Я женился на драконе, которого убил | Глава 46. Напрасная надежда
Я женился на драконе, которого убил | Глава 46. Напрасная надежда читать онлайн ранобе ранобэ новелу новеллу больше глав в тг https://t.me/ai_translations_novel / @ai_translations_novel
https://t.me/ai_translations_novel
Глава 46. Напрасная надежда
Оставив Вернеля с опустошенным выражением лица, Ферда заговорил с графом Консилиусом.
— Говоря о Большом Совете... — Темой их разговора был Большой Совет, на котором присутствовала вся высшая знать. — Я получил ответ, в котором говорится, что они хотели бы видеть меня среди участников. — О, это прекрасные новости. Наконец-то голос, достойный представлять Дальний Восток, будет услышан...
Слезинка скатилась по морщинам у глаз Консилиуса. — Прошу прощения. Кажется, с возрастом я стал более сентиментальным. — Не обращайте на это внимания. Я слышал, что присутствовать могут только аристократы в ранге герцога и выше. Вы что-нибудь знаете об этом? — Не могу сказать, что знаю всё досконально, но позвольте мне напрячь память, чтобы я мог ответить на ваши вопросы как можно лучше. — Как вы думаете, каково будет мое положение там?
Консилиус выдохнул и тщательно подобрал слова. Ответ, несомненно, не обещал быть приятным.
— Честно говоря, не очень хорошим. Вы молоды и всё еще новичок, который не пробыл регентом и года. Более того, вы занимаете должность доверенного лица, а не полноправного соправителя. Если перевести это на понятный язык... — Консилиус поиграл с бородой и ответил, изобразив высокомерного человека: — Это было бы равносильно тому, как если бы вы дали настоящий меч новичку, который всё еще должен играть с деревянным, просто ради проверки...
— Вы тоже так считаете? — задал ему резкий вопрос Ферда.
Консилиус от души рассмеялся. — Да как я мог? Хотя у вас и есть свои недостатки, я по крайней мере знаю, что вы искренне желаете развития Великого Герцогства, раз просите у меня совета для этой цели. — Благодарю за ваши слова. — В любом случае, только пяти человекам, включая сопровождающих, разрешен вход в Белый Дом, нейтральную зону Бланкароса. Приводить с собой излишне большую свиту запрещено. — Нет ничего более смешного, чем новичок, выпендривающийся перед экспертом. Большинство аристократов заполняют все эти места, когда едут? — Верно. Они наряжают своих слуг как слуг, а своих наследников как наследников, выставляя себя напоказ. Если желаете, Регент, я могу приказать своим рыцарям сопровождать вас и подготовить всё так, чтобы вы предстали в самом блестящем виде. — В этом нет необходимости.
Люди говорили, что для аристократа важен внешний вид, но у Ферды не было никакого желания соревноваться в фальшивых улыбках и роскошных нарядах.
— Если у вас есть люди, которых вы хотите взять с собой, это прекрасно, но не могли бы вы взять хотя бы одного из моих людей? Он не опозорит Великую Герцогиню.
Ферда нахмурил брови. Ему до смерти надоело то, как аристократы скрывали свои истинные намерения, тонко пытаясь вклиниться в его планы.
— Я не люблю ходить вокруг да около. Если вы доверяете мне, а я доверяю вам, говорите прямо. Какова ваша цель? Вы просите меня взять вас с собой? — Каких богатств и славы мог бы искать этот старик, показав свое лицо на Большом Совете? Кхм...
Ферда спросил прямо, и Консилиус смущенно закашлялся. — Вы ведь знаете рыцаря по имени Арвен? — Вы имеете в виду своего рыцаря.
Это был рыцарь, с которым Ферда сталкивался много раз: сначала, когда они отправились на охоту за медведем-монстром, а позже — когда он сопровождал Ферду в Империю.
— Я хочу, чтобы этот мальчик увидел, что такое Большой Совет. — Вы хотите дать какому-то простому рыцарю набраться опыта? — Он простой рыцарь, но он предан и обладает превосходным чувством рыцарского долга. Возможно, из-за того, что он всю свою жизнь прослужил на Дальнем Востоке, его кругозор слишком узок, и это печально. Он никогда не видел ничего за пределами этих мест. Я думаю, что, увидев большой мир на Большом Совете, он сможет вдохновиться.
Просьба графа Консилиуса была необычной даже среди аристократов. Взять простого рыцаря на Большой Совет, чтобы расширить его кругозор... Ферда задумался, не был ли Арвен кровным родственником графа.
— Кем именно вам приходится Арвен? — Хе-хе, конечно же, мы совершенно чужие друг другу люди. Нас связывает лишь то, что однажды я увидел его на поле боя — встреча, которую я забыл, но которую он не забыл никогда.
У графа Консилиуса не было семьи. Точнее, все они были мертвы. После того как умерла его жена, а затем и сын, он отказался от повторного брака. А затем по собственной воле ступил на Дальний Восток. Для Консилиуса, у которого не было детей, Арвен, должно быть, стал как сын.
— Я понимаю. Я возьму Арвена с собой. — Благодарю вас за то, что потакаете бессмысленному упрямству этого старика. Есть ли еще что-нибудь, что вы хотели бы узнать? — Что вы думаете о том, чтобы вынести один вопрос на повестку Большого Совета? — Вопрос на повестку... Конечно, поскольку у вас равные полномочия, никто не станет возражать в открытую, но...
Его ответ был еще менее благоприятным, чем когда Ферда спрашивал о своем положении там. — Это может выйти за рамки неблагоприятного и привести к обратному эффекту. Вы скорее наживете себе врагов, чем союзников. — Мне всё равно. — Лицо Ферды ясно давало понять, что он принял решение. — Прошу прощения, но может ли этот покорный слуга узнать, что это за вопрос? — Я намерен спросить, правильно ли там называть Вальдрову злым драконом. — Вальдрову... — Консилиус рефлекторно приложил палец к виску. — Вы ведь знаете, что она не злой дракон, не так ли? — Конечно. Не могу сказать, что хорошо ее знаю, но я знаю, что по своей сути она не такая злая, как утверждают слухи. — Причина, по которой ее назвали злым драконом, заключается в том, что она не может подавить свою истинную природу. Разве это не так? — Так говорят... да. — Но что, если бы она смогла подавить эту кипящую природу? — Если бы она могла сдерживать свою жажду крови и не имела намерений причинять вред людям, она могла бы легко избавиться от ложного обвинения в том, что она злой дракон. Но лучше не возлагать на это слишком больших надежд. На Большом Совете не найдется никого, кто захотел бы встать на сторону Вальдровы. — Тогда мы просто изменим это. Конечно, если они до победного конца откажутся сдвинуться с места даже после моих объяснений...
Глаза Ферды наполнились жаждой убийства. — Им придется дать ответ или заплатить соответствующую цену, естественно.
Кадык Консилиуса тяжело дернулся. Это было то самое удушающее чувство, которое он испытал, впервые увидев Ферду. Это были глаза человека, который, не моргнув глазом, убил Тесалоса Волчера.
— Зал заседаний находится на территории Бланкароса. Прошу вас, давайте избежим любых ситуаций, где применяется насилие. — Не волнуйтесь. Я не дурак.
Ферда подпер подбородок рукой. Возможно, через месяц. На Большом Совете будут присутствовать аристократы в ранге герцога и выше, а также короли.
Представители абсолютных существ, способных перевернуть целую нацию. Он вступал в человеческое общество и, в то же время, в общество драконов. Было бы ложью сказать, что Ферда не чувствовал тяжести на своих плечах. Но он должен был это сделать. Ради этого Ферда и существовал здесь.
Ферда определился с тем, кто его будет сопровождать. Во-первых, как и просил граф Консилиус, это был рыцарь Арвен. И Джед Сваллоу, который отлично справлялся с ролью подставного лица.
Аристократам, присутствующим на Большом Совете, подобало приводить с собой еще троих человек, но Ферда не собирался набирать людей просто для количества. Брать с собой других лордов было не в его правилах, да они и не осмеливались просить его об этом.
Как раз когда он подумал о том, что они поедут втроем, к Ферде с неожиданной просьбой подошел один человек.
— Я буду сопровождать вас на Большой Совет. Это была Рури.
Ферда сказал ей: — Там не будет ничего вкусного. — Вы принимаете меня за свинью? — Собакосвинья—. — Скажете еще хоть одну странную вещь, и я снова сдеру с вас грязь.
Ферда закрыл рот. Она была из тех женщин, которые слов на ветер не бросают.
— По крайней мере, там не произойдет ничего, что могло бы нанести ущерб вашему достоинству, господин Ферда. Так вы позволите мне поехать? — Повторю еще раз: от того, что ты туда поедешь, не будет ничего хорошего. Я слышал, что Серебряный Ветер регулярно там присутствует.
Серебряный Дракон, Серебряный Ветер. Рури была Серебряным Драконом, унаследовавшим кровь Серебряного Ветра, а не Вальдровы. Отродья Серебряного Дракона ненавидели Вальдрову. Потому что она убила Серебряный Ветер. Даже регенту не будут рады, так что же они подумают о Рури, отродье Серебряного Дракона? Для них само существование Рури ничем не отличалось от существования предателя. Ей незачем было соваться туда, где она никогда не услышит ничего приятного.
Вопреки ожиданиям Ферды, что она всё поймет, ее реакция оказалась иной. — Именно поэтому я и еду. Услышав это, Ферда спросил с еще более серьезным выражением лица: — Тогда скажи мне ясно, с какой целью ты туда едешь. И не думай что-то от меня скрывать. — Голос Ферды стал жестким. — ...Я просто хочу обменяться информацией. — пробормотала Рури себе под нос, прежде чем ответить. — До сих пор я жила слишком изолированно от Серебряного Ветра. Нам нужно выяснить, затаили ли они всё еще злобу на вас, Госпожа. — Разве это то, что нам вообще нужно выяснять?
Рури была драконьим отродьем. И не просто отродьем, а Серебряного Дракона. А это значило, что она понимала образ мыслей Серебряных Драконов лучше, чем кто-либо другой. — Они не будут испытывать к Вальдрове никакой благосклонности. — Прошло уже много времени. Их ненависть могла утихнуть. — Когда дракон затаивает обиду, она не проходит. Вы и сами это знаете, не так ли?
Драконы никогда не отказывались от мести. Даже если тот, кто затаил обиду, умирал, цель этой мести передавалась из поколения в поколение. Серебряный Ветер никогда не простит Вальдрову. Такое искусное драконье отродье, как Рури, просто не могло этого не знать.
— Вот почему я просто хочу поговорить с ними.
Ферда посмотрел Рури в глаза. Она тоже хотела возложить свои надежды на некое «если».
— Нет. — Взгляд Ферды холодно подвел черту. Именно поэтому он не мог этого позволить. Потому что он знал: у этой надежды нет ни единого шанса сбыться.
— Мы едем втроем, так что оставайся здесь и послушно охраняй это место.
Тело Рури дрогнуло. Ее истинные чувства скрывались за тщательно поддерживаемым бесстрастным выражением лица. И всё же под ним чувствовалась глубокая обида.
— ...Понимаю. Рури развернулась и ушла, даже не поклонившись.
Ферда время от времени пробовал снова применить метод культивации. Вхождение в состояние концентрации и достижение пробуждения проходили безупречно. Но Красный Круг, который должен был его поддерживать, не вращался.
Если ему не хватало чувства мести, то нужно было наполниться им. Ради этого Ферда завидовал противникам сильнее себя и боролся с их статусом и властью. Но чем ему было заполнить это чувство сейчас? Каждый год, каждый месяц, каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Можно ли было утолить его, лишь глядя на нее и только на нее?
Какое нелепое слово. Жадность — это не жажда. Когда жажда исчезала, ее место занимала лишь еще бóльшая жажда. Если продолжать утолять эту жажду снова и снова, разум в конечном итоге превратится лишь в инструмент для удовлетворения желаний. Ферда жаждал мести ради самой мести и убил бесчисленное множество людей. Эмоции проистекали исключительно из собственного сердца Ферды. Вот почему чем отчаяннее он пытался разрешить эту эмоцию, тем больше была вероятность, что он собьется с правильного пути.
Он закрыл глаза и тихо погрузился в свой ментальный мир. Ее лицо. Его самым большим желанием было снова увидеть то лицо, с которым он столкнулся лишь однажды. Но Вальдрова не показывала ему своего лица. Она страдала от социальной тревожности.
Поэтому он стер эту мысль из своего разума. Иначе однажды это поглотит его.
— ...Медитация мне явно не подходит. Он был человеком, привыкшим скорее наполнять свой разум, нежели очищать его. Чем сидеть неподвижно и забивать голову иллюзиями, лучше было заполнить ее другими праздными мыслями во время прогулки. С этими мыслями Ферда поднялся со своего места.
Стояла поздняя ночь, луна клонилась к западу. Поскольку она опустилась к западу, за полночь должно было перевалить уже давно. Голубой лунный свет заливал безмолвный коридор. Ферда стоял у окна и смотрел на луну. Это было полнолуние.
Имя сорвалось с его губ, как выдох. Это было имя его матери. В ночи полнолуния он всегда думал о своей матери.
В детстве Ферда ненавидел ночь. Ему мерещилось, что в темных тенях таятся монстры и готовы наброситься на него. Конечно, он и сейчас не любил ночь. Всякий раз, когда Ферда, сам того не осознавая, оказывался в опасности, это всегда происходило ночью. И всё же, глядя на луну в эти ненавистные ночи, он находил одно из немногих утешений, что у него были. Луна, сияющая ярче всего в самом темном месте, была единственным способом вспомнить слабую улыбку матери.
До того самого момента, как его поглотила одержимость местью, он находил там свое утешение.
Его прекрасная мать, с золотыми волосами и голубыми глазами. Ферда наполнил свой разум этими мыслями. Он заполнил его присутствием своей матери, чтобы хоть немного отстраниться от своей одержимости и взглянуть на себя объективно.
Именно тогда это и произошло. Он услышал шаги, приближающиеся по длинному коридору.
В другом замке он мог бы предположить, что это стражник или рыцарь совершает обход. Но единственным человеком, который мог патрулировать замок Вальдрова, была Рури. А Рури носила костюм горничной, а не доспехи.
Ферда усомнился в собственной догадке. Не могло быть, чтобы нечто столь абсурдное произошло в такое время. Но приближающийся звук и вырисовывающийся силуэт постепенно убеждали Ферду.
То, что появилось из темноты, было доспехами всадника на драконе. Был только один человек, который мог разгуливать по этому замку в них.