждения меняются каждые 5 минут…

Она заподозрила, что я обвиняю её во лжи. Перезвонила и начала уверять, что она очень честный человек, всегда всё обсуждает сразу.
- На самом деле вопрос не в том, чтобы жить вместе: квартира достаточно большая. Проблема в том, что я узнаю об этом за пять минут до того, как человек въезжает. Такие вещи нужно обсуждать заранее и предупреждать заранее. И этим должен заниматься администратор, а не коллега. Такие действия неприемлемы.

На следующий день я пошла вести уроки, хотя понимала: ситуация так просто не закончится, и последствия будут. В середине дня коллега случайно показал мне своё расписание, где значились и мои уроки — так я поняла, что меня уволили. Я отправилась к австралийцу, надеясь на цивилизованное решение конфликта (директрисы в тот момент не было). Он, заметно смущаясь и избегая смотреть мне в глаза, сказал, что я «не соответствую стандартам школы». При этом он полностью соглашался, что домашние задания необходимы, что дети ведут себя капризно и неадекватно, а родители поддерживают их в этом. Но добавил что-то вроде: «Восток — дело тонкое, и здесь учителя должны вести себя так, чтобы ни дети, ни родители не оставались недовольны».

Еще одно небольшое отступление про выражение «несоответствие стандартам школы». Коллега работала в Бахрейне. Директор на вечеринке хотел её поцеловать, а она отказала. На следующий день — увольнение с формулировкой «не соответствует стандартам школы»… Если что, смотрите название поста.

По сути, меня уволили после всего двух проведённых уроков — без каких-либо грубых нарушений с моей стороны и без предупреждений о том, что следует изменить. При этом мои коллеги в этих же классах сталкиваются с аналогичными проблемами и решают их теми же методами: привлекают внимание резким звуком, чтобы их услышали, или собирают компьютеры. За день до моего увольнения директриса нашла способ оформить визу пакистанскому коллеге (чья зарплата вдвое ниже моей) с помощью звонка премьер-министру. Пакистанец по образованию химик, не владеет методикой преподавания математики, и это известно завучу-австралийцу. После полутора недель его преподавания я провела тест: дети не усвоили материал вовсе, и мне пришлось объяснять всё заново. Но на него никто не жалуется — ни дети, ни родители. Причина проста: он фактически не учит. Недавно моя коллега получила от директрисы сообщение, что на неё якобы жалуются ученики из разных классов: она опаздывает на уроки. В действительности это было одно-единственное опоздание, вызванное тем, что она задержалась в предыдущем классе. Перемена длится всего пять минут, и этого времени недостаточно, чтобы завершить урок, выйти, дойти и начать следующий вовремя. То есть это была намеренная ложь и попытка манипуляции: создать ощущение вины и держать учителя в страхе и подчинении.

Директриса не попрощалась со мной лично — лишь прислала короткое письмо. Свой благодарный ответ я разослала нескольким коллегам, чтобы они видели, что именно я написала. Они поблагодарили меня за то, что я не промолчала: это, по их словам, может помочь немного смягчить атмосферу в школе. «Из искры возгорится пламя» — англичане подтвердили, что, как только найдут новую работу (а они уже её ищут), продолжат начатое мной, чтобы дать понять директрисе: так обращаться с учителями нельзя. За два месяца я стала девятой уволенной, ещё трое ушли по собственному желанию. Пакистанская коллега заметила, что моё письмо написано слишком мягко и что вполне можно было бы выразиться гораздо резче.

Dear Rawah,
I am very grateful for the opportunity, even if brief, to become acquainted with Iraqi culture and your school - for me this has been a truly valuable experience. I understand that I do not fully meet the standards of your school, and I believe it was the right decision to part ways with me.
Western, including British, standards of education are built not only on the professionalism of teachers, but also on discipline in the classroom (including the absence of unrelated gadgets), a responsible attitude of students toward learning, and the support of parents. School is a place for education, while the foundations of behaviour are established at home. Homework and independent study are essential parts of the learning process.
After my introductory lesson and test, I found that students had not mastered some of the previous material, and I therefore had to devote part of the lessons to revisiting those topics. Students received differentiated homework, and those who wished to advance further requested additional tasks. In this way, every child had the opportunity to develop at their own pace.
I sincerely wish your school continued prosperity and a strong team of teachers who will uphold a high standard of education. Once again, thank you for this invaluable experience.
Sincerely,
Anastasiya

Первые ласточки уже появились: сразу после моего увольнения вышла новая директива — теперь детям всё же нужно давать домашние задания. Моё письмо задело директрису и лично, поскольку её собственный сын ведёт себя в школе крайне неадекватно. Обычно она предоставляет свою машину, чтобы отвезти увольняемого сотрудника в аэропорт и провести его через семь кругов ада паспортный контроль. После моего письма я была уверена, что мне ни машины, ни сопровождения не предоставят. И, честно говоря, я даже обрадовалась — было любопытно самой пройти все проверки и посмотреть, как это устроено. Это оказалось весьма познавательным опытом. Об этом я ещё напишу позже.

— Если бы я знала будущее, как бы поступила?
— Наверное, согласовывала бы учебный процесс напрямую с директрисой, сразу же рапортовала бы о проблемах, связанных с учебным процессом.

— Возмутилась бы тем, что без предварительного предупреждения вселяют человека?
— Да, возмутилась бы. Цивилизованное общение и уважительное отношение к подчинённым — это часть европейской культуры, без которой невозможно европейское образование.

— Не жалею ли я что поехала?
— Ни на йоту. Ирак прекрасная страна, хотя и очень бедная, с плохой репутацией, но очень гостеприимными людьми. Ирак самобытен.

Отдельно хочу рассказать о своём пакистанском коллеге. И даже не в контексте того, что он заменил меня, а потому что, пожалуй, мало кто встречал подобных людей. Он родом из Пешаварской области, городка на границе Пакистана и Афганистана. Это очень особая культурная среда: мужчины живут в мужском кругу, общаются и строят социальные связи преимущественно между собой. Женщины же сведены к роли бытовой техники и рождения детей. На улицах они полностью закрыты, даже прорези для глаз нет — только мелкая сетка.

Мой коллега собирается скоро жениться на своей кузине. По его словам, он никогда её не видел, не разговаривал с ней и даже не испытывает желания познакомиться поближе. О нежных чувствах к женщине он говорит открыто: он не понимает, что это такое и зачем это нужно. Любовь к женщине для него — несуществующее понятие. Он сразу подчёркивает, что не собирается проводить с будущей женой жизнь — работать планирует в других местах, а брак для него лишь формальность, необходимая по возрасту.

Насколько я могу судить, в его представлении нет даже идеи уважения к женщине как к человеку, не смотря на его образование. Для него это, скорее, номинальная роль, традиционный долг, чем равноправное партнёрство или личные отношения.

Я рассказала о той грани культуры, которая нас не касается, но мне интересна. Собираюсь поделиться еще парой историй, поэтому не прощаюсь.