Какого дьявола ты здесь шумишь?
Включил перед сном Muslimgauze - Return of Black September и меня посетила смешная мысль: музыканты научились работать со звуками любых видов, но так и не обуздали тишину. Но не будем попирать святые записи покойного хабиби Джонса - жил без страха и умер без страха. Речь о другом. Чем ближе к концу этого текста, тем выше градус серьезности.
Весело наблюдать за тем, как конкретная музыка, шумовая музыка, эмбиент и индастриал сдают свои позиции. Ясно как день, что сегодня ни один порядочный любитель послушать что-нибудь на уровне группы "Катушка", не на уровне группы УННВ, не назовет новатором того, кто работает в одном из этих жанров, даже если тот за милю благоухает нетипичностью. Но и ругать таких персонажей будет как-то неприлично. Зачем ругать хороший эмбиент? Хороший нойз? А все почему? Потому что dolbit normal'no. Зачем ругать блэк и дэт-метал? Глупости какие-то.
Вот рэперы читают под индастриал и пытаются играть в метал. Джазисты по прежнему ваяют свои шумовые импровизационные полотна, которым грош цена. 70% электронной музыки - мусор, о котором упоминать всуе грешно.
Хорошим тон сегодня - делать музыку более грязной, медитативной, может, более минималистичной, таинственной, сложносоставной, да так, что черт разберет, из чего вообще это сделано. Или же наоборот делать ее простой как карканье вороны или шум ручья. А будет ли моветоном НЕ сделать свою музыку такой? Я думаю, что да, и это повод для беспокойства.
Вы (и мы) обслушались самой разной музыки. Ваш ласт.фм аккаунт - свидетельство тому, что вы знаете о музыке все. Ваши плейлисты в спотифае залайканы всеми вашими друзьями. Вам пишут мужчины и женщины: nice cock хороший вкус, бро. Вы поспешно отмахиваетесь от тех, кто говорит вам о вашем замечательном вкусе - это вам и так известно.
Но где есть место для "бро", там найдется место и для многозначительного "bruh". У вас, безусловно, может быть отличный вкус, и вы можете обладать даром справедливого судьи, т.е. уметь равнять ту или иную музыку с землей, а другую музыку обзывать шедевром.
Но за вашими выяснениями правоты в комментариях кроется, как повелось, не поиск истины, а банальное нежелание смотреть правде в глаза: вся эта музыка - проходняк.
Это реально шлак, который никому кроме вас не нужен. Вы купили гитару, чтобы сыграть самый трагичный неофолк. Вы купили даже синтезатор. Вы Derniere Volonte. Вы гей, фашист, нацменьшинство, осознавшее свою уникальность. Вы андрогин. Вы мусор. Вы простой парень с района. Вы накупили метал-мерча, обвешали себя нашивками и значками, и, я вас, конечно, поддержу - сам планирую закупиться мерчом в следующем месяце, люблю красивые тряпки.
Но будет также абсолютно уместным, если мы вознесем руки к небесам, шепнем друг другу пророческое "bruh" и грустно вздохнем по причине вторичности нашей любимой музыки.
Привычно думать, что где-то в скрежете и крике родится музыка, где-то среди шумовых полотен The Body и кусков старых записей, сочно нарезанных The Caretaker, в руинах холодного Лондона Burial, но нет. Во всем этом рождается только отдельное творческое высказывание в аудиоформате. Ваш жест просвечивает сквозь века благодаря бэндкэмпу, саундклауду, спотику и т.д. И, конечно, благодаря тому, что вы гей, фашист и т.д. Куда же без этого.
Но весь этот уникальный террариум переживаний, эстетик и жестов описывается скорее термином "поэзия", нежели музыка.
Только в рамках поэтического ремесла творец возводится в абсолют настолько, что получает право задавать свои правила игры ничтожно малым объемом текста. Он получает право на собственную эстетику, на стиль, на имя, которое впоследствии становится нарицательным. Он болтает с судьбой, с богами, с другими творцами, ну и с людьми попроще. Иногда болтает даже с политиками.
Абсолютно то же самое происходит с миром музыки с тех времен, когда начали создаваться и получать популярность первые музыкальные коллективы. Музыка превратилась в поэзию, она стала ей, но никто об этом не сказал.
Подобно тому, как поэт не может заткнуться, сегодняшний музыкант не знает, как можно перестать бренчать на своем инструменте. Когда уже эта the music наконец over? Он не может выключить драм-машину, уменьшить звук на мониторах до нуля, и не может перестать писать тексты к своим балладам. Им движет его поэтическое чутье и его страсть. Аккорды будут звучать вечно, риффы будут играться до самой его смерти.
Эта поэзия всегда рождается в суматохе, в подражании, в шкурном интересе. Через это прорастает все: социальная критика, экологическая озабоченность, депрессия и страх, ненависть и злоба, ресентимент. Дионисийское начало, пробужденное в б/у усилителе.
Антитезой всему вышеперечисленному является тишина - родовое имение музыки. Темные и мягкие недры космического тела. Галактический апокалипсис, смерть Солнца. Молчание небес и скромность смерти.
Вакуумные упаковки для горячих голов, для убитой алкоголем и веществами печени, для гнилых зубов молодого панка, тянущего свой японский бас 40-летней выдержки в коммуналку.
Молодая студентка делает домашнее задание по функциональному анализу. Завтра контрольная по терверу. Занавески качаются и из окна доносится гул ТЭЦ, мимо проезжают убитые авто, издающие тысячу звуков. Воздух дрожит от тревоги. Печатные машинки пылятся в подвале заброшенного дома.
Что обладает правом на звучание? Поэтические строки не обладают, поэт сам придумывает им права, потому что он живой. В музыке же есть сложный механизм легитимации, это противоположность террору субъективизма.
Музыка - это то, что зазвучит вопреки любой эстетической парадигме, вопреки любому устоявшемуся стилю. Ее нет, пока звук не получит право рождения от самой космической тишины. Эта естественная глушилка всего живого не позволяет ему умирать даже тогда, когда кажется, что конец близок. В такой тишине не рождается речь.
Безумно было бы полагать, что во всем мире есть только тишина, ведь мир полон звуков, и они значимы. Мы слушаем звуки, издаем звуки, имитируем звуки, но тишина проникает в этот мир, и нам дано право ощущать это, наблюдать за собственными изменениями, слушать свое молчание.
Заполнять это молчание точно не цель музыканта. Вокруг нет ничего, кроме болтовни и шума: люди прекрасно справляются с этим, пытаясь дать тишине отпор. Все прекрасно осознают, что если не делать этого, все остановится. Чтобы наши витальные позывы могли и дальше сотрясать наши тела, необходима остановка. Молчание - это перерыв между позывами, тишина - это противорвотное.
Музыкант должен добиться того, чтобы на земле на короткое мгновение стало тихо. И когда тишина установится, ночное небо окрасится в красный, и зазвучат божественные гимны, в которых не будет ни следа человеческого. И никто не поймет, как это произошло.