АНКЕТА
— Учеба/ работа: Факультет бизнеса и экономики
— Внешность: Его внешность была создана для полумрака и контрастного света. Когда он опускал взгляд, длинные, цвета воронова крыла волосы тяжелыми прядями спадали на лицо, оставляя лишь бледные скулы да прищуренные глаза, подернутые той ленивой, почти болезненной полумглой, которая встречается у ночных созданий. В белизне его кожи не было ни капли жизни, лишь благородный, фарфоровый холод — словно он сам вышел из черно-белого кадра старых готических кинолент, где нет места солнцу.
Черты лица его были резко очерчены: прямой нос, тонкая линия челюсти, аккуратная дуга темных, слегка приподнятых бровей, придающая взгляду оттенок вечного презрения или усталого превосходства. И лишь контрастным акцентом на этой строгой геометрии выделялись губы — чуть припухшие, естественного оттенка, на которых тускло поблескивал маленький металлический прокол. Эта малая дерзость разбивала аскетичную академичность его облика, внося в него нотку опасного бунтарства.
Биография:
2002 Город влюбленных, Париж. В VIII округе в районной больнице Элизе, был слышен крик малыша.
Обессиленая, но счастливая мать обнимала своего новорожденного ребенка, прижимая к сердцу.
В палату вошел запаханный мужчина с огромным букетом цветов. Его серые глаза смотрели на жену и его ребенка. Кажется сейчас именно в этот момент нет человека счастливее Жан-Поля Моро.
Люциан рос в любви и заботе, он был из аристократии, той самой самовлюбленной знати. С детства мальчишке прививали изыски и утонченность, он был голодным джентельменом и искусными критиком.
Его характер так и кричал что Моро был рожден с золотой логикой во рту; капризен, самовлюблен, нагл и горд. Именно этими словами можно было описать Люциана.
Он был маменькин сынком что не воспринимал никого ниже своего статуса, даже со слугами обходился пренебрежительно и это как раз таки и поощрялось. Мать всегда с улыбкой милой дивы говорила своему сыну:
– Никто не может быть лучше тебя, ты великолепен, ты бог.
Именно с этими убеждениями жил Люциан, а вступив в малую лигу эти убеждения закрепились в нем сильнее.
Он был самым сильным нападающим во всей команде. Тренер Генрих не раз отмечал его стиль игры как самым изысканным и молниеносным. Да, его стиль отличался от других своей жестокостью, дерзостью, что придавалась зрителям под картинкой изысканного искусства.
Он любил искусство. Любил смотреть по вечерам на то как его матушка работает в своем кабинете по вечерам, любил слушать отца о его новых технологиях подачи того или иного товара. Люциан не совсем понимал что такое черный рынок, но и не хотел понимать. Он знал, знал что бизнес будет переписан на него, и просто наслаждался своей детской беззаботной жизнью.
Ох, какая жалость, что именно такие детишки что парят на крыльях деткой юности, очень быстро и очень болезненно приземляются и разбивают колени об асфальт реальности.
Тоже самое случилось и с нашим принцем.
Ночь. Весь особняк погружен в сон. Большая детская комната Люциана была в глубокой темноте, на большой дорогой кровати лежал сам Моро уже видя седьмой сон. Внезапно кто то резко дергает его за плечо, капризный ребенок не сразу хочет просыпаться, хмуря свой нос и отталкиваясь от назойливой няни.
– Моро! Моро, проснись! – нервно кричит знакомый голос.
Мама? Это мама?
Маленькие глазки просыпаются видя лишь темноту и до боли знакомый силуэт. Потирая глаза Люциан снова понимает их на женщину, теперь ясно видя что это была его матушка.
– М..мама? – тихо шепчет Люциан.
Никто не ответил. Мальчонка взяли за плечи и вытащили из кровати.
– Скорее! Скорее одевайся мы уходим! – сказала дрожащим голосом мать, её глаза были напуганы
Люциан впервые видел матушку в таком состоянии.
– Мама? Что случилось? – испуганно спросил он.
Ответа не было. Женщина неслась по комнате собира вещи маленького мальчика запихивая их в небольшую сумку.
– мы уходим! – решит ответила матушка
– куда? – заикаясь спросил Люциан
Ответа снова нет. Дверь комнаты распахнулась перед ней стоял отец, он был странен… его глаза метались со стороны в сторону, они были напуганными, на лбу вступил холодный пот, была нервная одышка будто он бежал.. или убегал.
Заметив свою жену и своего сына мужчины попытался остановить их.
– дорогая прошу…– начал он но его перебили
– Не смей приближаться! – кричала женщина да,– не смей! Я не отдам своего сына!
– Ты предатель! Ты предал меня! Ты предал нашего сына! – не унималась женщина
Мальчик был напуган он впервые видел чтобы его родители так сильно ссорились. Взгляд с отцом встретились и Моро увидел страх. Непростой страх а животный его могли съесть.
Послышался коридора стук туфель. Теперь в комнате находился ещё один мужчина, но Люциан видел его впервые. Мужчина был одет элегантный, было видно что он благородных кровей. Женщина заметив незнакомого гостя сразу же метнулась в сторону Моро и обняла его крепко закрывая с собой
– Я не позволь вам забрать моего сына! – закричала она
Мужчина лишь усмехнулся. Тонкая улыбка такая хищная и ужасная она врезалась в память Люциана навсегда поселясь в ней. Моро взглянул на отца тут даже не сдвинулся с места руки дрожали а взгляд был прикован к мальчику. Он словно видел Ниссена последнюю надежду на спасения
– Моя милая Анна, – внезапно произнёс томный мужской голос, – Я не забираю его насильно. Вы сами подписали договор и сами согласились на такой исход событий
Мужчина вытащил из-за спину документ, где на болеснежном листе была подпись красными чернилами, словно договор был подписан кровью.
– Дьявол,– тихо прошептал Люциан не смея отводить взгляда от мужчины.
Женщина услышав своего сына лишь болезненно прижала его к себе.
– Я ничего не подписывала! – кричала дама и обратилась к своему мужу,– Жан, сделай же что нибудь! Прошу!
– Жан, – ласково, словно реликтовая старого знакомого позвал его мужчина,– Моё время стоит денег.
После этих слов Мужчина вытащил пистолет с черной гравировкой, протянув его Жану.
– пристрели её и я смогу взять то что принадлежит мне.
В комнате повисла тишина. Глава семейства Моро смотрел на протянутый ему пистолет и взял его дрожащими руками.
– Нет!…. – пыталась образумить Анна своего мужа как услышала выстрел.
Капли крови упали на щеки Люциана, тело матери упало на пол. С расширенными глазами и ужасов в них мальчик медленно обернулся. Со лба матушки стекала алая кровь, что разлилась по мраморному полу. Моро услышал как что то тяжелое упало на пол и обернулся. Его отец, тот кого он считал эталоном и примером для подражания сейчас рухнул на колени держась руками за холодный мрамор. Он видел как плечи отца содрогались и как крупные капли слез стекали по его лицу.
– Прости меня, прошу прости, прости..– шептал Жан-Поль неизвестно кому; своей жене, которую он так сильно любил или своему единственному сыну.
Тем временем мужчина в костюме лишь шире улыбнулся. Точно дьявол.
– ты сделал правильное решение, Моро, – обратился тот к мужчине а затем подойдя к испуганному мальчишке лишь слегка согнулся что бы разглядеть страх в его глазах;– Люциан, Люциан Моро. Тебе 12, ты уже вырос. Мне нужно было забрать тебя ещё год назад, но пришлось пойти на уступок твоему отцу,– Абер перевез взгляд на француза,– видимо не стоит никому давать поблажки, даже друзьям.
Глаза Хофманна снова уставились на Люциана.
– немецкий понимаешь? – в тот час спросил Хоффман на что получил лишь испуганный кивок;– Чудно)
Лагерь был ужасен. Весь персонал будто не видел его, другие дети сторонились или издевались, а тренера говорили что он самый слабый. И правда, не поспоришь. Он видел других защитников и они были просто великолепны как бы Сезар не хотел этого признавать.
На одной из тренировок он снова не смог справиться с управлением и поскользнулся, тренер что наблюдал за ними не первую неделю лишь томно закатил глаза.
– ты если играть не умеешь, лучше сиди на скамейке и не мешайся.
Слова врезались в память Люциана навечно. Ярость бушевала в нем с новой силой.
Он понял одно: в этом лагере либо ты либо тебя
Холодное осознание пришло не сразу, экси – единственный способ выжить здесь, а позиция хищника – единственная выигрышная позиция.
Так Люциан и поступил, он отобрал слабых игроков из других позиций и стал издеваться над ними, подшучивать, настраивать других против них. И план сработал, все пошло как по маслу, теперь обуза не он, а они, теперь играет он, а не они.
Моро и дальше старался держать маску задиры, пока не произошло это..
Обычная тренировка, обычная критика тренера, которая всегда направлена на Люциана, но тут Мелвин, младший из защитников встань на скамейку и гордо говорит:
– Вы не правы тренер! Люциан Моро вышел в топ 10 лучших игроков!
Тишина что оглушала всех в раздевалке.
– Мелвин Ричард, 20 кругов по корту живо! – яростный и раскрасневшийся от стыда тренер указал на дверь, на что мальчик гордо подняв нос вышел громко хлопнув дверью.
Раздевалка залилась смехом и только Моро непонимающе смотрел на дверь через которую скрылся этот странный мальчик.
Прошла неделя, Моро не менялся, но он начал замечать как тот самый мальчик Мелвин стал ходить за ним по пятам. Он раздражал Моро, его ужасные русые волосы, зеленые глаза и веснушки, а ещё и улыбка на пол лица. Больше всего он хотел стереть именно её. На пятый раз Люциан не выдержал и резко обернулся тем самым застав Ричарда врасплох.
– друзья должны держаться вместе)
– мы не друзья. – ответил Моро
– друзья, – спокойной сказал Мелвин
Моро возмущенно вздохнул, его бесило упорство Ричарда что даже не думал убирать свою улыбку с лица.
И все же они подружились, хоть и Люциан не сразу пошел на контакт он понял что ближе Мелвина он никого не найдет, они были не разлей вода, практически все делали вместе. Даже на тренировках они повидали результаты друг друга, что не могло не радовать Абера.
Все было бы хорошо если бы после перенесенной простуды Моро не стал замечать странное. А именно то что он стал слабее Мелвина. Да они с ним и та были не самыми лучшими, но теперь он был слабее самого младшего игрока, учитывая то что он был старше всех.
Люциан чувствовал пустоту внутри, будто тот самый дорогой человек предал его.
Но пустота сменилась на ярость. Это невозможно, он не мог стать лучше! Ярость бушевала, просила вырваться наружу, Моро так хотел преподать Мелвину урок, но так же не хотел ранить.
На тренировке последняя капля заполнена сосуд и он треснул окутав Моро волной ярости. Тот бежал изо всех сил и замахнулся клюшкой как бы случайно задев и сломав предплечье Ричарда, он слышал адский болезненный крик друга и только после того как парня унесли Моро пришел в себя.
Ярость сменилась стыдом и Люциан судорожно упал на колени. Нет.. это не он.. он не мог.
Совесть мучала его несколько дней пока не заставила прийти в комнату Мелвина.
Улыбка. Чертова улыбка все ещё сияла на его лице, он смотрел на Люциана так будто он был самым желанным гостем
– ты пришел! – воскликнул русый мальчик
– Ты.. не злишься?– спросил тот
– Конечно нет! – радостно ответил Мелвин,– ты мой друг я не могу на тебя злиться
– но ты должен..! – не выдержал Моро,– ты должен злиться на меня ведь я это сделал специально!
Улыбка Мелвина на секунду дрогнула.
– Специально? – вопрос эхом раздался в комнате, Моро стыдливо отвел взгляд не желая смотреть в глаза Ричарду.
Мелвин же смотрел прямо на него своими изумрудными глазами что не могли воспринимать такую информацию. Отводя взгляд на тумбочку Мелвин улыбнулся и потянулся к ней здоровой рукой что то ища.
– Смотри,– Ричард протянул парню игровую карту с персонажем из экси,– мама говорит что не важно какой плохой поступок совершил твой друг, важно что бы он понял это.
Моро посмотрел на протянутую карту. Он не сразу её взял но когда взял пальцы крепко сжали платник словно боясь уронить.
– И ты… веришь в это? – спросил Люциан
– Я верь в то что мы друзья) – с улыбкой хихикнул Мелвин.
Люциан посмотрел в глаза своему другу и впервые улыбнулся почувствовав тепло внутри себя.
Узкие темные коридоры отражали ужас, но Люциану было не страшно, у него был оберег. В детских ручках коллекционная карточка, единственная что отражает свет даже в этой тьме.
Моро так сильно был погружен в свои мысли что кроме карточки не видел ничего вокруг. Внезапно он отошел от маршрута и забрел в восточную часть лагеря.
Лишь наступив на тупик парень понял что забрел не туда и спрятав в карман карточку попытался отыскать выход. В коридорах стояли красные свечи что загорались после отбоя, они были специальным знаком того что детям пора спать. Люциан надеялся попасть в свою комнату до зажжения свечку, иначе ему не сдобровать. Но какого был его испуг когда он заметил что служанка уже зажигала свечи.
– Прошу вас не начинайте! – взмолил Моро чувствуя запах сожженного воска.
Он взялся за юбку горничной и хоть та пыталась отогнать его говоря о правилах. Она не удержала равновесие и упала со свечей. Пламя попало на алый ковер вспыхнув огненными красками. Огонь дошел до юбки служанки, Бедная девушка не успела ничего сделать как уже полностью была в огне.
– Помоги мне! Помоги! – взмолилась горничная, но Моро сцепленный страхом что пробирал до костей бросился от неё прочь.
Огонь распространяться с неистовой силой, мальчик бежал что есть мочи, параллельно крича о пожаре. Персонал отреагировал поздно, начиная эвакуировать детей. Некоторые комнаты были закрыта на ключь и Люциан слышал детские крики и мольбы, слыша треск огня.
Лишь оказавшись на улице среди других детей Люциан смог прийти в себя. Он прошелся взглядом по всем ребятам и холодное осознание пробила его голову. Тот крик… это был Мелвин.
– Мелвин! – Моро побежал обратно в горящее здание, но кто-то с силой ударил его по затылку.
Открыл глаза Люциан уже в больнице. Когда пелена перед глазами начала медленно, с мучительным напряжением, светлеть и превращаться в размытое пятно белого потолка, в нос ударил резкий медицинский запах.
– отлично, хорошо.. – послышался глухой мужской голос
Моро повернул голову но зрение все ещё было размыто поэтому он не разглядел кто это был. Он хотел пошевелить пальцами, чтобы убедиться, что он здесь, что он существует, но пальцы не слушались.
– Тихо, – сказал голос. Низкий, спокойный, почти равнодушный;– Не дергайся.
Мальчик хотел спросить: «Где я?». Но из горла вырвался лишь хриплый, скрежещущий звук, похожий на вой старого клапана.
Вместо слов он вдруг почувствовал, как что-то горячее и соленое течет по его щеке – слеза.
Осознание поступка пришло медленно, надавливая на разум, сжимая его и не давая забыть ничего из прошлой ночи. Жар, который невыносимо обжигал спину. Рука, грубая и сильная, хватающая его за шиворот и тащащая куда-то вниз. Крик, которого он не слышал ушами, но который все еще вибрировал в его грудной клетке. Огонь. Повсюду был огонь.
Из флэшбеков его вернул в реальность знакомы мужской голос. Абер Хоффман стоял над его палатой.
– Чтож, видимо у меня все же будет полная команда,– тихо с улыбкой сказал Абер и ушел.
Он не спросил жив ли Люциан. Не спросил все ли в порядке. Не спросил…. « Это сделал ты?»
Моро знал, знал что Аберу не надо спрашивать то, что он уже знает. А ещё он знал, что если хочет жить, то должен стать тем кем Отец будет гордиться. Лишь его одобрением Люциан получит прощение.
Рука сжала медицинскую постель до белых косточек.
Он станет лучшим из защитников. Он достигнет одобрения. Он получит прощения.
2026. 24 летний парень снимает с себя шлем. Весь красный, горячий, в поту. Тренировка была ужасно сложной, но он справился. Он не подвел и никогда не подведет.
Взглянув в голубое небо, где светило жаркое солнце Моро прищурился глаза.
В Люциане Моро живёт странная, раздирающая двойственность. Снаружи - это воплощение холодного, почти надменного совершенства, отлитое из фарфора и черного льда. Глубокая тьма его волос, резкость бледных скул и тяжелая полумгла ленивого взгляда создают образ неприступного аристократа. В каждом его жесте, в изгибе губ, пробитых металлом, сквозит породистая, избалованная уверенность - наследие той самой «золотой короны», вложенной в него с молоком матери. Он говорит мало, но каждое слово его отточено, как лезвие; он умеет быть ядовито-вежливым, способен одним взглядом спустить человека с небес на землю, словно тот всего лишь пыль под его каблуком.
Однако эта маска лишь изысканная декорация, за которой бушует вулкан клокочущей тьмы. Детство, разбитое выстрелом в висок матери и предательством отца, оставило в его душе зияющую рану, которую он пытается залатать сталью и холодным расчетом. Он — хищник, но его жестокость не слепая ярость, а болезненный, изощренный механизм выживания. Люциану нравится искусство, нравится эстетика, но он давно превратил свою жизнь в театр одного актера, где в финале всегда проливается кровь.
Люциан зол, дерзок и невыносимо самовлюблен. Он будет смотреть на тебя сверху вниз, но внутри него будет сжиматься чугунный комок холода. Он тот, кто не умеет прощать, потому что не научился прощать себя. Его характер - это кристалл, прекрасный и острый, но всегда хранящий в своей сердцевине кровавый отблеск горящих свечей. Он защитник, который защищает лишь свою иллюзию власти, но глубже всего он хочет, чтобы кто-то выдержал его тьму и протянул руку сквозь пепел, сказав: «Я все еще верю».