Я женился на драконе, которого убил | Глава 41. Родство
Я женился на драконе, которого убил | Глава 41. Родство
читать онлайн ранобе ранобэ новелу новеллу больше глав в тг https://t.me/ai_translations_novel / @ai_translations_novel
Ферда видел сон. Это был сон-воспоминание, основанный на памяти, а не какой-то смутный, путаный поток образов. То, что произошло с Фердой давным-давно. И всё же это было настолько незначительно, что он просто забросил это воспоминание на самые задворки своего разума.
Пейзаж этого ничего не значащего воспоминания начинался на балконе. За балконом, тут и там в пределах имперских стен, поднимался черный дым. Бомбы, которые Империя складировала годами, наконец-то взорвались, и повсюду вспыхивали восстания. Женщина наблюдала за всем этим. Она стояла на перилах балкона и смотрела вниз так, словно пребывала в оцепенении. Как некая трагическая героиня.
— Империя в огне. Пылает так яростно... Ферда молча смотрел на женщину. — Теперь ты счастлив?
Вопрос был адресован Ферде. В нем смешалась обида, словно всё это произошло из-за него. Ферда издал недоверчивый смешок в ответ на ее бесстыдство.
— Они гибнут из-за тебя, Оливия Аркен. Если бы ты не вмешалась, им бы не пришлось так страдать.
Оливия Аркен. Первая красавица Империи и преданная последовательница Альте. Та, кого называли воплощением чистоты, и была той самой, кто вонзил клинок в сердце Империи. Не возглавь она это восстание, крики никогда бы не разнеслись в пределах этих массивных стен.
— Я думала, мы преуспеем. — произнесла она с тоской в голосе. — Если бы я выманила своего младшего брата и подняла народ... Да, мы могли бы этого добиться. Если бы всё пошло так, восстание завершилось бы с легкостью.
Она повернула голову. Голубоглазая, золотоволосая Оливия Аркен лучезарно улыбалась. — Но потом... ты, абсолютно неразумный человек, разрушил этот баланс.
И всё же, в отличие от этой сияющей улыбки, по ее лицу расползались ярко-красные пятна. Кровь. Это была не кровь Оливии. Это была кровь хозяина этой комнаты — Первого Принца, который лежал мертвым на кровати со спущенными до колен штанами. Он встретил свою смерть от кинжала, который она держала в руке.
Первый Принц погиб от руки Оливии. Второй Принц стал предателем, поэтому, если это восстание потерпит крах, его публично казнят. А Оливия... не умрет.
— Вместо этого я стану игрушкой Его Величества Императора. Меня выставят в каком-нибудь дешевом аукционном доме и будут использовать мое тело в качестве заложника, чтобы гарантировать верность.
Прямо как мою любимую старшую сестру. Оливия пробормотала это так тихо, что ее было не расслышать.
— Поэтому я сделаю тебе предложение.
Оливия протянула руку. Ее облегающая шелковая перчатка настолько пропиталась красным, что с нее капала яркая кровь. — Прежде чем меня выставят в таком грязном аукционном доме... не мог бы ты обнять меня?
Ферда не ответил. Дело было не в том, что его одолевали сомнения; этот вопрос даже не стоил ответа. Долго продержав протянутую руку, Оливия сдалась.
— Как я и думала... ты ведь меня ненавидишь, да?
Она была права. Ферде не нравилась Оливия. Он отчетливо почувствовал это, когда впервые ее увидел, и чувствовал всякий раз, когда сталкивался с ней потом.
— Почему? Это чувство не было чем-то, что Ферда заставил себя породить из ненависти, и оно не было рождено чем-то вроде ревности. — Ты такая же, как я.
Это было отвращение, рожденное родством душ. Ферда ненавидел Роснову за то, что они его изгнали. А Оливия ненавидела своих кровных родственников. Жизнь женщины, столь похожей на него самого, наполняла Ферду омерзением. Возможно, именно с того момента Ферда подсознательно понял, что с ним самим что-то не так.
— Понимаю. Раз уж мы похожи, мы будем вечно бежать по параллельным мирам, не так ли? Оливия сдалась. И всё же улыбка, застывшая на ее лице, не исчезла. Эта улыбка была маской Оливии. Толстой маской, выкованной за большее количество лет, чем прожил Ферда, чтобы скрыть свою обиду и жажду убийства. Маской, которая не треснет даже в момент ее смерти.
— Какая жалость. А я-то думала, что с тобой, возможно, всё было бы хорошо. Ее улыбка печально исказилась. — Я серьезно.
Тело Оливии отклонилось назад. Она бросилась вниз, в самое сердце пылающей Империи.
Когда Ферда снова открыл глаза, его встретил незнакомый, великолепный потолок. Когда он повернул голову, в поле его зрения попал Императорский Дворец. Вдоль стен стояли имперские гвардейцы, а также рыцари в ранге командиров.
— О боже, вы очнулись? — поприветствовал Ферду сладкий голос.
Златовласая женщина закрыла книгу, которую читала, и улыбнулась. Оливия Аркен. Оправдывая свою репутацию первой красавицы Империи, одна лишь ее улыбка создавала впечатление, будто вокруг расцвели десятки букетов.
Ферда сел и спросил ее: — Как долго я был без сознания? — Хм, около трех часов. — Три часа...
Странно. Для человека, пробывшего без сознания три часа, его тело чувствовало себя слишком уж бодрым. Он ни разу не испытывал ничего подобного, когда его лечила Рури.
— Возможно, вы впервые получаете лечение от нашей Церкви Альте? — Да. — Хи-хи, я так и думала. Все жрецы, служащие в Императорском Дворце, — люди в сане епископа и выше. Когда они заимствуют Его свет, чтобы исцелить вас, вы можете двигаться так, словно обрели совершенно новое тело. — Понятно.
Причина, по которой Ферда был так впечатлен, заключалась в том, что в своей прошлой жизни он ни разу не доверял свое лечение другому человеку. Он никому не доверял и скорее умер бы, чем позволил кому-то прикоснуться к своему телу.
«Теперь я понимаю, почему исцеление от жрецов считается лучшим». Он задумался, не стоит ли ему тоже нанять жреца на постоянную службу в свой замок.
— Согласно отчетам спасательных отрядов... — Оливия перевела тему на Запечатанное Хранилище. — Они сообщили, что магический следователь, господин Юрен, погиб, а Ваше Превосходительство Регент были серьезно ранены. — Верно. — Я не знаю подробностей, но, судя по всему, труп Юрена был найден с Искусством Мороза Марбаса в руках, а его кожа изменила цвет так, как это бывает у контракторов Марбаса. Он поддался искушению демона?
Ферда кивнул: — Да, всё так. — Надо же... Поверить не могу, что следователь пал жертвой демонических чар... К счастью, вам удалось выжить.
Оливия посмотрела на Ферду томным взглядом и нежно накрыла его руку своей. Ферда опустил взгляд на ее руку. Руки Ферды были небольшими для выходца из рыцарской семьи, но ее руки были еще более тонкими и изящными.
— Как вы и сказали, магический следователь Юрен впал в скверну и напал на меня. — Ферда поднял глаза и посмотрел на нее. — Однако причинно-следственная связь здесь иная. — Что вы имеете в виду? — Он не напал на меня из-за того, что впал в скверну. Он намеревался убить меня с самого начала, и ради этого он без колебаний отдался скверне. — Эм... вы хотите сказать, что он намеревался убить Ваше Превосходительство с самого начала?
Ее глаза забегали, словно она растерялась. Но Ферда знал. Он знал, что она уже поняла всю ситуацию. Потому что Оливия была единственной, кто хотел, чтобы так было.
— Да. Он завел меня в Запечатанное Хранилище именно для того, чтобы напасть на меня там. — Зачем? — Чтобы убить меня. Чтобы создать предлог: у него якобы не было иного выбора, кроме как убить меня, потому что я не смог побороть искушение Запечатанного Хранилища.
При этих словах глаза Оливии расширились. — Убить человека... Как он мог совершить столь жестокий поступок? Что он мог получить, убив Ваше Превосходительство? — Кто знает? — Ферда мягко улыбнулся и спросил ее: — Может, вы мне скажете?
Лицо Оливии на мгновение напряглось. Их голубые глаза долго смотрели друг в друга. Они были втянуты в битву прощупывания чужих намерений, нечто большее, чем просто встретиться взглядами. После долгого молчаливого обмена взглядами Оливия подняла руку.
— Командир. — Да. — Могу я попросить вас оставить нас ненадолго? Я бы хотела, чтобы мы побыли одни. — Одни... только вы двое? — Да. Только мы вдвоем.
На лице командира рыцарей отразилось беспокойство. Оливия посмотрела на него влажными глазами. — Пожалуйста?
Глядя в эти глаза, командир рыцарей покраснел, словно завороженный, и кивнул. — Слушаюсь. Как пожелает Ее Высочество Принцесса. — Благодарю вас, искренне...
Имперские гвардейцы, находившиеся в комнате, поспешно вышли. Голубые глаза, которые только что влажно смотрели на командира рыцарей, моргнули один раз. И в этот момент цветок Империи, воплощение чистоты, бесследно исчез.
— Вы думаете, что я... — Воздушный голос Оливии опустился так низко, что это даже пугало. Даже Ферда инстинктивно почувствовал, как по коже побежали мурашки, когда она превратилась в совершенно другого человека. — Вы думаете, что я поручила Юрену убить Ваше Превосходительство Регента?
Она была проницательной женщиной. И выдающейся не только из-за предрассудков, порожденных ее репутацией; она действительно была исключительной. Ферда думал, что она, как и следовало ожидать, начнет спорить, а затем попытается как-то замять дело. Но, поскольку фитиль уже был подожжен, она вместо этого дала Ферде оптимальный ответ. Это было похоже на то, как если бы она перевернула стол и ударила его, как раз в тот момент, когда он собирался привлечь кого-то к ответственности за эту ситуацию и перевернуть всё вверх дном.
— Вы первый человек, с которым у меня состоялся подобный разговор. В особенности первый мужчина. — Так вы ответите мне, Ваше Высочество Принцесса? — Ферда сделал саркастичный акцент на своих словах. Оливия больше не улыбалась той глупой улыбкой. — Начнем с того, что это правда, что у меня есть связи с Юреном. Он многое для меня сделал.
Магический следователь мог беспрепятственно входить в Запечатанное Хранилище и выходить из него. Там хранилась запретная магия, черная магия и опасная информация. Часть этой информации могла стать позором для Империи и служить чьей-то слабостью.
— Но если я скажу вам, что действия Юрена были отклонением, вызванным его чрезмерной преданностью... вы мне поверите? — Я — тот человек, который несколько мгновений назад чуть не лишился жизни. Она действительно думала, что он в это поверит?
Оливия спокойно кивнула: — Однажды я говорила с ним. О том, что могло бы нанести сокрушительный удар по этой Империи — точнее, что могло бы пошатнуть авторитет Императора. О том, как мы могли бы... — Она нежно улыбнулась, как девочка, долгое время лелеявшая мечту. Это было выражение лица, рожденное неподдельными эмоциями. — Убить Императора...
Обычный человек почувствовал бы холодок от того, как извращенно она выражала эту эмоцию. Но Ферда сочувствовал ей. Во рту у него появился горький привкус.
— Использование Великой Герцогини было, да, одним из сценариев, которые я рассматривала. В конце концов, она была глубоко разочарована Домом Аркен, не так ли? Если бы я разочаровала ее еще раз, мне было бы трудно выжить, даже если бы сам Император склонил голову. — Тогда было бы просто идеально, если бы я умер. — Конечно, нет.
Она мягко подалась вперед. Тонкий, ненавязчивый аромат духов повеял от нее, словно ее естественный запах. — И даже сейчас, когда мы вот так сидим друг напротив друга, я убедилась, что тот план был ошибочным. — В чем же? — Вы меня ненавидите. — Проницательность, скрытая под ее нижним веком, засветилась синим. — Я это чувствую. В глубине души вы меня ненавидите. Вы возненавидели меня с первого мгновения нашей встречи. И не потому, что вам не нравится показывать свои чувства, как ребенку, а потому, что вы действительно меня ненавидите... — Она слабо улыбнулась. — Полагаю, вам не очень нравятся невинные девушки? Девушки, которые немного пустоголовы и ничего не могут сделать сами. Мужчины, кажется, безнадежно влюбляются в таких.
Ферда не ответил. Оливия откинулась назад, словно ей не особенно и нужен был ответ.
— Есть много людей, которые отдали бы мне свои сердца и души. Но никто на самом деле не видит меня такой, какая я есть.
Она не нравилась Ферде. Именно поэтому он не поддался ее жестам и риторике и продолжал видеть ее в точности такой, какой она была.
— Мне нужен именно такой человек. Спутник, а не раб. — Разве раб не был бы удобнее? — Юрен был для меня рабом. Чрезмерная преданность раба всегда создает проблемы. Они часто забегают вперед и делают то, о чем я их никогда не просила, лишь бы угодить мне. — Оливия вздохнула так, словно у нее разболелась голова. — Один провинциальный дворянин распродал всё свое имущество, чтобы доказать свою любовь, и привез мне миллион роз.
Он был романтиком века. — И кто же это был? — Я не знаю. Я приказала его казнить еще до того, как спросила его имя. И самым жалким ублюдком из всех.
— Мне не нужен тот, кто продает свои земли, потому что жаждет меня, а затем продает своих подданных в рабство. Они были бы бесполезны для моей конечной цели, даже если бы они у меня были. На словах всё звучало так, словно она делает это ради простого народа. Но Ферда знал. Оливия поднимет восстание, и из-за нее погибнет и пострадает бесчисленное множество людей.
— И при этом вы пытались взрастить темного мага Империи? — О боже, вы и в этом меня подозревали? — Она прикрыла рот рукой и захлопала ресницами. Естественно. Она была тем человеком, который хотел падения Империи.
— Хм... раз уж вы так ставите вопрос, я немного разочарована. В таком случае ничего не поделаешь. Мне просто нужно показать вам, насколько я искренна, верно? Она опустила подбородок на ту свою руку, которую положила поверх руки Ферды. Мана зациркулировала по телу Оливии. Циркулируя, она искусно поднялась по ее правой руке и скопилась в ней.
В этот момент произошло нечто поразительное. Ферда отчетливо увидел тому доказательство. На тыльной стороне ее ладони выгравировалась белая светящаяся метка.
— Знаете ли вы, что это такое? — ...Стигмата. Священная стигмата бога.
Когда верующий дает абсолютный обет, бог дарует ему благословение, и носитель стигматы обретает огромную силу. Поскольку она дарует такую могущественную силу, стигмата не раздается направо и налево; она даруется на основе непреодолимого желания и достойности ее получить.
— Эта метка называется Клятва Мести. Согласно доктрине Альте, месть должна быть направлена не на тех, кто находится под светом, а на тех, кто потакает своим собственным желаниям и противится воле света.
Люди, которых она будет защищать, — простолюдины. А те, кому она будет мстить, — Император и ее братья. Это также было доказательством того, что она не имела никаких связей с темными магами. Если бы она впутала в это темного мага, ее стигмата ни за что бы не сияла так ярко.
— В наши дни слишком многих агитаторов клеймят как темных магов, поэтому истина стала размытой, но темные маги — это паразиты. И у меня нет ни малейшего желания их использовать. — Понятно. — К тому же, если бы я хотела краха Императорской семьи, я бы не стала использовать такую примитивную тактику, как вербовка темных магов. Даже если бы темные маги свирепствовали, пострадали бы только граждане, а если бы пострадали граждане, власть Императора только бы окрепла.
Оливия поиграла губами, продолжая строить догадки. — Если бы кому-то и было выгодно появление темного мага... то, скорее всего, моему младшему брату. — Вы имеете в виду Второго Принца. — Да. Он тот, кто больше всех желает усиления армии. Причина, по которой он отправляется в военные походы, заключается в том, чтобы собрать больше военной мощи. Если он лишь создаст потребность во вмешательстве внешних сил, он не сможет помешать связям, которые он выстроил, привести эти силы в Империю.
Слушая Оливию, Ферда вновь поймал себя на мысли, что впечатлен глубиной ее суждений. И это при том, что он уже знал, что она далеко не так глупа, как кажется. Он также был уверен: если бы Ферда не вмешался в дела Империи, она бы действительно убила Императора.
— В любом случае, в качестве доказательства я использую свое влияние, чтобы гарантировать, что вы не понесете ответственности за смерть Юрена. Я также позабочусь о книгах, утерянных во время вашей стычки. Будет ли этого достаточно, если я и впредь буду доказывать вам свою полезность?
Как он и ожидал, эта женщина уже всё знала. Она знала, что Ферда тоже проник в Запечатанное Хранилище со своей целью. — Неужели носительница стигматы вот так просто отпустит того, кто способен стать темным магом? — О? Бог Света, Альте, предпочитает уверенность подозрениям. Мы даже не знаем, как именно произошла утечка информации, а безрассудно подозревать Ваше Превосходительство Регента, который посвящает себя народу, было бы против доктрины. Иными словами, всё, что от нее требовалось, — это не копать глубже.
— Поэтому, прошу вас, не могли бы вы и впредь сотрудничать со мной? — сделала свое предложение Оливия Аркен. — Я знаю, что провинциальные лорды недовольны действиями Императора. Забытый всеми Дальний Восток особенно полон обид. Полагаю, Ваше Превосходительство чувствует то же самое. Если вы будете сотрудничать со мной, я, Оливия Аркен, окажу поддержку Дальнему Востоку и поддержу вас в его делах. Ее сцепленные руки сжались сильнее. На ее лице проступил чувственный оттенок. — Мы определенно могли бы стать отличными соратниками, а возможно, и чем-то бóльшим.
Свет соблазна вспыхнул еще ярче. Ферда мог хотя бы отчасти понять, почему мужчины становились бессильными перед женщинами. Даже зная, что это всё расчет, она естественным образом пробуждала мужские инстинкты. — Очень хорошо. Тогда на этот раз я воспользуюсь вашим влиянием. — Благодарю вас. Но... что вы имеете в виду, когда говорите, что воспользуетесь моим влиянием?
В тот же миг, как Оливия задала этот вопрос, в коридоре стало шумно.
— Обнаружен нарушитель! Объявлена тревога первого уровня! Всем занять боевые позиции!
Они прибыли быстро. Ферда убрал свою руку из руки Оливии и встал с кровати. Внезапно вспомнив о чем-то, он спросил ее: — Вы ведь сказали, что мне не нравятся невинные люди, не так ли? — Что? Ах, да. — Они мне нравятся. Невинные люди.