Я женился на драконе, которого убил | Глава 56. Я не это имела в виду
Я женился на драконе, которого убил | Глава 56. Я не это имела в виду
читать онлайн ранобе ранобэ новелу новеллу больше глав в тг https://t.me/ai_translations_novel / @ai_translations_novel
Глава 56. Я не это имела в виду
Ферда смотрел на Гоза широко открытыми глазами.
Серебряные волосы и серебряные глаза, в точности как у Рури.
На его лице было то же самое выражение, что и тогда, когда их взгляды впервые встретились на Большом Совете.
— Добро пожаловать, Регент Вальдрова.
Они обменялись именами, соблюдая формальные рамки вежливости.
Но в глазах ни одного из них не было и тени уважения.
— Я и не знал, что вошла столь высокопоставленная особа. Обычно ваши подчиненные сами открывают для вас дверь. — Он спрашивал, почему Ферда вломился сюда так, как ему вздумается.
— Я сказал им, что в этом нет необходимости. — Ферда ответил, что так он и поступил.
Взгляд Гоза сместился в сторону входа. Если смотреть на вещи с такой стороны, ему не оставалось ничего другого, кроме как склонить голову.
— Это дело нашей крови. Другими словами, дело семейное. Посторонним не следует вмешиваться в дела семьи.
— Я бы тоже предпочел не вмешиваться в семейные ссоры. — Сказав это, он сделал еще один шаг вперед.
Затем она почувствовала легкую тяжесть на плече.
— Но эта девушка — любимица женщины, которую я люблю. Должен ли я стоять в стороне и смотреть, как ее любимице причиняют боль из-за пустяковой семейной ссоры?
Это был также прямой вызов авторитету Гоза. Гоз ненавидел подобные вызовы.
— Я почувствовал это еще при нашей первой встрече, у тебя определенно есть кишка. — Гоз поднялся со своего места.
В этот момент сила, исходящая от него, стала еще мощнее.
Рури упала на колени и склонила голову.
Все остальные отродья Серебряного Дракона последовали ее примеру.
Гоз спросил, указывая подбородком на Рури:
— Итак, Регент Вальдрова. Насколько хорошо ты знаешь Рури Серебряный Ветер, служанку той, кого ты любишь?
— Служанку моей единственной невесты.
— Да, только так ты ее и воспринимаешь. Кажется, эта девочка рассказала тебе далеко не всё.
Грубые руки, загрубевшие от боевых искусств и сражений. Один из пальцев указал на Рури.
— Эта девочка — шпионка, подосланная лордом Серебряным Ветром. — Он раскрыл личность Рури. — Ее внедрили, чтобы следить за Вальдровой и выявлять ее слабости. До самой смерти лорда Серебряного Ветра ей было приказано регулярно докладывать ему.
— Ты не кажешься убежденным. Я что, похож на того, кто лжет?
— А я похож на дурака, который поверит словам того, кто проявляет ко мне враждебность?
— Да, согласен. Тогда почему бы не спросить саму девочку? Рури Серебряный Ветер.
При этом обращении Рури почувствовала, как ее голова стала еще тяжелее.
— Скажи мне правду. Было ли в моих словах хоть слово лжи?
— Отвечай должным образом. Я сказал что-то не так?
Гоз не допускал ни малейших оправданий. В конце концов Рури сказала правду.
— Лорд Серебряный Ветер приказал мне... следить за леди Вальдровой.
— ...Как и сказал Вождь Гоз, я должна была следить за леди Вальдровой и выявлять ее слабости.
Рури испытывала такие муки, что едва могла дышать.
Но еще больше ее терзало то, что, не в силах поднять голову, она даже не могла понять, какое выражение лица сейчас у Ферды.
Наконец Ферда нарушил молчание:
Казалось, земля ушла из-под ног, и ее бросили в пропасть.
— Я предполагал, что должна быть причина, по которой отродье, носящее имя Серебряного Ветра, присягнуло на верность Вальдрове.
Негативные эмоции, казалось, превратились в густое болото и проглотили Рури целиком.
Но это длилось лишь мгновение.
При этом вопросе давление, окутывавшее Рури, рассеялось, как мираж.
Рури подняла голову и посмотрела на Ферду.
Как всегда, на его лице было то же упрямое, непреклонное выражение.
Лицо Гоза исказилось от раздражения из-за неожиданного ответа:
— Она была шпионкой, внедренной лордом Серебряным Ветром. Ты ведь понимаешь, что это значит?
— Да, она была шпионкой. Но даже в этом случае она — служанка, которой моя невеста благоволит больше всех остальных. — Ферда заложил руки за спину и выпятил грудь. — Даже когда все остальные отвернулись, эта девочка осталась рядом с моей невестой как верная слуга. Она отродье, которое посвятило себя Вальдрове больше, чем кто-либо другой. Такова ценность, которой она сейчас обладает. Неужели ты думаешь, что эта ценность пошатнется от слов того, кого она сегодня увидела впервые?
Рури бессознательно сжала руки, стоя на коленях. Услышав эти слова, она чуть не расплакалась.
— Да, верить мне или нет — твое право. Я не могу навязывать это человеку, в чьих жилах даже не течет кровь Серебряного Ветра, но... — Глаза Гоза сверкнули еще яростнее. — Ты ведешь себя довольно дерзко уже некоторое время.
Фитиль бомбы, способной снести с лица земли целую страну, уже был зажжен и догорал. Лицо Гоза показывало, что его терпение достигло предела.
Драконьи отродья не были драконами, но они не были и людьми.
Каждый из них был приверженцем превосходства драконов, верящим, что драконы стоят выше людей. Им вряд ли могло понравиться то, как какой-то жалкий человечишка смеет им перечить. Обычный человек бы поклонился, а мудрый — сделал бы шаг назад, чтобы сгладить ситуацию.
— Разве не ты должен проявить должное уважение?
Но Ферда не отступил и не поклонился. В глазах Ферды появился синий блеск. Как регент Вальдровы, он гордо стоял на равных и противостоял Гозу.
— Ты пытался запугать и вбить клин между чужой служанкой и ее госпожой, а теперь еще и читаешь мне нотации о том, что я должен делать?
Он говорил четко, словно давая понять, что он не единственный, кому этот разговор не по душе.
Рури знала. Он больше подходил на роль пылкого воина, нежели хладнокровного лидера.
— Единственная причина, по которой я не могу прямо сейчас свернуть тебе шею, — это милость лорда Бланкароса и мое терпение.
— Неужели Серебряные Ветра называют страх терпением? Ты боишься противостоять моей невесте напрямую, поэтому распускаешь перья перед ее служанкой и женихом... — В суженных глазах Ферды затаилось глубокое презрение. — Тебе не стыдно?
Это был момент, когда их битва воль достигла своего апогея.
Свирепый порыв ветра, спровоцированный насмешкой Ферды, ударил в окна.
Гоз, до этого тяжело сидевший, поднялся со своего места.
— Да, это поистине постыдно. То, что мне приходится стоять здесь и смотреть, как какой-то жалкий человечишка распускает перья... — Гоз сделал шаг вперед. Рука с гротескно вздутыми венами хрустнула. — Я смою этот позор твоей кровью прямо здесь.
В тот самый момент, когда Ферда оказался в пределах досягаемости его удара...
Рури, которая должна была стоять на коленях, внезапно оказалась перед ним, преграждая ему путь.
Она всё еще страдала под инстинктивным давлением подчинения власти. И всё же причина, по которой она смогла встать, заключалась в другом.
— Я расцениваю эту угрозу как вызов леди Вальдрове и отвечу соответствующим образом.
Решимость. Решимость остановить его во что бы то ни стало, даже ценой собственной жизни.
Гоз выглядел испытывающим отвращение:
— Ты превратилась из воительницы севера в верную шавку. Никогда бы не подумал, что ты возьмешь себе в господа человека.
Гоз, который до этого пылал от гнева, вместо этого успокоился. Ветер, бьющий в окна, стих.
Гоз снова сел и снял свое подавляющее давление.
— Как представитель Серебряного Ветра, мне больше нечего сказать собаке. Можешь забрать ее, Регент Вальдрова. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся при подобных обстоятельствах.
Ферда ответил спокойно, как ни в чем не бывало:
Ферда больше не вступал в битву воль.
Он увел дрожащую Рури, тем самым на время положив конец инциденту.
Гоз погрузился в раздумья, не сводя глаз с того места, откуда ушли Ферда и Рури. И хотя его взгляд оставался прикованным к пустому пространству, образ Рури, противостоящей ему, ярко горел в его памяти.
Отродья Серебряного Ветра, сражавшиеся с существами лютого холода за северным Ледяным Барьером.
Среди них самыми свирепыми и опасными были ледяные великаны.
Подобно монстрам на дальневосточных территориях, никто не знал, откуда они берутся, но они появлялись бесконечно, неся мороз в человеческие земли. Они доставляли столько хлопот, что пятерым хорошо обученным драконьим отродьям приходилось действовать сообща, чтобы убить хотя бы одного.
Со своим миниатюрным телосложением она сражалась с тремя великанами одновременно и побеждала их. Хотя она получала серьезные ранения, она могла восстановиться, пока оставалась жива.
Будучи защитницей континента Сердес, она была источником гордости и примером для подражания.
Гоз тоже не раз и не два чувствовал в ней что-то странное.
Их воссоединение было наихудшим из возможных. Нелепая униформа горничной и манеры молоденькой прислуги. А в довершение всего — ее идиотский вопрос. Вопрос, который она бросила, цепляясь за самую слабую надежду, был совершенно не в духе Клинка Ветра.
«Подумать только, когда-то я боялся этой женщины...»
Но что раздражало его больше всего, так это...
Человек, который выступил против него.
Всегда находились люди, которые его раздражали. Те, кто верил, что может заставить драконов делать всё, что им заблагорассудится. Те, кто полагался исключительно на власть и обращался с драконами так, словно они были обычными людьми.
Он обезглавливал их, не оставляя места для дискуссий, чтобы другим было неповадно. Такова была стандартная практика в обществе драконов.
«Он отличается от этих людей».
Гоз не хотел этого признавать, но он ясно почувствовал это, когда их глаза встретились.
Его лицо было больше похоже на лицо бессмертного, чем чье-либо еще.
Именно поэтому Гоз смог почувствовать это инстинктивно.
«Пока этот наглый ублюдок рядом... эта месть никогда не свершится».
Он ни на секунду не забывал о Серебряном Ветре с момента его смерти. Не проходило и дня, чтобы он не жаждал мести.
Он не мог позволить Ферде разрушить всё сейчас.
Чего бы это ни стоило, он должен был это сделать.
Рури молча шла позади Ферды. Вокруг было так тихо, что стук ее туфель эхом отдавался в длинном коридоре.
— И так ты разговариваешь с тем, кто тебе помог?
Шаги Рури стихли. Она остановилась как вкопанная. Опустила голову и открыла рот.
— ...Уходите. — Ее голос, влажный от слез, с трудом выдавливал звуки. — Кто... просил вас помогать мне?
Чья бы корова мычала. Эта поговорка идеально подходила к данной ситуации.
Она была права. Она не просила его о помощи.
Возможно, она смогла бы решить это сама.
Возможно, он забежал вперед из-за своего необдуманного желания.
— Хорошо. — Ферда спокойно это признал. — Я поступил глупо.
Он развернулся на месте. Ферда пошел прочь, намереваясь уйти в одиночестве.
Ферда снова зашагал. Рури тупо уставилась ему в спину.
Покинув личные покои Серебряного Ветра, Рури молча следовала за Фердой. Она не знала, какие слова подобрать. Ее эмоции, казалось, кружились в водовороте.
Она казалась надежной опорой, прочным столбом, который не упадет, даже если она всем телом обопрется на него.
Прямо как ее отец, Серебряный Ветер.
Но то чувство, которое она ощущала от этой спины, совершенно отличалось от того, что она чувствовала от Серебряного Ветра.
Так почему же я всё еще уступала этой спине?
— Всё прошло хорошо? — спросил Ферда.
Когда она долго не отвечала, он оглянулся через плечо и спросил снова. Голубые глаза блеснули между прядями седых волос.
Вместо зрелого ответа с ее губ сорвалась детская жалоба.
— И так ты разговариваешь с тем, кто тебе помог?
Если бы Рури не вмешалась тогда, Ферде бы свернули шею, и ветер бедствий пронесся бы по континенту. И совершив такую глупость, он называл себя тем, кто ей помог?
Она мысленно критиковала Ферду, но Рури тоже это знала. Что ничего этого бы не произошло, если бы она с самого начала не цеплялась за такую крошечную надежду. Что она должна была поблагодарить его за вмешательство. Что всё бы закончилось, если бы она просто произнесла эти несколько слов.
Даже этого маленького признания ей сейчас делать не хотелось.
Она боялась, что если заговорит сейчас, он услышит, как дрожит ее голос.
Боялась, что покажет свою некомпетентность как служанки, прислуживающей Вальдрове.
Боялась, что еще раз покажет ему свою слабость.
Она крепко сжала кулаки и подняла голову.
— Кто... — Она выдавила из себя слова, подавляя гнев. — Кто просил вас помогать мне?
Только когда эти слова сорвались с ее губ, она поняла, что совершила ошибку.
Это был жалкий облик того, кто не в силах признать собственную слабость.
Облик ребенка, которому нечем щеголять, кроме своей гордости.
Она чувствовала себя жалкой, но в горле пересохло так сильно, что она не могла больше ничего сказать.
Ферда посмотрел на этого ребенка сверху вниз.
Его глаза... словно он погрузил свои эмоции на самое дно глубокого озера. Эти глаза, казалось, утянули сердце Рури еще глубже.
Наконец он кивнул. Рури вновь переживала свое сожаление.
Ферда снова пошел прочь. В поле ее зрения фигура Ферды удалялась по коридору.
Ее рука бессознательно потянулась вперед, пытаясь ухватиться за него.
Но он ушел слишком далеко, чтобы она могла до него дотянуться.