Кто тебя держит, когда никто не держит
От огурца до выхода
Не с человека, который не может уйти с работы. Не с отношений, зависимости, свободы и прочих больших слов, возле которых мысль очень быстро начинает становиться важной. С огурца.
Я смотрел, как он растёт по опоре, и почему-то подумал о винограде. Растения разные, а делают что-то подозрительно похожее: выпускают побег, находят то, что уже есть рядом, цепляются, закрепляются — и продолжают расти дальше уже оттуда.
Можно сказать: ну да, вьющиеся растения используют опору. И разойтись.
Но меня зацепило другое. Растению не нужно сначала построить собственную башню до той высоты, куда оно собирается попасть. Ему достаточно дотянуться до ближайшей точки, закрепиться — и из этой маленькой устойчивости получить следующий кусок пространства.
То есть фиксация здесь не мешает движению. Она его создаёт.
И вот тут захотелось проверить: это особенность огурца с виноградом или за этой странной конструкцией есть что-то более общее?
Он совсем не огурец. Ничего не выращивает, усиков нет, задача другая. Но на стене происходит что-то удивительно знакомое. Одна рука держит, пока другая ищет следующую точку. Нога принимает вес, чтобы другую можно было переставить. Какая-то часть тела должна перестать двигаться, чтобы всё остальное получило возможность двигаться дальше.
Получается довольно странная вещь: чтобы двигаться целиком, системе иногда приходится где-то зафиксироваться.
Мы привыкли думать о свободе движения как об отсутствии ограничений. А здесь наоборот: маленькое ограничение в одном месте открывает движение в другом. Усик закрепился — побег пошёл дальше. Рука закрепилась — тело поднялось выше. Стопа встала на землю — следующий шаг стал возможен.
И тут мысль сделала ещё один поворот.
У скалолаза мало просто уметь хвататься. Ему приходится ещё и отпускать. Если каждая найденная точка навсегда заберёт себе одну руку или ногу, подъём закончится довольно быстро.
Значит, появляется расфиксация. Не в смысле красивого «надо уметь отпускать». А буквально: то, что было необходимо удержать на одном шаге, иногда должно снова стать свободным для следующего.
У огурца всё может быть устроено иначе. Он способен оставить старую точку и продолжать расти новой частью. Скалолаз свою руку оставить на скале не может.
Механизмы разные. Но наблюдение от этого не исчезает.
И огурец, и скалолаз каким-то образом решают одну задачу: создают локальную устойчивость, из которой становится возможен следующий ход.
А дальше случилось самое неприятное. Появился человек.
Потому что человек тоже всё время где-то закрепляется.
Работа, отношения, профессия, проект, роль, группа, привычный способ жить — всё это в какой-то момент становится опорой. И это нормально. Опора для того и нужна, чтобы что-то держать.
Работа, например, сначала держит доход. Потом незаметно начинает держать распорядок дня. Потом людей, с которыми ты общаешься. Потом статус. Потом ощущение собственной полезности. Потом планы на ближайшие годы.
А иногда ещё и ответ на довольно неприятный вопрос: кто я вообще такой, если убрать название моей должности?
Никто специально не устраивал захват. Просто так бывает: на одну связь постепенно складывается всё больше. Пока однажды не возникает мысль уйти.
И тут выясняется, что «уволиться» — один глагол только в русском языке. В жизни вместе с работой вдруг приходится трогать деньги, людей, привычки, статус, будущее и кусок собственного представления о себе.
Человек вроде бы хочет отпустить одну точку. А на ней висит слишком много.
И вот здесь очень легко сказать: страх перемен. Зависимость. Нерешительность. Не умеет отпускать.
Но прежде есть вопрос гораздо проще: что именно он должен отпустить вместе с этой работой?
Потому что одно дело — когда человек держится за связь. И совсем другое — когда слишком многое в его жизни держится на ней.
С отношениями может произойти то же самое. Сначала они держат близость. Потом быт, жильё, друзей, привычное будущее, ощущение принадлежности. С проектом — тоже. Сначала это просто дело, а через несколько лет на нём уже лежат доказательство собственной состоятельности, оправдание потраченного времени и обещание однажды начать нормальную жизнь после его завершения.
И в какой-то момент опора начинает вести себя странно. Она по-прежнему помогает держаться. Только теперь почти любой следующий ход проходит через неё.
Не как героический жест. Не как «соберись и уйди». И не как обязательное сохранение всего, что было.
При выходе что-то можно перенести дальше. Что-то закончится вместе со старой связью. Что-то будет потеряно. Что-то какое-то время вообще останется пустым.
Наверное, хороший выход не тот, в котором ничего не теряется. Таких выходов мало.
Гораздо важнее другое: останется ли после потери возможность продолжать.
И здесь возникает вопрос, который почему-то редко задают заранее. Кто вообще проектирует возможность однажды отпустить?
У скалолаза это часть техники. Он ещё до стены знает, что каждая найденная точка — временная. Ему не придётся потом висеть на ней и накачивать в себе желание отпустить. Он изначально движется так, чтобы то, что сейчас держит, потом можно было освободить.
У человека работа не выдаётся вместе с инструкцией: «деньги можно держать здесь, но всю жизнь сюда лучше не складывать». Отношения не начинаются с предупреждения: «близость — да, но остальные опоры желательно не демонтировать». Профессия не сообщает при входе, насколько дорогим окажется выход через двадцать лет.
Мы вообще гораздо лучше умеем оформлять вход. Собеседование. Контракт. Свадьба. Регистрация. Посвящение. Присяга.
Мы хорошо знаем, как человек становится частью чего-то. Гораздо реже мы входим, заранее зная, что сможем выйти.
С выходом обычно проще. Заявление. Подпись. Дверь.
Очень удобная фраза. Особенно когда за этой дверью остаётся половина того, на чём до сих пор держалась жизнь.
Дверь действительно может быть открыта. Но это ещё ничего не говорит о цене шага через неё.
И вот здесь мне снова хочется вернуть скалолаза.
Представьте человека на стене и скажите ему: «Ну отпусти. Ты слишком держишься».
Он почему-то сначала посмотрит, что сейчас несёт его вес. Где следующая точка. Что можно освободить. Что пока нельзя. И что произойдёт через секунду после того, как пальцы разожмутся.
Никто не назовёт это слабостью. Никто не предложит доказать внутреннюю свободу свободным падением.
А человеку, который собирается уйти с работы, закончить отношения, закрыть многолетний проект или сменить профессию, мы иногда предлагаем именно это.
Хотя, может быть, прежде стоит спросить, что именно сейчас держит эта точка. Что закончится вместе с ней. Что можно перенести. Что придётся потерять. И останется ли после этого следующий ход.
Вот такой получился путь. От огурца. К винограду. От него — к скалолазу. От фиксации — к расфиксации. А от неё почему-то к человеку, который стоит перед открытой дверью и всё никак через неё не выходит.
И, возможно, вопрос здесь не всегда в том, способен ли он отпустить.
Иногда вопрос в том, оставили ли ему что-нибудь, чем жить дальше после того, как он отпустит.
Потому что выход начинается не там, где открывается дверь. А там, где за ней ещё остаётся следующий ход.
Андрей Бояркин
тренер НЛП, психолог
VK: vk.com/codenlp
Telegram: t.me/codenlpru