Я женился на драконе, которого убил | Глава 59. Жизнь Нищего
Я женился на драконе, которого убил | Глава 59. Жизнь Нищего читать онлайн ранобе ранобэ новелу новеллу больше глав в тг https://t.me/ai_translations_novel / @ai_translations_novel
Его голос гулко разнесся по подземелью, как и подобает сырому эху.
— Я должен сказать вам огромное спасибо.
— Если бы вы не напали на нас в тот день, мне пришлось бы днями напролет следить за канцлером Бернардом. Это было бы бессмысленной тратой времени.
— Раз уж вы так благодарны... не могли бы вы меня развязать?
— Мне это не по душе. Я благодарен вам, но это не значит, что я идиот.
Ферда пододвинул стул и сел напротив него.
— Ваша техника трансформации весьма увлекательна. Вы не используете магию для имитации или искажения восприятия, и не копируете кого-то так топорно, как это делают доппельгангеры.
— Раз уж вы так очарованы, может, мне стать и вами, Регент? — усмехнувшись, бросил он шутку.
— А вы могли бы стать и мной? — ухватился за шутку Ферда.
— Если у меня будет ваша кровь.
Ферда достал из-под плаща чистый кинжал и полоснул себя по руке. Ярко-красная кровь потекла по его предплечью.
Мужчина выпил стекающую кровь.
Как только в него влилось достаточное количество крови, внешность канцлера Бернарда начала меняться.
Хрупкое тело, которое хотело стать рыцарем, но так и не смогло.
Хотя он был покрыт синяками и с выбитыми зубами, его внешность безошибочно принадлежала Ферде.
— Похоже, вы не можете исцелять раны. Что случилось с вашей чудовищной способностью к регенерации?
— Моя роль — стать этим человеком. А люди ведь не обладают такой способностью к исцелению, не так ли?
Он намеренно избавился от демонических улучшений и полностью сосредоточился на имитации человека.
Ферда пристально посмотрел на него.
Мужчина, выдержавший его взгляд, внезапно рассмеялся.
— Ферда Вальдрова. Я думал, ты безумен, но ты превзошел даже мои ожидания...
— Что вы имеете в виду? — Ферда склонил голову набок.
— То, на что ты сейчас смотришь — это ты сам. Сломанная и разрушенная версия тебя самого. И всё же ты смотришь на нее так, словно тебе это доставляет удовольствие.
— Я бы не сказал, что мне это доставляет удовольствие.
— И всё же, твой взгляд ни разу не дрогнул.
Мужчина был прав. Ферда не отвел глаз и не выказал ни малейшего признака страха. Он просто наблюдал за собственным разрушенным обликом.
— Тебя... выгнали из семьи Роснова, не так ли?
— Через это тело я чувствую, как усердно ты трудился. У тебя нет мышц, но ты работал до тех пор, пока у тебя не ломались кости, а руки не покрывались мозолями, верно?
— Но твой отец так этого и не оценил.
— Да, и именно так я оказался обручен.
— Нет. Это был лишь предлог, чтобы вышвырнуть тебя. И ты тоже это прекрасно понимаешь, не так ли? — Мужчина криво усмехнулся лицом Ферды. — От тебя избавились, потому что у тебя не было таланта. Ты такой же выброшенный на помойку человек, как и я.
Его глаза умоляли о признании родства. Родства с эмоцией, носившей то же имя: месть.
Мужчина, носящий лицо Ферды, жаждал мести. Мужчина, ищущий мести королю, который предал свою клятву.
Мужчина, ищущий мести отцу, который отверг своего ребенка.
Ферда глубоко понимал этот гнев.
— Да, меня выбросили. — Ферда всем своим видом продемонстрировал отвращение. — Но мы с вами разные. Совершенно разные.
— В наших душах. — Ферда ткнул себя пальцем в грудь. — Моя душа всегда принадлежала мне.
Ферда с презрением посмотрел на него сверху вниз.
Мужчина, выведенный из себя словами Ферды, закричал:
— Я никому не продавал свою душу! Это путь, который я выбрал сам!
— Нет, вы продали свою душу. Вы позволили этому мусору оценивать вас, и вы ни на мгновение не усомнились в том, чтобы обесценить себя. Это сделало вашу жажду мести дешевле собачьей.
Мужчина закричал, словно эти слова были полным абсурдом.
— Какое это имеет значение? Единственное, что имеет значение — это месть. Даже если я буду разрушен, главное — заставить этого ублюдка страдать сильнее, чем в самом аду!
— Нет, месть не может существовать без души. — Ферда опустил руку в принесенный им мешочек. — Даже если она станет грязной и сломанной, месть достигается только тогда, когда я сохраняю свою душу всецело своей.
То, что он достал, было флаконом. Флаконом без цвета и этикетки, что делало невозможным определить его эффект.
— Так что прекратите притворяться, что понимаете меня, только потому, что выглядите как я.
Он открыл один из флаконов и подошел ближе.
— Попробуйте насладиться жизнью.
Верхний уровень замка, алхимическая мастерская.
Услышав знакомый голос старика, алхимик остановился и склонил голову.
— Приветствую, граф Консилиус. Разумеется, вы можете войти в любое время.
— Благодарю вас за то, что позволили Регенту Вальдрове воспользоваться вашей мастерской.
— Что вы, как мог бы я, ваш покорный слуга, отказать вам в просьбе?
Граф Консилиус сделал вид, что небрежно осматривается, прежде чем заговорить.
— Кстати, вы не знаете, какое лекарство приготовил Регент Вальдрова?
— Вот список ингредиентов, которые запросил Регент. — Догадливый алхимик показал ему написанные им списки.
Консилиус пробежался глазами по списку.
Он был рыцарем и солдатом, но, наблюдая за другими, приобрел немало знаний. Некоторые из этих знаний относились к алхимии, и он мог быстро уловить ее основы.
Именно поэтому на лице Консилиуса появилось недоверчивое выражение.
— Это похоже на ингредиенты для лечебного зелья... я прав?
В ответ на вопрос графа Консилиуса алхимик кивнул.
— Неужели он пришел сюда только для того, чтобы сварить простое лечебное зелье? Если дело только в этом, разве он не мог попросить вас приготовить его?
Вздох, который он собирался испустить, так и не сорвался с его губ.
— Нет, просто дело в том, что...
— Продолжайте. Я прощу вас, даже если это будет звучать немного пренебрежительно.
— Рискуя жизнью, я должен сказать... навыки Регента Вальдровы в алхимии были несколько... нет, они были просто ужасны.
Его голос был полон отвращения.
Услышав такую реакцию, граф Консилиус удивленно заморгал.
— Неужели всё настолько плохо, раз уж вы так говорите?
— Да. Он совершал действия, которые в алхимии считаются совершенно дилетантскими — нет, даже хуже, чем дилетантскими — и без малейших колебаний. Если бы мой ученик сделал подобное, я бы тут же отвесил ему пощечину.
— Ох, прошу прощения. Я был груб...
Граф Консилиус погладил бороду, немного помолчал в раздумьях, а затем произнес:
— Вероятно, дело было не в неопытности.
— Но он всё делал в корне неверно, как при подготовке, так и в использовании. Если только он не любитель...
— Скажите мне. Если нарушить метод приготовления, какой это даст эффект?
— Ну... — Алхимик начал читать то, что он записал. — Во-первых, если отметить одну вещь, которую сделал Регент: он слишком быстро мешал.
— Что произойдет, если мешать слишком быстро?
— Эффект лечебного зелья снижается.
— Он тряс котел, пока тот остывал. Если трясти его, пока лечебный эффект равномерно распределяется, это снижает его целебные свойства. И...
Он начал перечислять худшие ошибки Ферды одну за другой. Во время этого короткого процесса он совершил более двадцати ошибок.
— Все эти шаги... — Алхимик не мог скрыть своего изумления.
Наблюдая за ним, он этого не заметил, но когда он выделил их по отдельности, они начали бросаться в глаза.
Если в процессе что-то пойдет не так, лечебный эффект может полностью исчезнуть, или же зелье превратится в воду, которая хуже сока.
Однако каждое из неуклюжих действий Ферды давало стабильный эффект.
— Все они снижают скорость и эффективность восстановления...
Это направление было слишком преднамеренным, чтобы назвать его дилетантом.
Всё тело мужчины яростно напряглось.
Вены на его шее вздулись, и он стиснул свои сломанные зубы с такой силой, что даже они начали крошиться.
— Чувствуете? — спросил Ферда, слегка покачивая пустой флакон.
Всё его содержимое оказалось в теле мужчины.
— Не кажется ли вам, что всё ваше тело превратилось в горящее поле? Должно быть, вы чувствуете, как вас медленно и очень жарко сжигают.
— Грррргх... что, черт возьми, вы со мной сделали...?!
— Ч-что это должно значить...?!
— Это название, которое я ему дал. Самая мучительная жизнь, которую я дарую тем, кто готов умереть, вроде вас. То, что вы сейчас чувствуете, — это нарастающая боль нервов, которые омертвели под жестокими пытками, а теперь возвращаются к жизни.
— Да. Это вас не убивает. Это сохраняет вам жизнь.
Это никак не могло быть исцелением.
— Разве это не увлекательно? Чем лучше действует лечебное зелье, тем плотнее и быстрее оно исцеляет. Вот почему высококачественные лечебные зелья всегда так популярны. Они настолько хорошо очищены, что вы можете пить их в бою, не страдая от каких-либо побочных эффектов.
Он сражался на полях битв, поэтому прекрасно знал, на что способны высококачественные лечебные зелья.
— А вот дешевые лечебные зелья, напротив, причиняют боль. Они действуют медленно и слабо лечат. А мое — самое дешевое из дешевых. Так что, когда вы нажимаете на него вот так...
Ферда с силой надавил указательным пальцем на место ушиба.
Он выдержал пытки палача, но сейчас впервые издал хоть один крик.
— Восстановленные нервы чрезвычайно чувствительны. Даже одного пальца достаточно, чтобы сделать это.
Он взял предмет, оставленный палачом.
Длинный предмет с острым концом. Это была игла.
— Стой, стоооой!! — Он начал неистово биться, потеряв всякий рассудок. — Я расскажу тебе всё! Я сказал, что расскажу тебе всё!
— Должна же быть причина, по которой ты меня пытаешь, сукин ты сын! Я расскажу тебе всё! Я скажу тебе, где наша база, и всё остальное! Только прекрати! Пожалуйста! Пожаааалуйста!
Вот сколько времени ему потребовалось, несмотря на то, что он выдержал пытки палача, чтобы сдаться.
Да, он научился сопротивляться, находясь при смерти, но он никогда не учился сопротивляться, оставаясь в живых.
Вместо того чтобы допрашивать его, Ферда заткнул ему рот.
— Ваша капитуляция неизбежна, но еще не время.
Он отставил пустой флакон и взял тот, что стоял рядом. Жидкость в нем булькнула.
Для его чувствительных ушей это прозвучало как волны перед приближающимся штормом.
— Попойте еще немного. Почувствуйте еще немного ту «Жизнь Нищего», которую вы отбросили.
Винтовая лестница, ведущая в подземелье. Внизу не смолкали крики злодеев, провалившихся в ад.
Три часа спустя Ферда снова встретился с Консилиусом в гостиной.
— Я узнал несколько интересных фактов.
— Они называют себя Допплерами.
— Допплерами? Звучит так, будто это название произошло от доппельгангеров.
— Верно. Они называют себя Допплерами, чтобы подчеркнуть, что они — высшие существа по сравнению с доппельгангерами.
— Как самовлюбленно. Типично для демонов. — Граф Консилиус от души рассмеялся. — Я и представить себе не мог, что мы раздобудем информацию о демонах.
— Тот факт, что он был ближе к человеку, чем к демону, сыграл свою роль. Если бы он не был так близок к человеку, известные мне методы пыток не сработали бы.
— Поистине поразительно. Вы создали нечто, о чем мы даже не могли и помыслить...
Даже алхимик, проработавший в замке тридцать лет, был поражен этой идеей.
Ферда испортил зелье в десятки раз более кропотливо и точно, чем при создании обычного лечебного зелья.
Это поистине можно было назвать произведением искусства.
— Эти Допплеры вряд ли начали с канцлера Бернарда... Вы знаете, когда они появились?
— Говорят, они начали десять лет назад. Похоже, он не знал точной даты, так как только-только перешел из ранга Слуги в ранг Рыцаря.
В демоническом обществе была своя иерархия.
Ранг Слуги состоял из обычных людей-последователей, расходных пешек. И только начиная с ранга Рыцаря они могли в полной мере наслаждаться властью и могуществом демонов.
— Если они начали десять лет назад, должно быть, многие из них уже скрываются среди нас.
— Не только в Эсколлее; наверняка некоторые уже затаились и в Большом Совете.
— Это... невозможно. Не имеет смысла, чтобы агенты хаоса могли существовать во владениях лорда Бланкароса, Аспекта Великого Порядка, не так ли?
— Я уже знаю, что канцлер Бернард заявил на Большом Совете. Будь то человек или Допплер, установленный факт, что внутри находится последователь демонов.
Граф Консилиус тоже это понимал, но полностью принять это было сложно.
— Тогда Большой Совет, созданный для гармонии на всем континенте, начнет терять к себе доверие.
Большой Совет был создан для гармонии на континенте Сердес.
Заявление о том, что слуга Злого Дракона Годвина был внедрен в абсолютный домен Бланкароса, потрясло бы весь континент.
Его политические последствия были слишком велики, чтобы их можно было использовать в своих интересах.
— Что вы будете делать? — спросил Консилиус у Ферды. Возможно, в этой ситуации он примет мудрое решение.
— Лучший выход — нанести удар первыми.
— Устроить врагу засаду — действительно отличная тактика. Но разве нам не нужно знать их базу, чтобы устроить засаду?
Граф Консилиус с запозданием уловил смысл его слов, и его лицо просветлело.
— Неужели вы разузнали даже базу врага?
— Не базу, но ключевой объект. Он сказал, что служил начальником охраны в исследовательском центре, где создают этих существ. Так что он знает их уязвимые места лучше, чем кто-либо другой.
— Тогда мы можем отправиться и нанести по ним удар прямо сейчас.
Они знали местоположение врага, так что условия были идеальными.
— Этот исследовательский центр находится на территории Серебряного Ветра.
Консилиус знал о нынешнем состоянии отношений с Серебряным Ветром.
— Это усложняет дело. Если бы мы попросили Серебряный Ветер о сотрудничестве, кажется, вопрос можно было бы решить легко...
— Они не станут помогать. Да и разве на то, чтобы сделать запрос, не уйдет время?
— Вы правы. Тогда было бы лучше предоставить им эту информацию, но даже это звучит не слишком привлекательно.
— Если бы мы хотели просто уничтожить их, мы могли бы обрушить на них гору и стереть с лица земли.
Целью превентивного удара был исследовательский центр, а не место сбора демонов. Иными словами, это было место, где ключевую роль играла информация, а не солдаты.
Там наверняка должна была быть информация о Допплерах, а также о планах, которые вынашивали демоны.
— Нам придется нанести удар скрытно, обрушить его и отступить.
Это была рискованная специальная операция, которая легко могла перерасти в войну.
Как только Ферда начал излагать план, граф Консилиус неожиданно заговорил первым.
— Это может прозвучать дерзко, но не могли бы вы дать этому старику шанс?
Граф Консилиус опустился на одно колено и приложил руку к груди.
— Как рыцарь, являющийся щитом Империи и преданный возвышенному Аспекту Силы, я желаю оказать вам огромную помощь, Регент.
Он был пожилым мужчиной с седеющими белыми волосами. Но в годы своего расцвета он был рыцарем, признанным по всей Империи.
Он был рыцарем, потерявшим всё и добровольно принявшим понижение в должности.