АНКЕТА

— Авель Хоффман.

— Нападающий.

— 20 лет.

— 192 сантиметра.

— Факультет: Право и криминология .

ДЕТСТВО –Абер, почему отец и мать меня бросили? Внезапно после минутного молчания задает этот животрепещущий вопрос, который будет мучать Авеля до конца его жизни он отчиму, который любовно обнимал своего пасынка, прижимая чужое дитя к своему телу, когда они гуляли по парку после насыщенного проливного дождя на уикенде в Берлине глубокой осенью, в момент, когда листья танцевали пламенные вальсы над их головами, капая редкой росой после дождя. Абер всю жизнь брал Авеля везде, потому что последний скулил от томной скуки без “папы”. Папа был центром его мира, он был звездой, по орбите которой кружил маленький спутник, сформированный из обломков, не замечая, как сила притяжения гиганта постепенно поглощает ребенка. – А почему мы не взяли с собой Каина и Ванессу?



Авель Хоффман был рожден не по велению любви – трепету двух сердец, желанию построить крепкую семью или случайности из за порванного презерватива – нет, его рождение это плод измены Маргариты Хоффман ее мужу даже не изза любви, а лишь на зло с именитым игроком Американской сборной по Экси – позже гены возьмут свое и Авель пойдет по стопам своего родного отца. Хотя изменой это можно было назвать лишь формально, потому что Абер Хоффман был в курсе того, что жена гуляет на стороне и более того, это было желанием Абера, он хотел, чтобы Марго выносила ребенка от Уильяма Патта – больная мания иметь дитя, который приблизит его к возлюбленной Мисс Патт.

Плачь озарил дорогую клинику, где в крайнем истощении лежала под пристальным надзором мать, ее взгляд был пуст, глаза красные от слез, лицо болезненно исхудавшее – словно плод, этот гадкий ребенок, которого она ненавидела по праву его рождения и отсутвию ее выбора становиться инккубатьором высосал все соки из организма женщины, поэтому роды были сложные – дитя не хотело выходить из утробы, пару раз плод путался в пуповине, был огромный риск перетянуть ему шейку и снова умереть. Но вопреки всех переменных он вылез на белый свет – синющий, орущие, ангел, но крылья ему подрезали, как куропатке.

Авель не был сыном Абера – бизнесмен подчеркивал это раз за разом, но любил его, словно это его родная кровиночка, хоть и младенец был совершенно не похож на отчима, что подмечали все, кто был не полностью слеп: белокурый, светлый ангел с голубыми глазами, которого должен был съесть брат в утробе, но этого не произошло в этот раз, потому что Авелю было суждено родиться и отравить жизнь Каина.

С первых секунд жизни Авель понял, что любовь нужно заслужить и ее не получить просто своим существованием, ибо матери и отца в его жизни не было. Оба кровных родителя просто игнорировали существование младенца, отчего даже молоко он получал не горячо любимой мамы, удобренное лаской, а исскуственное из пластиковой бутылочки – его хороводом окружали слуги и няньки, клоуны и подхалимы, которые выворачивались лишь бы угодить юнцу, но все это было лишь имитацией реальной любви, искусственным обожанием Абер Хоффман пытался залатать глубокую дыру в душе ребенка из за отсутствия родителей на ранней стадии взросления, когда он так нуждался в простой ласке. Каждую секунду его жизни Авель находился под чутким влияние докторов, тренеров и психиатров – он обязан был вырасти идеальным представителем человечества, Авель был абсолютно здоров, с отличным зрением, крепким телосложением и крайне неустойчивой психикой, которой воспользовался “отец” умело жлонгулируя детскими чувствами, как шариками, привязывая мальчишку к себе.

Будучи лишенным заботы и сострадания матери, у него развилась травма нарушения первичной привязанности – это психологическая травма, которая возникает, когда базовые потребности ребенка в эмоциональной связи с заботящимся взрослым не удовлетворяются. Проще говоря, это ситуация, когда тот, кто должен защищать и давать опору (чаще всего мать), сам становится источником боли, отвергает ребёнка или систематически не откликается на его нужды. Согласно теории Джона Боулби, первичные отношения с заботящимся взрослым формируют у ребенка внутренние «рабочие модели» — представления о себе и о том, как строятся отношения в мире. Если эти отношения небезопасны, психика усваивает урок: контакт опасен, опора нестабильна, на другого нельзя положиться. Близость для Авеля равна уязвимости, а он больше никогда не желает быть тем самым мальчиком в пустой комнате, плачущий и зовущий мамочку, которая не придет – у него было все, о чем могли мечтать дети его возраста, но не было чего то до ужаса простого. Поэтому, когда ребенок с детства чувствует, что его любят не за то, кто он есть, а за то, что он может, то он начинает думать, что не имеет ценности сам по себе. Так появляется его патологическая зависимость от общественного внимания и будущее формирование нарциссизма. 

После того, как родной отец бросает Авеля на сцену маленькой жизни Авеля выходит тот, кто мог заменить ему этого отца в виде главной фигуры в жизни – его не полюбили родные родители, тогда сможет ли полюбить кто то другой его?  Абер Хоффман был единственной взрослой фигурой, которая была постоянно рядом и именно через него формируется искаженное представление родительской любви.
Авель не родился злым ребенком, напротив –  в детстве он был слишком мягким, улыбчивым парнем, который обожал собак и стеснялся собственного существования: часто прятался, редко общался с другими детьми, хоть и отчаянно жаждал внимания, находясь в стороне всего общества, понятия не имея, как заговорить с людьми. Общий язык он находил лишь с отцовскими Доберманами, с удовольствием проводя часы, дабы выучить их какой нибудь чудаковатый команде – ему никогда не отказывали, отчего он вырос избалованным, но это не делало его плохим человеком. Отчим часто баловал пасынка всем тем, что только хотел мальчишка: игрушки, курорты, еда – в будущем машины и одежда. Он рос в полном достатке и любви Абера Хоффмана, но компенсировать детскую ущемленность это не позволило.

“— я горжусь тобою” , "— какой ты хороший мальчик"

всегда сопровождало Авеля по мере взросления. Отец ярко выставлял достижения своего младшего сына, открыто хвастался перед коллегами, заставляя маленького ангела краснеть и смущаться, закпреляя собственное превосходство над другими в априори без шанса забрать у Хоффмана его законный титул “любимого сын”. Авель не готов был делиться с этим званием, к тому же, ему даже не нужно было стараться, чтобы переплюнуть все достижения Ванессы и Каина ,чудесным образом словно сам бог или фортуна игрались с ребенком и даровали ему свой поцелуй по мере которого Хоффману младшему без стараний доставались первые места на всех научных олимпиадах, малолетний вундеркинд восхищал всех своим блестящим умом.

ЛАГЕРЬ Авель не стремится к власти, ему плевать на компанию Хоффмана, ему плевать на экси и титулы, он просто хочет быть любимым — Аплодисменты, рейтинги, восхищение – когда толпа его поддерживает, он расцветает, а когда критикует, то он срывается.

Авель может забить хоть сотни голов, но он никогда не заставит человека искренне любить и понятие этого факта вгоняет его в глубокий кризис личности, он просто не понимает механику любви. Но сам Авель не умеет любить, он пытается контролировать, хочет присвоить, любовь для него это не глубокое чувство безопасности и вдохновения, это устранение мнимой дистанции любой ценой – это желание, чтобы объект любви не просто был рядом, а принадлежал ему, как вещь. Не имел своей воли, не мог отвернуться, не мог уйти. Именно из за отца Авель начал играть в экси – он был равнодушен к этому спорту, он был и остается равнодушен к любой вещи, пока за нее не начинают хвалить и если бы его поощряли за игру в крокет, он бы с удовольствием и рвением играл в это крокет.

Но Авелю очень повезло.

Авель был гением этой игры, он понимал, как работает поле со стороны ниразу не выходя на него, Авель читал людей, читал позиции и броски за долго до шага, к тому же обладал меткостью, с помощью которой ему не составляло труда подать пас через все поле непробиваемой защиты оппонента прямо в ворота. Авеля хвалили за его талант и ему не нужно было уничтожать своим суставы, стирать руки в кровь натирая их о кожу ручки клюшки, у парня все просто… Получалось, без усилий, истерик – он был лучше. Он быстрее бегал, выше прыгал и дальше бил, настолько дальше, что его разрыв с первого до второго места в таблице лидеров был просто не догоняем.

В будущем коллективе Лагеря Авель начал отличатся разговорчивость и любознательностью: он был рад подать руку помощи менее способным товарищам, и в отличии от них всегда стоял на вершине списка, смотря на детей без призрения с олимпа номера один, отчего дети были вечно обозлены на талантливого сверстника. В скоре даже те, кого Авель считал своими друзьями беспочвенно, потому что хоть он и был сыном Абера, никто не собирался с ним дружить исключительно из за этого фактора прощупали нежную натуру забитого ребенка и гнобили его лишь из за физического превосходства, которое он никогда специально не демонстрировал, надломив первозданную потребность в коллективе. Безусловно, у него не было понимания “как правильно дружить”  – он мог сделать не лестные комментарии о внешности, игре или характере человека, но не из за желания оскорбить, а лишь высказывая факт своего наблюдения, он просто не понимал, что эти слова могут задеть кого то, и по глупому просто не мог спроецировать ситуацию на себя, искренне веря в свою исключительность. Он не воспринимал критику в серьез, но на деле она глубоко била по его самооценке, чему следовали очень долгие дилеммы внутри разрушенной личности еще малого ребенка, который кровожадно пытался искоренить любые изъяны своей личности и тела.

Парень никогда не нарушал субординацию, он быстро понял, как работает эта система, как нужно себя вести и как набивать себе очки рейтинга, лишь бы лишний раз не попадать в одиночный карцер без кровати - лишь холодный бетонный пол. Ему было не понять вечно истошно ноющих сокомандников, которые подвергались издевательствам со стороны тренеров, потому что Авель всегда был номером один, он никогда не подвергался физическому насилию со стороны старших ни до ни во время ни после лагеря если исключать драки с Каином, которые были передичны с завидной стабильностью. Он умело строил глазки преподавателям и психиатрам, сохраняя свой образ "хорошего мальчика", что бы им гордились ,что бы его ставили в пример.

В большой цветной комнате, которая напоминала огромный игровой зал залитый красками стояли два миленьких стульчика, словно перенесенных из рисованных мультфильмов глубокого детства, тут пахло чистотой, свежестью и цветами – в помещении не было острых форм, исключительно мягкие очертания, сквозь тонкую вуаль на фоне солнце искрилось и отбрасывало длинный блик на узорчатый ковер, мягкий, махровый: внутри комнаты плотно складывалось ощущение безопасности, словно за этой дверцей позади мисс Роббинс не было холодных апартаментов Лагеря, в который насильно засадили Авеля и еще с десяток детей, с которым приходилось уживаться друг с другом и терпеть издевательства, как скотам. “-- Хорошая комната” – так окрестил комнату психиатра Авель, болтая ногами на стуле и крутя головой, пытаясь отчаянно сфокусировать внимание на чем то одном, но в глазах все плыло  – он не мог определиться, хочет ли сегодня порисовать или построить пирамидку из кубиков после разговора с дамой. – Авель, расскажи, как ты думаешь, почему ты здесь? – задает вопрос она нарушая тишину и щелкает автоматической ручкой, глянув на Хоффмана, очтего Авель смущенно покраснел и отвел взгляд, надувшись и глаза его хмурые так и кричали –” Не хочу говорить, отстаньте!” – Авель, хорошие мальчики всегда отвечают на вопросы. И Хоффман в моменте сдулся, весь дернулся. Он же хороший мальчик, поэтому он должен ответить, глаза аж загорелись и он прикрикнул. – Мисс Роббинс! Я просто хотел научить птиц летать! – Затараторил Авель, пытаясь защитить свою честь, потому что он не врал – он действительно хотел научить птиц летать, но сделал это по своему. – Поэтому ты кидал камни в гнездо?– Робко переспросила мадам и щелкнула ручкой снова, что то чиркая на бумаге. -- Ты же понимаешь, что они погибли? – Да! – Заприметив реакцию на лице психиатра Авель вдруг выболтал свой маленький секретик. Упс. - Значит они слабые и им не суждено летать.

Дети предавали его ради своей выгоды, лишь бы сместить его с законного пьедестала. Авель выучил из этого урок: “ Люди бесконечно корыстны и завистливы, поэтому не стоит подавать им руку помощи, ибо они обязательно начнут ее кусать.”На разных этапах его жизни Авель пытался сблизиться с людьми, которые окружали его.
В глубоком детстве это горничные и слуги, которые приносили ему на блюдечке с голубой каемочкой все, что он хотел, но любовь нельзя было купить, ее нельзя было сымитировать, ее можно было только чувствовать. Позже он начал считать детей из Лагеря своей семьей, в Ванессе он видел фигуру матери, наконец то человек, который мог бы его понять но вопреки того, что она старается быть этой фигурой все рушилось, как карточный домику, стоило Авелю увидеть, как Ванесса обращается с другими детьми, точно так же, как с ним – он не исключительный в ее глазах, он такой же, как и общая масса. Он ее возненавидел, потому что она позволила ему надеяться на себя, подарила ощущение защищенности, но она было искусственным, таким же, как и все в его жизни. Но, Авель искренне считает “Церберов” своей семьей и расстраивается, когда кто то пытается опровергнуть это, не понимая, насколько далеко она находится от привычного понимания семьи.

У Авеля Хоффмана не было мамы, которая гладила бы его по голове, не было папы, который бы сказал, что он не один, слуги игнорировали Авеля, как личность – был только Абер Хоффман, который сделал его сильным, но не научил быть человеком.

Характер: Авель Хоффман – Гордый вице капитан “Церберов” Оксфорд, самой перспективной команды десятилетия, он главное лицо на афишах HOFFMAN COMPANY, живая икона для фанатов с вечной искусственной улыбкой на лице. Он говорит заранее подготовленные и заученные фразы, использует правильную мимику и жесты под прицелом камер, а когда они гаснут, то он остается один на один со своей внутренней пустотой.

На первый взгляд он типичный нарциссичный и зависимый парень, словивший звездный синдром, любящий публику, ведь без нее он никто – его самооценка держится на чужом обожании и без этого нападающий срывается, теряется и впадает в ярость. Он не чувствует себя полноценным без признания. Он годами строит образ “лучшего”, потому что боится остаться без любви, по логике Хоффмана которую нужно заслужить.

В итоге воспитания у Авеля не сформировалась эмпатия, потому ему легче обращаться с людьми, как с вещами, но особое отношение в его жизни занимают собаки – собаки бесконечно верные друзья, они ценят его, любят, ластятся и выполняют любые приказы с безусловным обожанием хозяина, в компании животных ему легче.