Я женился на драконе, которого убил | Глава 33. Фатализм маны
Я женился на драконе, которого убил | Глава 33. Фатализм маны читать онлайн ранобе ранобэ новелу новеллу больше глав в тг https://t.me/ai_translations_novel / @ai_translations_novel
Глава 33. Фатализм маны
Повседневная рутина Вальдровы была на удивление проста. Появляется враг. Разорвать его на куски. Издать рев. Вернуться домой. Ее действия были ближе к повадкам воина-варвара, нежели к тому, что подобает Великой Герцогине. Она всегда посвящала свою силу защите людей и никогда не испытывала к этому особого отвращения.
Однако в последнее время она начала колебаться из-за одной вещи. — Гррр... Рев. Рев, который так идеально подходил для упоения битвой и провозглашения победы, с недавних пор начал ее смущать. — Ах...
Голос, который сошел на нет, словно мышиный хвостик. Вальдрова оборвала чувство облегчения, а затем откашлялась. Взгляд Вальдровы скользнул к тому месту, из-за которого она стала такой. Ее взор обратился к вершине Одинокой горы. Всякий раз, когда Вальдрова отправлялась в бой, Ферда всегда ждал ее на вершине Одинокой горы.
«Неужели он и сегодня не пришел...?»
Но всё, что она могла разглядеть на вершине, — это ровную, утоптанную землю. В этот раз, как и в прошлые дни, он не пришел посмотреть на нее сверху. Вальдрове казался обременительным взгляд Ферды. Всякий раз, когда он смотрел на нее, она по необъяснимой причине начинала торопиться и суетиться, из-за чего выглядела жалко. Иногда она даже желала, чтобы он на нее не смотрел.
Вальдрова расправила крылья и вернулась в свое логово. Одинокая гора Дальнего Востока. Она выбрала ее своим домом, потому что, как и ожидалось, людям оттуда было трудно ее разглядеть. Когда она вошла в длинную пещеру, Рури поприветствовала ее.
— Вы хорошо потрудились, Госпожа.
Вальдрова прошла мимо, ничего не ответив. Увидев, что она не отвечает даже на обычное приветствие, Рури последовала за ней за железную дверь. — Что-то случилось? — Ничего.
Вальдрова свернулась в клубок, словно говоря, что поводов для беспокойства нет. — Пожалуйста, всё равно скажите мне. Позвольте мне помочь. — Хм... — Неужели я... наскучила Ферде? — ...Что, простите?
На лице Рури застыло недоверчивое выражение. — Сегодня он тоже не пришел.
Вальдрова думала, что это даже к лучшему, что он не пришел. Но вместо этой мысли в ней укоренилась еще бóльшая пустота. Это был обычный день, ничем не отличающийся от любого другого. И всё же она чувствовала себя так, словно исчезло нечто огромное.
— Это было всего пару раз. От силы неделю. Это слишком короткий срок по сравнению с годами, которые вы перенесли, Госпожа Вальдрова. — Конечно. Я это знаю.
От силы неделя, всего пару раз... Почему же это слово — «всего» — оказалось таким тяжелым?
— Господин Ферда в последнее время очень занят.
В последнее время Ферда занимался множеством дел. Он сотрудничал с торговцами и рассматривал предложения, поступающие от местных лордов. Зайдя в свой кабинет, он часто не выходил оттуда, пока луна не поднималась высоко в небе.
— И всё же... разве раньше он не приходил?
Вальдрова была права. Как бы он ни был занят, Ферда всегда выходил, как только слышал, что Вальдрова вступает в бой. И всякий раз, когда их взгляды встречались, он всегда улыбался ей.
— Должно быть, он утратил ко мне интерес, потому что... я даже не смотрю в его сторону.
Она мрачно опустила голову и вздохнула. Конечно же, Рури так не думала.
«Если бы она ему наскучила, он бы не трудился так усердно».
Ферда действовал, чтобы позаботиться о тех, кто находился под властью Вальдровы. Движущей силой этого, несомненно, была его привязанность к Вальдрове.
— Рури. — Да, Госпожа. Вальдрова с трудом открыла пасть. — Ну знаешь... ту вещь, которую устраивают юные леди. — Вы имеете в виду чаепитие? — Да. Именно это.
Рури была немало удивлена ее словами. Вальдрова избегала контактов с людьми со времен инцидента с принцем. — Не могла бы ты... предложить Ферде устроить чаепитие?
Она сделала огромный шаг вперед, решив встретиться со своим женихом лицом к лицу.
Ферда стал магом Третьего Круга с тремя пересекающимися кругами. Первый Круг был точкой. Второй Круг представлял собой рисование линий, соединяющих точки. А Третий Круг предназначался для тех, кто управлял линиями и сплетал их в плоскости. Эти плоскости были магическими кругами, и это была та стадия, на которой маг по-настоящему мог начать использовать магию.
«Магическая Библиотека тоже разрушена».
Магическая Библиотека была методом запоминания, заполнявшим одну часть разума исключительно магией и формулами. Ее можно было создать только по достижении Пятого Круга, и она, естественно, исчезла, когда Ферда вернулся в прошлое.
«И всё же магия осталась в моем теле».
Магия, скрытая за гранью бессознательного. Словно в одиночку копаясь в рухнувшей библиотеке, он решил попробовать начертить заклинания наугад. Он сконцентрировал ману в правой руке. Мана двигалась так же быстро и естественно, как три наложенных друг на друга слоя его Круга.
«Начертание магического круга».
Это была стадия, на которой маг становился настоящим магом, и в то же время им не являлся. Всё потому, что это была стадия, когда маг начинал серьезную практику в начертании магических кругов.
«Первый шаг — материализация».
Ферда вспомнил стандартизированный в его памяти магический круг. Обычно на этой стадии маг материализовал его вместе с заклинанием, глядя на магический круг, нарисованный в книге заклинаний. Чем искуснее становился маг, тем короче становился процесс материализации. Ферда, однако, подошел к этой материализации иначе. Даже не зная его назначения, он начал чертить магический круг, опираясь на свое бессознательное. Словно закинув удочку в озеро, он ждал и ждал. Он просто ждал, когда клюнет крупная рыба, не способная устоять перед наживкой.
Затем он перешел ко второму шагу.
Ферда представил себе перо, движущееся по его ладони. Следуя за движениями пера, на руке Ферды сформировался простой магический круг.
Каркас был готов, так что это была стадия полноценного вливания маны. По завершении магический круг менял цвет, определяя природу маны. Магический круг, светившийся мягким голубым цветом, внезапно ослепительно вспыхнул.
Прежде чем Ферда успел осознать это, его тело сработало на опережение. Вытянув только указательный и средний пальцы, он указал на одну точку на стене. Так наступил последний шаг. Произнесение заклинания.
В тот же миг, как Ферда произнес заклинание, раздался резкий электрический треск. Треск—! Снаряд из молнии, летящий по прямой линии. Наряду с Выстрелом Маны, это было базовое атакующее заклинание, известное как Элементальный Болт.
Если бы он не прицелился должным образом, вон в той вмятине оказалась бы часть тела самого Ферды.
«Вытягивать это из бессознательного — не самое приятное занятие».
И всё же Ферда не остановился. Чем глубже заклинание хранилось в его бессознательном и чем привычнее оно ощущалось в его руках, тем больше это означало, что он предпочитал им пользоваться. Он очистил свой разум, погрузился в себя и принялся искать другое заклинание.
Ферда снова отдался ощущению и начертил магический круг. Он прошел через материализацию, стандартизацию и воплощение. Затем магический круг, светившийся мягким голубым цветом, стал кромешно-черным. Его атрибутом была тьма. Другими словами, это была чистая черная магия.
Какое из известных ему заклинаний с атрибутом тьмы это было? Прежде чем он нашел ответ, рука Ферды снова пришла в движение. На этот раз он поднес руку, на которой отображался магический круг, к свече. Только тогда всплыло его название.
В этот момент тень, отбрасываемая свечой, забурлила, как лава. Тень Ферды всё раздувалась и раздувалась, а затем отделилась от его руки, словно сбрасывая кожу. Это была еще одна рука, созданная из магии.
«Я тоже отчетливо чувствую побочные эффекты».
На Третьем Круге было похожее заклинание под названием Магическая Рука. В случае с Магической Рукой, которая отделялась и парила в воздухе, она была скорее чем-то наложенным поверх — перчаткой. Всё потому, что она соединялась с правой рукой и повторяла ее движения. Теневая Рука, однако, не накладывалась поверх. Она парила сама по себе. Она создавала совершенно новую руку.
«Она не требует платы, но у нее есть важное условие».
Черная магия, обеспечивавшая высокую эффективность при малых затратах маны, требовала двух вещей. «Платы» в виде осквернения разума, которое усугублялось по мере использования магии. И «условия», заключающегося в необходимости задействовать свой разум при использовании магии.
Непривычное чувство, которое он испытал при появлении новой руки, и было этим условием. Его охватывало замешательство: его ли это рука или воображаемая. Если он не мог принять это, то он не выполнял «условие» для использования Теневой Руки. Маг, не выполнивший это условие, страдал от мучительной фантомной боли.
Для Ферды подобные риски не имели никакого значения. Он давным-давно освоил условие для Теневой Руки.
«И всё же, она не ощущается как моя рука на все сто процентов».
Ферда посмотрел на черную руку. Он испытал ее плавными, деликатными движениями, выписывая пальцами волны. Это было так же естественно, как и его настоящая рука. Ферда перевел взгляд и посмотрел на полку. Расстояние было таким, что обычно ему пришлось бы встать и пройти десять шагов. Ферда протянул к ней руку.
Повинуясь воображению Ферды, разрушавшему здравый смысл, теневая рука вытянулась далеко за свои пределы. Она удлинилась на расстояние в десять шагов, взяла книгу, лежавшую на полке, и вернулась.
«Заклинание Третьего Круга, но слишком изнурительное для использования магом Третьего Круга».
Чем тоньше она могла двигаться, тем больше воображения и душевных сил она требовала. В этом и заключалась суть черной магии. Она предлагала высокую эффективность, но требовала соответственно высокого уровня способностей. Если маг не соответствовал этому уровню, эти заклинания легко могли свести его с ума.
«Всё станет более стабильным, когда я достигну Четвертого Круга». Подумав об этом, Ферда пробормотал: — Следующая ступень...
Мысли Ферды запутались. Настало время искать пути для самосовершенствования, но ему не хватало привычного стимула.
«То, что мне нужно для ее полной стабилизации — это объем маны, которым обладает маг Четвертого Круга».
Именно столько маны требовалось, чтобы полностью подавить драконью кровь Вальдровы. Он хотел как-то возвыситься, хотя бы ради этого. Однако теперь что-то его блокировало. Столь легкое достижение Третьего Круга было отчасти тому причиной, но главной причиной был тест на предрасположенность, который он прошел недавно.
Ферда многому научился у своего жадного до денег мастера, включая теорию магического фатализма. Эта теория имела большее значение для обладателей Красного Круга, нежели Синего. Она происходила из фатализма и гласила, что даже если другая версия тебя самого пробудится для иной цели и в результате иных событий в другой временной линии, твои атрибуты останутся неизменными.
«Это был бессмысленный предмет для споров».
Это было так же бессмысленно, как доказывать существование Утопии. Ее не зря называли «заклинанием для сортировки человеческих отношений». И всё же Ферда, переживший обращение времени вспять, не смел отмахнуться от нее.
«Я больше не питаю враждебности к своей семье или ненависти к миру».
Решив жить исключительно ради нее, он полагал, что и его атрибуты должны стать другими. И всё же ему были даны тьма и электричество. Точно такие же заклинания Ферда использовал в прошлом.
«Что я почувствовал, когда впервые узнал, что это мои атрибуты?»
Что бы это ни было, тогда он был в восторге. Существовало два атрибута, с которыми маги Синего Круга не могли должным образом справиться. Свет и тьма. Свет проявлялся в жрецах через праведное сердце. Тьма проявлялась через негативные эмоции, как это было у Ферды. Наличие склонности к тьме имело тот недостаток, что делало невозможным использование магии света или магии, исцеляющей других. Но преимущество заключалось в том, что магия других элементов не деградировала так резко, как у прочих обладателей Красного Круга. Таким образом, Ферда мог владеть всеми элементами, кроме света, почти так же искусно, как Магистр Стихий.
Всё было не так хорошо. Теперь, когда он оказался связан с Вальдровой, всё изменилось. Благословение, позволившее Ферде процветать в прошлом, теперь ощущалось как проклятие.
«Вальдрова страдает из-за Аспекта Тьмы, а я обладаю атрибутом тьмы».
Уже было доказано, что он влияет на нее, вливая в нее ману. Но что, если то, что делает Ферда — не просто стабилизация, а подпитка еще одного семени тьмы в ней, и без того страдающей от тьмы? Если то, что он дает, в конечном итоге приведет к ее разрушению, можно ли будет сказать, что он делал это ради нее?
«Если мана, убившая ее тогда, убивает ее вновь...» Если судьба, подобно мане, осталась неизменной. «Имею ли я право оставаться рядом с ней?»
Даже для Ферды, некогда Великого Мага, повелевавшего небом и землей, это была неизведанная территория. Всякий раз, оказываясь перед неизвестным, Ферда бросал ему вызов. Но теперь это лишь погрузило его в глубокие раздумья.
Поиски мага напрямую ведут к магии. Глубокие раздумья Ферды вытащили из его бессознательного еще одно заклинание. Повинуясь инстинктам, он стандартизировал еще один магический круг. Только когда магический круг был стандартизирован, он наконец осознал это.
Это было не просто то, что он забыл; это была форма, которую он действительно никогда раньше не видел. Руны были плотно вплетены в формулы, настолько сложные, что их невозможно было постичь. Судя только по сложности, это был уровень, сопоставимый с заклинаниями Шестого Круга. И всё же, будь оно Шестого Круга, оно бы развалилось еще на этапе стандартизации; оно не должно было появиться в таком виде.
А главное, он бы его запомнил. Это, несомненно, было заклинание, извлеченное из его бессознательного. Он точно так же извлек из бессознательного Теневую Руку и Элементальный Болт, но в конце концов вспомнил их названия. Однако это заклинание, хотя и парило над его ладонью, не вызывало в памяти никакого имени.
«Как будто у него вообще никогда не было названия».
Он не знал, что это. Ферда использовал проявленную Теневую Руку, чтобы достать из шкафа магическую копировальную бумагу. Он положил ее прямо поверх магического круга, который он поддерживал, и скопировал его форму и узоры. Он осмотрел магический круг. Он попытался понять его, но даже с его знаниями он не смог его проанализировать.
Тук-тук— Кто-то постучал. — Это Рури.
Ферда свернул скопированный пергамент в свиток и отложил в сторону. — Войди.
Юная служанка открыла дверь и вошла. Ее лицо, как обычно, ничего не выражало. — Вы выглядите обеспокоенным. — Пожалуй, так оно и есть, после раздумий о том о сём.
Он замял тему с магическим кругом и своими мыслями. Он счел, что Рури этого знать не нужно.
— Что вы думаете насчет чаепития? Во время обеда Рури задала этот вопрос. — Чаепития? С кем? — С кем еще, кроме Госпожи?
Тон Рури был резче обычного. — От Госпожи поступила просьба, чтобы вы организовали его «лично». Если желаете, мы можем провести его сегодня во второй половине дня.
— Чаепитие с моей невестой... Ферда живо представил это в уме. Она в красивом платье, элегантно поднимающая чайную чашку. Вальдрова, участвующая в такой светлой, прекрасной атмосфере.
«Я определенно хочу это увидеть».
Приступаем немедленно. При обычных обстоятельствах именно так бы Ферда и ответил. — Это отличная идея, но мне кажется, сейчас не самое подходящее время. — ...Простите? — Рури переспросила, словно ослышалась.
Ферда ответил еще раз: — Я имею в виду, что не нужно бежать впереди паровоза. Мне нужно время подумать, так что давай пока отложим это. — ...
Ферда говорил спокойно, как и всегда. Рури пристально посмотрела на Ферду, прежде чем открыть рот: — Вы что, играете с Госпожой в недотрогу? — В недотрогу? — Битва влюбленных за то, чтобы одержать верх. План, чтобы заставить Госпожу Вальдрову полностью влюбиться в господина Ферду... — Ничего подобного.
Когда дело касалось романтики, ему было не так-то просто придумать столь изощренный план. — Тогда что-то не так? — Ничего особенного. — Я спрашиваю, потому что боюсь, что настал конец света, раз человек, который пел дифирамбы о том, как хочет видеть Госпожу каждый день, говорит такие вещи. — Дело не в этом, так что не переживай. — Я не отступлю, пока вы мне не ответите.
Поскольку Ферда вел себя иначе, чем обычно, Рури проявляла такую же настойчивость. Казалось, она готова последовать за ним даже в уборную. Он всё же подумывал проигнорировать ее, но...
— Неужели Госпожа вам наскучила?
Он не смог заставить себя сделать это. В тот момент, когда Ферда услышал эти слова, его сердце екнуло. — С чего ты это взяла? — Так сказала Госпожа. Она сказала, что вы не смотрите, как она сражается, уже несколько дней. Она сказала, что, должно быть, наскучила вам, раз вы даже не показываетесь.
Наскучила ему? Как такое вообще возможно? Ферда сам больше всего на свете хотел ее увидеть. Просто наблюдать за ней стало уже не так, как раньше.
— Если она вам не наскучила, я была бы признательна за подходящий ответ. Преданные глаза Рури блеснули серебром.
Ферда произнес слова, которые всё это время вертелись у него на языке: — ...В последнее время у меня просто много мыслей в голове. — Это и слепому ясно. О чем вы беспокоитесь? — В моей мане таится тьма. Меня тревожит страх, что эта тьма может причинить ей вред. — Вот как?
Рури сняла перчатку и протянула руку. — Тогда попробуйте на мне. — В смысле, на тебе? Рури кивнула. — Я — Отродье, которое тоже унаследовало драконью кровь. Пусть это лишь капля в море, но я по крайней мере смогу сказать, вредит ли это Госпоже, так что попробуйте.
Ферда решил взять ее за руку и проверить, не думая ни о чем другом. Маленькая ручка, как у ребенка. Но не совсем мягкая. Ферда влил свою ману в эту руку.
— Ну как? Рури, глубоко сосредоточившись на ощущениях, склонила голову набок. — ...Я не уверена, что именно должна почувствовать. Это же просто магия, вливающаяся в меня, не так ли? — Ты не чувствуешь ничего особенного? — Нет.
Количество маны, которое выпустил Ферда, было эквивалентно одному Выстрелу Маны. Вальдрова уже отреагировала бы на такое количество.
— Я волью еще немного. На этот раз маны было как на пять выстрелов. Этого количества было достаточно, чтобы мана достигла ее мана-цепей и заставила ее что-то почувствовать. Выражение лица Рури тоже неуловимо изменилось.
— Как насчет сейчас? — Как вы и сказали, я кое-что чувствую, но не ощущаю никакого вреда. В конце концов, это всего лишь мана.
Рури нахмурила брови и посмотрела на Ферду снизу вверх, словно опешив. — Вы напугали сами себя, беспокоясь, что Госпожа может рухнуть от такой малости? — ...Да. — Вы превращаете людей в собак и ломаете им пальцы, но становитесь ужасно робким, когда дело касалось Госпожи.
Воплощение непреодолимой мощи, Красный Дракон, Вальдрова. И всё же для Ферды она была лишь хрупкой женщиной, подобной одинокому цветку. Страх, что он может навредить этой женщине, был для Ферды слишком тяжелым бременем.
— Как человеку, которому суждено стать ее мужем, разве не следует вам развеивать ее тревоги, а не создавать новые из-за таких пустяков? — Да, ты права. — Фух...
Ферда кивнул, а Рури тяжело вздохнула. Ферда отчетливо чувствовал, сколько хлопот она перенесла, оказавшись между ними двумя. — Так что вы намерены делать?
Что же еще? — Я приму приглашение. Моя невеста просила об этом лично, так что я не могу ее игнорировать.
Не оставалось иного выбора, кроме как взглянуть правде в глаза. — Поняла.
Услышав его ответ, Рури вежливо поклонилась и покинула столовую. Когда она ушла, Ферда взглянул на пергамент, который отложил в сторону.
«Если я попытаюсь выяснить это прямо сейчас, это лишь добавит мне хлопот».
Он мог бы спросить Мори и определить тип магического круга. Он также мог бы попросить Ехидну, хорошо разбирающуюся в рунах, расшифровать его. Но у него было предчувствие, что этот магический круг — это то, что он должен понять сам. Поэтому Ферда аккуратно сложил пергамент и сунул его между страницами книги. Если он со временем забудется, а потом случайно выпадет, когда Ферда однажды достанет эту книгу, тогда он подумает о нем снова. С этой мыслью он решил забыть об этом.
«Честно говоря, он прикладывает руки к совершенно бессмысленным вещам».
Мысленно ворчала Рури, шагая по длинному коридору. Он надменно отказался от приглашения, да и причина оказалась сущим пустяком.
«Обычно он такой напористый, так почему перед Госпожой он ведет себя именно так?»
Он превращался в психопата, готового заполучить всё что угодно любыми средствами, но когда дело касалось Вальдровы, он был не более чем глупым трусом.
«Он думает, что его мана причинит вред Госпоже Вальдрове...»
Рури опустила взгляд на свою правую руку. Она сказала, что ничего не почувствовала, но по правде говоря, Рури ощутила нечто странное. И эта рука, которую держал Ферда, всё еще хранила это ощущение.
Ощущение было странным, но не было никаких сомнений в том, что оно было безвредным.
«Я не могу рассказать ему об этом и напугать его...»
Рури снова надела перчатку и продолжила свой путь. Даже преданной служанке приходилось проводить свои дни в суете, не имея ни минутки, чтобы сомкнуть глаза.