Как грубо-
Воздух внизу казался плотным, почти вязким, как будто сама тьма изменила его состав, сделав тяжелее не только дыхание, но и мысли. Это уже не было просто отсутствием света — это было чужое пространство, которое не принимало её присутствие до конца, лишь терпело его, пока хватало сил у её света.
Она осталась стоять в круге собственного сияния, который теперь ощущался не как защита, а как последняя граница, удерживаемая усилием. Впервые за всё это время она не попыталась догнать его, не ускорилась, не потянулась вперёд, как делала это всегда, когда речь шла о чьей-то жизни.
Слушала, как где-то вдалеке с треском расходится что-то хрупкое, словно ломается не камень, а сама структура пространства. Слушала, как тьма двигается, не шумно, но ощутимо, как давление, которое медленно смещается, перестраивается, реагирует. Слушала, как её собственный амулет уже не разгоняет мрак, как раньше, а лишь удерживает его на расстоянии вытянутой руки, не давая подойти ближе.
И, что было сложнее всего, она слушала его слова. Не потому, что соглашалась. А потому, что понимала, откуда они рождаются.
Её пальцы сжались на амулете крепче.
— …глупости, — тихо выдохнула она.
Слово прозвучало почти беззвучно, но в нём было больше напряжения, чем она хотела показать. Голос едва заметно дрогнул — не от страха, а от того усилия, которое требовалось, чтобы удержать себя в этом равновесии. Такого глупого человека она в жизни никогда не видала.
Свет качнулся, скользнул по колоннам, выхватывая из темноты рваные, неустойчивые силуэты, которые тут же исчезали, стоило ей попытаться сфокусироваться на них. Тени не рассеивались. Они отступали.
Барбара двигалась медленно, но не из-за страха. Каждый поворот, каждую нишу, каждый участок, где тьма могла сгуститься сильнее, чем казалось. Это уже не было движением по коридору — это было продвижение по линии, где любая ошибка имела последствия.
— Ты ошибаешься, — сказала она в темноту, и голос её стал твёрже, вернул прежнюю устойчивость. — Это не свобода.
Ответом ей стал только глухой, протяжный шорох, словно сама тьма усмехнулась, не принимая её слова всерьёз.
Амулет в её руке дрогнул сильнее, чем раньше, и на мгновение ей показалось, что он реагирует не столько на окружающее, сколько на неё саму — на её состояние, на то, что происходит внутри.
Она закрыла глаза всего на секунду.
И за эту секунду перед ней прошли лица.
Раненые, которых она вытаскивала, когда они уже почти сдавались. Дети, которые цеплялись за неё, не понимая, что происходит, но чувствуя страх.
Рыцари, возвращающиеся с границы, измотанные до предела, но всё равно стоящие на ногах.
Мондштадт никогда не был наивным.
Он был выстроен через боль, через выбор, через постоянное усилие не позволить миру стать хуже.
Каждый свет здесь был не иллюзией.
— Свобода — это когда ты можешь выбрать не разрушать, — тихо сказала она, но в этих словах уже не было мягкости. — Даже если можешь. Мне не нужны слова человека, который доказывает себе что-то за счёт города, который ничего тебе не сделал. Ты не освобождаешь. Ты врываешься.
Сзади, там, где свет уже не доставал, что-то резко сорвалось с места.
Рука двинулась вперёд почти раньше, чем сознание успело зафиксировать движение. Свет вспыхнул резко, почти болезненно, ударив точно в центр сгустка тьмы. Раздался резкий, рвущий звук, словно ткань разрывали изнутри, и фигура рассыпалась, исчезая так же быстро, как появилась.
Потому что теперь понимание стало окончательным.
Уводит туда, где её преимущество исчезнет.
Где она окажется на его территории.
Если она продолжит идти за ним — она проиграет ещё до того, как дойдёт.
Барбара 99развернулась. Движение было резким, но не паническим. Решение уже было принято. И теперь она действовала исходя из него. Она пошла обратно — быстро, уверенно, не оглядываясь, не позволяя себе сомнений. Это не было отступлением. Это было перераспределение.
Потому что сейчас она отвечала не за одного человека.
— Жанна должна знать, — тихо сказала она себе, почти шёпотом.
На ходу она уже действовала. Свободной рукой сорвала с пояса кристалл связи, сжала его, и свет внутри откликнулся мгновенно.
— Это Барбара. Срочно. Передайте капитану: верхний ярус полностью потерян. Источники света разрушаются изнутри.
— Усильте охрану всех активных источников. Удвоить патрули.
— И подготовьте боевые отряды. Не медицинские.
Ответ пришёл не сразу. На долю секунды дольше, чем обычно. Но этого было достаточно.
Барбара остановилась у самой границы света. Обернулась. Где-то там, в глубине тьмы, он всё ещё был.
Раненый. Упрямый. Разрушающий всё, что она удерживала.
Её взгляд стал жёстче. Спокойнее.
— Я не буду спасать тебя любой ценой, — тихо сказала она, глядя в темноту.
