Искажение: Улыбнись мне

Что значит для вас «быть нормальным»? Общество привыкло делить людей, вещи, поступки и даже целые города на «нормально» и «не нормально». Будто существует единый стандарт, который может позволить измерить весь мир. Но правда в том, что каждый смотрит на реальность сквозь собственный опыт. То, что одному кажется странным, для другого — привычная часть жизни.

Редгрейв умел хранить свои тайны лучше, чем любой другой город. Здесь слишком часто происходили вещи, которым было трудно найти объяснение. Именно тут старые легенды оказывались ближе к правде, чем официальные новости, а люди предпочитали оставаться без ответов на вопросы, которые возникали. И для тех, кто вырос среди этих улиц, всё это давно стало частью повседневности. Возможно, именно поэтому Редгрейв никогда не пытался казаться обычным. Он жил по собственным правилам. Со своими тайнами, своими чудовищами и своей историей.

Сам город внешне никогда не отличался от других. Такой же шумный и пыльный, пропахший суматохой и вечной погоней за временем. Днём здесь всё выглядело почти обычно: переполненные улицы, шум транспорта, неоновые вывески, люди с уставшими лицами, спешащие мимо друг друга так, будто у каждого была причина не смотреть по сторонам. Ничего из ряда вон выходящего на первый взгляд. Поэтому туристы тут никогда не задерживались, покидая город в поисках чего-то особенного. Этого он и требовал. О происходящем после заката знали только жители. Вот почему магазины спешили закрыть свои двери для посетителей в восемь, а таксисты ломили цены за поездку в двое, а то и в трое выше после девяти.

В десять весь город замирал, как по щелчку: ни людей, ни машин, ни птиц, ни бездомных животных. В переулках пропадал свет, а из канализационных шахт иногда доносились странные звуки, которые никто не хотел объяснять. Да никто и не задавал об этом вопросов. В Редгрейве любопытство часто обходилось людям слишком дорого.

После инцидента с Клипотом город так и не оправился до конца. Да, власти всё зачистили, а новости быстро превратили происходящее в теракт, массовые разрушения и аварию инфраструктуры. Люди всегда находили способы спрятаться от правды. Но правда всё ещё была здесь. Под улицами, в тенях, в пролитой крови, которую иногда смывал дождь.

И в старом агентстве на окраине города.
Devil May Cry.

Время близилось к утру. Крыши еще не успели поймать на себе первые солнечные лучи, а улицы всё так же утопали в мраке. Среди затихших поворотов и закоулков противно мигала красная неоновая вывеска, периодически лишая название нескольких букв.

Избитое годами здание напоминало скорее заброшенный склад, полюбившийся молодняку: размокшие от дождя окурки, смятые банки из-под слабоалкоголок, упаковки от дешёвых чипсов у входной лестницы. Стены потрескались от времени, окна второго этажа были завешаны изнутри. Люди не придавали большого значения этому месту. Сюда шли только те, кто окончательно потерял надежду.

Агентство «Devil May Cry» никогда не спало нормально. Даже сейчас, ранним утром, внутри уже горел тусклый, жёлтый и постоянно мигающий свет. Старый вентилятор под потолком лениво гонял воздух по помещению, а в углу негромко шипело радио, ловя помехи между станциями. На журнальном столике лежала стопка неоплаченных счетов, листовка пиццерии и смятая газета недельной давности.

На диване же, закинув руку на глаза, спал владелец. Красный плащ валялся на полу, а один сапог вообще стоял возле лестницы, будто Данте снял его где-то по дороге и решил, что этого достаточно. Рядом с диваном лежал огромный меч и два пистолета. На вид — обычный уставший мужик за тридцать с добротной недельной щетиной. Вряд ли с первого взгляда кто-то предположил бы, что он может быть кем-то вроде местной легенды. Наверное, это и была его главная странность. Он никогда не выглядел тем, кем являлся на самом деле.

Полудемон, сын великого Спарды и наследник семьи, которой словно было запрещено жить нормально.

Когда-то давно Спарда — величайший рыцарь демонического мира и правая рука владыки Пекла — предал собственную расу ради человечества. Он запечатал врата Ада и встал против существ, рядом с которыми даже кошмары казались чем-то безобидным. Демоны возненавидели его, а люди превратили в божество. А потом Спарда исчез, оставив после себя двух сыновей — Данте и Вергилия, две половины одной катастрофы.

В детстве Данте был обычным ребёнком настолько, насколько вообще мог быть обычным получеловек. Он смеялся громче всех, постоянно лез в неприятности и никогда не сидел на месте. А потом в их дом пришёл Ад. В прямом смысле: демоны убили его мать, сожгли дом и разорвали остатки семьи на части. И в тот день детство для него закончилось. После этого были годы одиночества, кровь, постоянные драки и бесконечные попытки выжить. Он вырос среди монстров и со временем сам стал тем, кого монстры начали бояться.

— Если это счёт за электричество, меня нет дома.

— Это я.

Он лениво приоткрыл один глаз. Триш стояла возле лестницы с кружкой кофе в руках.

— А-а. Тогда заходи.

— Очень щедро с твоей стороны.

Данте усмехнулся и сел на диване. В его движениях не было ни единого намёка на недавнее пробуждение. Он потянулся, взял лежащий рядом Мятежник и поставил возле стены. Огромный меч выглядел почти нелепо рядом с обычной мебелью агентства. Но именно таким было всё, связанное с Данте. Абсолютно ненормальным и почему-то привычным.

— Ты опять уснул с оружием? — совершенно просто спросила Триш, видимо, уже будучи привыкшей к подобному.

— В моё оправдание, оружие уснуло рядом со мной первым.

— Когда-нибудь ты всё-таки прострелишь себе ногу.

— Регенерация, — он сказал это слишком легко. Будто речь шла о чём-то обыденном, хотя таковым оно не являлось.

Данте переживал вещи, после которых люди умирали мгновенно: пули, клинки, демонические когти — раны затягивались не отходя от кассы. Порой даже он сам забывал, насколько далеко ушёл от обычного человека. Но иногда… Это чувствовалось слишком сильно. Особенно по ночам, когда агентство затихало и в окнах не оставалось света. Данте мог часами сидеть в темноте, глядя на старые фотографии: на мать, на брата, на людей, которых уже давно не было рядом. И именно в такие моменты становилось понятно:
Сколько бы он ни шутил — прошлое всё ещё держало его за горло мёртвой хваткой.

Рёв мотоцикла раздался еще за квартал.

Данте откинулся на спинку дивана и поморщился:
— О, отлично. Утро официально испорчено.

Еще пара минут — и дверь агентства с противным скрипом распахнулась, впуская в помещение свежий утренний воздух. Неро влетел, словно вихрь, снося всё на своём пути. Механическая рука едва слышно щёлкнула, когда он сжал пальцы.

— Кто трогал мой байк?

— Доброе утро, Неро, — голос Данте прозвучал слишком небрежно.

— Я серьезно.

— Тогда доброе утро серьёзно.

Неро шумно выдохнул. Иногда желание придушить Данте затмевало практически все мысли в его голове. Он был младше и гораздо вспыльчивее. А, главное, что особенно их отличало, — совершенно не умел скрывать своих эмоций. Если Данте превращал всё в шутку — Неро говорил прямо. Если Данте привык жить в хаосе — Неро бесился из-за него. Если Данте научился мириться с потерями — Неро всё ещё цеплялся за людей обеими руками. Наверное, именно это делало его самым человечным из них троих, даже несмотря на демоническую кровь.

Вся его жизнь прошла в неведении того, кем он являлся, а силу свою он считал лишь проклятием. Но в один момент мир решил, что пора раскрыть правду. Да так, чтобы точно запомнилось — макнув Неро в дерьмо с головой. Сын Вергилия, внук ранее упомянутого Спарды и очередной наследник несчастной семейки, притягивающей катастрофы лучше любого магнита.

Неро всегда ненавидел чувство беспомощности и поэтому в любой схватке дрался чрезмерно яростно. У него не было точёной годами техничности Данте и бездушной хладнокровности Триш. Но в бою он напоминал беснующийся ураган.

Его металлическая рука слабо и практически неслышно жужжала от перегрева пока он снимал перчатку. Несмотря на то, что такой она была уже достаточно давно, Неро старался не смотреть на неё без необходимости. Воспоминание о том, как его собственный отец без намёка на жалость лишил его конечности, слишком сильно сдавливало грудь.

Он упал в кресло, поморщившись при виде стопки счетов:

— Опять не оплатили?

Данте лишь пожал плечами, даже не акцентируя на этом внимания. С деньгами тут были большие проблемы. Доходов у агентства было вдвое, а то и втрое меньше, чем расходов. Жители Редгрейва боялись этого места так же, как демонов, разрушающих их жизни. Оно и не удивительно: в здравом уме ни один нормальный человек не станет влезать в резню с тем, что преимущественно больше и сильнее него. А значит, обитатели агентства могли представлять опасность.

Неро закатил глаза, но уголки его губ всё же дрогнули в слабой усмешке. Никто и никогда тут не произносил вслух того, что было каждому понятно. Несмотря ни на что, это место стало их пристанищем. Даже если это можно было так назвать, домом. И потерять его никто не хотел.

— Рано или поздно тут всё потухнет, — фыркнула Триш. Она всё так же держала в руках свою кружку. Кофе был для неё лишь способом почувствовать себя ближе к людям. Демоны не испытывали нужды во сне и поддержании бодрости. А она как раз была одной из них.

Демон, искусственно созданный Мундусом, тем самым Владыкой Пекла, лишь с одной целью — сломать Данте. Каждый раз, встречаясь взглядами, Триш видела в его серо-голубых глазах едва заметную печаль. Он смотрел на лицо, как две капли воды похожее на лицо его матери.

Она хорошо помнила их первую встречу. Данте смотрел на неё так, будто призрака увидел. В принципе, так оно для него и было. Тогда Триш впервые почувствовала что-то совершенно не свойственное ей — сомнение. А позже её настигло и чувство вины.

С тех пор много воды утекло. Вражда между ними превратилась в некий союз. Они сражались плечом к плечу и неоднократно вытаскивали друг друга из западни. Неясно, в какой момент Триш потеряла осознание того, кем является. Понятно было, что она не человек. Но и демоном себя назвать уже не могла.

Говорить о своих чувствах она не любила — предпочитала молчать, выражая всё едва заметными действиями: где-то молча захватит забытую парнями сумку со снаряжением, где-то сложит разбросанные бумажки на столе отключившегося Данте. Она всегда и всё держала под контролем, боясь в очередной раз что-то потерять. И всё же именно в стенах разваливающегося агентства Триш чувствовала себя неодинокой.

Она скользнула взглядом по Неро, на секунду задержалась глазами на Данте и едва успела сдержать собственные губы, стремящиеся вверх в улыбке. Говорить тут такого было не принято, но они все были безмолвно согласны с тем, что давно стали чем-то вроде семьи.

Все эти раздумья прервал звонок телефона. Старый проводной аппарат всегда выбирал момент, когда в помещении становилось слишком тихо. Данте поймал взгляд нахмурившейся Триш. Неро же расправил плечи, повернув голову на звук.

Общая договоренность тут работала всегда одинаково и этот раз не был исключением.

— Номером не ошиблись,— поднимаясь, констатировал факт Данте, когда телефон в третий раз оповестил о звонке. Абонент по ту сторону точно знал, куда звонит.

И где-то глубоко под улицами Редгрейва в темноте что-то улыбнулось.