Я женился на драконе, которого убил | Глава 76. Принесет ли это деньги?
Я женился на драконе, которого убил | Глава 76. Принесет ли это деньги? читать онлайн ранобе ранобэ новелу новеллу больше глав в тг https://t.me/ai_translations_novel / @ai_translations_novel
https://t.me/ai_translations_novel
Глава 76. Принесет ли это деньги?
Прибыв в Халим, Вернел вышагивал по коридору с собранными документами в руках. Это был путь, ведущий к жилым помещениям.
Он знал, где находится его комната, и не заблудился. И всё же он медлил там, словно чего-то ожидая.
Тяжелый голос. И блестящие волосы между кустами.
Это были волосы, которые когда-то вызывали улыбки у многих людей под именем Мага Солнечного Света. При воспоминании о тех днях на его лице могла бы появиться улыбка, но Вернел не смог заставить себя улыбнуться.
— А-а, з-здравствуйте! Канцлер, я так давно не видел вас в академии.
— Я слышал, вы предоставили мне главную сцену. Я благодарен за вашу доброту, и...
— Что это? — Бернард оборвал Вернела и посмотрел на документы в его руках.
— Это то, что я планирую представить на выставке. Я отшлифовал это как мог, но это всё еще сложно для понимания, поэтому я хотел попросить вас просмотреть это.
Канцлер Бернард начал быстро просматривать презентацию. Под его серьезным взглядом во рту у Вернела пересохло.
Был ли это знак хороших новостей? Нет. Смешок, сорвавшийся с его губ, был больше похож на усмешку.
— Вернел Маркиз, я не могу выразить словами, насколько я в тебе разочарован.
— Ч-что вы имеете в виду? — спросил Вернел, сохраняя вежливость.
— Что ты планируешь делать с эффективностью всего в двенадцать процентов?
— Я постепенно повышаю эффективность.
— Планируешь показать на презентации, что у этого есть достаточный потенциал, и позволить всем над тобой смеяться? Собираешься опозорить Регента Вальдрову, который был так добр, что поверил в тебя?
Вернел тупо уставился на него. Это было новое творение, а не просто применение чего-то уже существующего. Даже двенадцать процентов были поразительным достижением.
— Хоть кто-нибудь понимает формулу, которую ты открыл? Даже я вижу, что тут всё шито белыми нитками. Ты только получил формулу, но повышаешь эффективность слишком медленно. Если бы я понял это, я бы поднял эффективность гораздо быстрее тебя. Знаешь, почему ты так самоуверен?
— Вернел, твой кругозор слишком узок. Когда ты сосредотачиваешься на чем-то одном, ты не видишь ничего другого. Ты настолько зациклен на этом одном проценте, что не знаешь, как поднять остальные десять.
Бернард ткнул презентацией Вернела ему в грудь и сказал:
— Я разочарован, ужасно разочарован. Ты был лучше, когда гнался за абсурдной мечтой. Тот Вернел Маркиз, который сейчас стоит передо мной — не более чем полная нелепица.
Бернард отвернулся и пошел прочь.
Вернел не смог вымолвить ни слова и уставился в пол.
Он еще долго не мог сдвинуться с места.
Он смотрел, пока Бернард не оскорбил Вернела, не оставил его расстроенным и не ушел.
«Неужели я неправильно понял Канцлера Бернарда?»
Бернард освободил место для Вернела. К тому же Ферда слышал, что предоставление главной сцены имеет огромное значение для ученого. Ферда думал, что это был акт доброты. Но это было не так.
Бернард был мелочным ублюдком, который отказывался признавать Вернела. Чем выше человек стоит, тем больнее падать. Означало ли это, что Бернард твердо решил уничтожить Вернела?
— О, Регент! Какая приятная неожиданность встретить вас здесь.
Знакомый голос вернул Ферду к реальности. Человек, который носил лицо третьесортного злодея, пока Ферда тайно наблюдал за ним, теперь нацепил вежливое, дружелюбное выражение лица.
— Как раз кстати, ко мне подошел купец по имени Стефан Паскаль и спросил, как я планирую организовать главное событие...
— Вы правда считаете его дураком?
— Простите? Что вы имеете в виду?
Когда Ферда прервал его этим вопросом, на лице Бернарда отразилось полное недоумение.
— Я случайно подслушал ваш разговор.
Только тогда Бернард понял вопрос Ферды, и его лицо покраснело.
— Что ж... Я показал вам ту свою сторону, которую нелегко показывать.
Да, на это лицо определенно было тяжело смотреть. Ферда уже собирался преподать ему урок о том, что бывает, когда вскрывается человеческое двуличие.
— Не знаю, как это выглядело со стороны, но я не пытался сделать Вернелу ничего плохого.
— Понимаете ли... Вернел Маркиз был вундеркиндом, которого ждали наши старшие ученые. Даже в академии он неизменно занимал первые места, и все сходились во мнении, что его блестящий ум перевернет эпоху.
Все знали, что, вопреки всем этим похвалам, его история закончилась не слишком хорошо.
— Но в тот момент, когда он принес нам то, что планировал представить на конференции, все опешили. Это было полно возмутительных идей. Мы пытались отговорить его и как-то направить в лучшее русло, но он и слушать не хотел. Знаете, что случается с девятью из десяти таких людей? Они становятся одержимы своими идеалами и сходят с ума.
— Нет. На самом деле он это сделал.
— И вы всё еще думаете, что можете меня переубедить?
Если бы Вернел просто гнался за идеалами, Ферда бы понял. Нет, он, возможно, даже отнесся бы к Вернелу с таким же циничным отношением.
Но Вернел сделал это. Достижение, на которое должно было уйти еще несколько лет, появилось всего за несколько месяцев, и он даже продолжал повышать его эффективность.
— Разве отказ признать его правоту — это то, что должен делать глава величайшего в мире хранилища знаний?
— С такими людьми, как Вернел, нужно обращаться именно так.
— Люди, которые представляют инновации, которые мы отрицали и не могли себе представить. Мы не должны заставлять таких людей оставаться в рамках обычных людей вроде меня. Они не должны проводить исследования, чтобы переубедить кого-то другого, они должны следовать тому, во что верят сами.
Ферда понял, что он имел в виду.
Бернард был гением. Но Вернел был гением среди гениев. Поэтому стандарты Бернарда ничем не отличались от стандартов обычного человека в применении к Вернелу.
— Вернел докажет это своими способностями, хотя бы для того, чтобы бросить это мне в лицо. Если он сумел преуспеть в чем-то столь абсурдном, то теперь он должен продвинуть это еще дальше. И он подготовится нанести мне ответный удар.
Это был кнут, предназначенный для Вернела. Он был нужен, чтобы разбудить дух соперничества, скрытый в его сердце.
— А что вы будете делать, если он в итоге пойдет по неверному пути?
Так же, как когда-то поступил сам Бернард. Ферда проглотил эти слова.
— Вернел не выбирает трусливых путей. Он всегда настаивает на том, чтобы встречать трудности лицом к лицу. В конце концов, он ученый, ищущий абсолютную истину.
Бернард слегка поклонился ему.
— И всё же, если вы считаете, что он идет по неверному пути, скажите ему, что на самом деле я мелкий, ограниченный человек, слишком мелочный, чтобы признать что-либо ему в лицо. На этом я должен идти готовиться.
Бернард прошел мимо Ферды, и Ферда позволил ему уйти. Что бы он получил, избив или безжалостно отругав его?
В то же время Ферде было любопытно узнать, каким человеком, по мнению Бернарда, был Вернел. Расстроится ли он из-за того, что ему отказали в признании, или переродится заново, как и предсказывал Бернард?
Ферда пошел в комнату Вернела, как ни в чем не бывало.
Возможно, шок еще не прошел, потому что дверь была не заперта должным образом, и Ферда смог войти.
Вернел сидел за столом. Его плечи тряслись, а дыхание было прерывистым.
— Да, б-блять... Эту эффективность... Я ведь могу поднять ее сам, не так ли?
Слезы падали одна за другой, но его руки и голова ни на мгновение не переставали двигаться. Он пересматривал каждую деталь, на которую указал Бернард.
— Реалистично? Хорошо, я подниму ее до двадцати процентов к следующему месяцу. Только посмотри на меня. Я заставлю каждого из тех ублюдков, которые смеялись надо мной... каждого из них признать меня. Проклятье...
Жажда мщения в его словах и действиях была безошибочной. Он использовал ее как топливо для работы своего разума.
Вот что делает месть. Она заставляла его забыть об усталости и давала концентрацию, чтобы погрузиться во что-то одно.
«Если и есть что-то, что отличает его от меня...»
Это то, что, как и ожидал Бернард, он выбрал правильный путь. Поэтому Ферда тихо закрыл дверь и вышел.
— Просто снимите вон ту штуку. Она выглядит хуже, чем до того, как ее выставили. Обращайтесь с этой вещью осторожнее!
Стефан руководил рабочими, просматривая планы интерьера.
— Босс, я принес вещи. Куда их поставить?
— Отлично. Повесьте это вон на ту стену! Там же есть крепление, верно?
— Проверьте еще раз, надежно ли оно закреплено. Это важная вещь! Я могу лишиться головы из-за этого!
Вещами, о которых шла речь, были камень маны, который он принес в качестве образца, и оружие, в котором он использовался.
Для надежности он также подготовил чертежи для будущего плана, представляя видение, показывающее, что они готовы.
Предмет, в центре которого находилась длинная труба со сложными проводами и подвешенными к ней стеклянными колбами, назывался «магической винтовкой».
Исследователи сказали ему, что это высокопроизводительное устройство, но он ни разу не видел его в действии. Будет ли эта штука вообще работать?
— О боже, старший брат? Какое совпадение встретить тебя здесь.
Знакомый голос раздался в ушах Стефана. Неожиданный человек... хотя вряд ли такой уж неожиданный. Поскольку это была выставка, на которой присутствовал каждый купец, семья Паскаль ни за что не осталась бы в стороне.
Даже зная это, присутствие Тильды всегда было для Стефана столь же неприятным, сколь и неожиданным. Стефану было трудно с ней общаться.
— Нет. Разумеется, я пришла со своим женихом. Вон он, Анри.
К ним навстречу с сияющей улыбкой шел мужчина. Это был толстый мужчина лет тридцати пяти. Анри Дандоло.
Он был наследником Дандоло, одной из крупнейших торговых компаний в Империи.
— Тильда, любовь моя. Я принес коктейль, который ты просила. — Толстяк лет тридцати широко улыбнулся и протянул ей бокал.
Относительно миниатюрная, стройная красавица с черными волосами пристально уставилась на бокал. Она надула губки и сделала глаза на мокром месте.
— Это же «Вишневая Бомба», не так ли?
Тильда заморгала, нежно покачивая плечами. Увидев это, Анри Дандоло неловко улыбнулся и кивнул.
— О, прости. Я принесу тебе новый!
— Спасибо. У меня нет никого, кроме тебя.
— Зять! Давай поздороваемся позже!
— О, да. Давай так и сделаем...
Тильда улыбнулась. Обрадованный этой улыбкой, он пошел за другим коктейлем.
Стефан нахмурился, наблюдая за ним.
— Зачем заставлять слуг прохлаждаться без дела и заставлять своего жениха прислуживать тебе?
— А ты как думаешь? Потому что я терпеть не могу смотреть на него.
Тильда неприятно улыбнулась. Она ломала комедию перед другими, но со Стефаном так не поступала.
Это означало, что она считала его легкой добычей.
— Знает ли он о твоей гнилой натуре?
— Конечно, нет. Какая проницательность может быть у мужчины, который даже не смог снять с меня одежду?
— Он бы с удовольствием послушал этот разговор.
— Если у тебя хватит смелости, давай.
Она вела себя так, словно стоит выше всех, и пыталась манипулировать каждым. Она была такой с самого детства. Если кто-то ей не нравился, она устраивала ловушку, чтобы избавиться от него или оставить глубокие шрамы.
Поначалу это оставалось на уровне детских шалостей, но по мере взросления она становилась всё более расчетливой.
Стефан боялся такой Тильды. Хотя он и видел монстра за этой улыбкой, он не мог понять, что это за монстр.
— Это и есть тот товар с Дальнего Востока, который ты поддерживаешь? — Прикрыв рот веером, она посмотрела на магическую винтовку.
— Как мило. Ты действительно притащил сюда такую штуковину.
Она хмыкнула и сделала вид, что внимательно изучает ее, прежде чем резко отвернуть голову.
— По-моему, это больше похоже на произведение искусства.
Она спрашивала, может ли оно на самом деле быть полезным.
— Разумеется, его можно использовать.
— Ну, ты тянешь за это вот так, а потом делаешь то и это... и оно работает само по себе.
Чем больше он запинался, тем шире становилась улыбка Тильды.
— Ты никогда не видел, как оно работает, не так ли?
— Ну, это же выставка. Если ты просто повесишь незаконченную вещь, никто не узнает. Нет, подожди. — Она приложила указательный палец к подбородку с невинным видом. — Если подумать, ведь еще будет и презентация, не так ли?
Ее глаза говорили о том, что она знает всё. Она знала о камне маны, так что, конечно, она знала и о том, что на главной сцене будет презентация.
— Зачем приносить то, что ты даже ни разу не заставил работать? Если оно взорвется на полпути, ты ведь только опозоришься, не так ли?
— В качестве выставочного образца оно идеально, но хм... Интересно, принесет ли это деньги? Как сказал отец, Восток кажется бесполезным...
На ее губах появилась улыбка в форме полумесяца. Это выражение лица. Именно с таким лицом она всегда смотрела на него, когда втаптывала в грязь в семье Паскаль.
Но сегодня всё было иначе. Стефан чувствовал себя увереннее, чем обычно.
— Пока ты занята тем, что цепляешься за мужскую промежность, я держусь за плечо моего покровителя.
Это была провокация, содержащая довольно вульгарные выражения.
Но она сработала как нельзя лучше. Тильда злобно уставилась на него. Ее выражение лица словно говорило: «Как смеет кто-то вроде Стефана мне дерзить?» Ее руки дрожали.
Обычно Стефан бы струсил, но только не сегодня. За его спиной стоял самый надежный покровитель, о котором только можно мечтать.
«Проклятье, но она всё равно пугает».
Когда он вспоминал, как она без стеснения избивала людей в детстве, его прошибал холодный пот.
— Не могли бы вы отойти в сторону?
Ее злобно искаженное лицо мгновенно разгладилось, и она обернулась.
Высокий мужчина с седыми волосами и голубыми глазами.
На нем была черная парадная форма с красными вставками. Он был молод, но от него исходила аура человека, умудренного годами.
Его холодное выражение лица соответствовало прозвищу хладнокровного убийцы, которое он заслужил, убив Тесаллоса Вальтцера, а его лицо выглядело сложным и непостижимым.
Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Тильды. Она мило улыбнулась и изящно поприветствовала его:
— Здравствуйте, Регент Вальдрова. Я Тильда Паскаль, и я...
— Меня не интересует, кто вы такая, так что отойдите в сторону.
Он оборвал приветствие Тильды. Его грубые слова были глубоко оскорбительными, но Тильда даже не смогла заставить себя разозлиться в душе.
Голубые глаза, смотревшие на нее, были достаточно ледяными, чтобы заморозить кровь в жилах.