Я женился на драконе, которого убил | Глава 34. Чаепитие
Я женился на драконе, которого убил | Глава 34. Чаепитие читать онлайн ранобе ранобэ новелу новеллу больше глав в тг https://t.me/ai_translations_novel / @ai_translations_novel
Глава 34. Чаепитие
Ферда был аристократом. Он родился в рыцарском Доме Роснова. Он носил титул виконта и был вассалом герцога Хьюстона. Как и подобает благородному рыцарскому дому, Ферда прошел строгую подготовку по базовому этикету. И хотя его изгнали из семьи под предлогом помолвки с Великой Герцогиней, он, преодолев все преграды, стал Великим Магом и достиг статуса, сопоставимого с высшей знатью. Таков был Ферда, и всё же он был бесконечно далек от высшего общества. Будучи незаконнорожденным ребенком в Доме Роснова, он не имел никаких перспектив, а когда стал Великим Магом, то и вовсе отказался от общения с другими.
«Я никогда не брал в рот ничего из того, что приготовил кто-то другой».
Едва не отравившись несколько раз, он перестал есть пищу, приготовленную другими. Это правило осталось неизменным даже после того, как он приобрел иммунитет к ядам. Вместо того чтобы выстраивать отношения, его стратегия заключалась в том, чтобы разжигать в людях ненависть и отбрасывать их за ненадобностью. Таким образом, это было первое чаепитие, на котором Ферда когда-либо присутствовал.
— Это комната отдыха, где вы и Госпожа сможете предаваться различным развлечениям после вашей свадьбы. Чаепитие пройдет здесь.
Рури первой привела Ферду на место встречи и всё подробно ему объяснила. Поскольку сопровождение Госпожи входило в обязанности Ферды, она позаботилась о том, чтобы он заранее ознакомился с обстановкой.
Ферда перевел взгляд на террасу. — Место, откуда виден запад. — Эта комната обустроена так, чтобы вы могли сосредоточиться исключительно на отдыхе.
Ощущения здесь и правда были иными. Даже в солнечный день Земли Демонов были окутаны мраком, невольно навевающим тяжкие думы, но здесь царил покой. Идеальное место, чтобы расслабиться, наблюдая за заходящим солнцем.
— И чаепитие состоится прямо здесь.
Два стула и столик были расставлены так, чтобы можно было любоваться видом с террасы. На столике стояли две чайные чашки по числу гостей, многоярусная этажерка, обработанная охлаждающей магией, и украшенные десерты. Они были изысканными и незнакомыми.
— Что это за выпечка? — Макароны, монбланы, эклеры... У них много названий. Я выбрала двадцать из примерно ста пятидесяти видов десертов, которые умеют готовить кондитеры при императорском дворе. — Понятно.
Ферда уже собирался оставить это без комментариев, подумав, что она, должно быть, приложила немало усилий, как вдруг задумался над ее словами. Она выбрала их сама...
— Значит ли это, что ты лично их пробовала? — Разве это не очевидно? — Все сто пятьдесят?
Когда он сделал на этом акцент, лицо Рури приняло оскорбленное выражение. — Я знаю, о чем вы думаете. Вы полагаете, я съела их все лишь ради того, чтобы удовлетворить свои собственные эгоистичные желания? — Разве это не очевидно? — честно ответил Ферда. Он сам видел, как Рури с удовольствием уплетала медовое варенье в Эсколлее, так что отрицать это было бессмысленно.
Брови Рури резко сошлись на переносице. — Какая оскорбительная мысль. Я провела масштабную подготовку к этому чаепитию. Я дегустировала и тщательно отбирала их снова и снова, размышляя, не упустила ли я чего. Труднее задачи и быть не могло, а вы этого не понимаете?
Звучало это не более чем как признание в том, что она съела триста десертов. Ее невозмутимое лицо было достаточно бесстрастным, чтобы полностью одурачить обычных людей. Даже подозрительный Ферда мог бы поверить в это непроницаемое выражение лица. Если бы она не совершила одну критическую ошибку.
— У тебя на губах сахарная пудра.
Услышав слова Ферды, Рури провела пальцем по губам. На пальце остался белоснежный порошок. Она взглянула на него, а затем как ни в чем не бывало отправила в рот.
— Мне нужно было лишь убедиться, не содержат ли они яд. Госпоже не может навредить какая-то дешевая отрава, но вы — человек, господин Ферда. — Понятно. — Вы мне не верите. Вы ведь не считаете меня свиньей? — Свиньей ты быть никак не можешь. Твоя преданность скорее подобна собачьей... если уж на то пошло. — Ферда слегка кивнул. — Выходит, ты собакосвинья. — Пожалуйста, попросите меня ударить вас хотя бы раз. Я вас умоляю.
Лицо Рури раскраснелось от раздражения. Ферда, не любивший боль, не видел причин для подобных просьб. Затем Рури взглянула на солнце и сделала шаг назад. Назначенное время неумолимо приближалось.
— Я пойду за Госпожой. А пока... — Рури бросила на него свирепый взгляд. — Пожалуйста, не прикасайтесь к этажерке. — Не волнуйся. Я ведь не ты.
Рури покинула комнату отдыха, чтобы привести Вальдрову. Ферда терпеливо ждал.
«Это будет наша вторая встреча».
Единственная встреча, которую помнил Ферда, сводилась лишь к тому, что он увидел ее лицо. На церемонии их первой помолвки он не увидел ничего, кроме ее подбородка, а когда она не смогла сдержать свою жажду крови, Ферда был слишком отвлечен, чтобы что-либо воспринять. Это был первый раз, когда им предстоял нормальный разговор.
Внезапно на него накатило чувство беспомощности.
«Что мне сказать ей первым делом...?»
Ферда коснулся рукой губ. Будь это обычная встреча, он мог бы просто естественно отдаться настроению. Но причина этой встречи крылась в тревоге Вальдровы. И у Ферды до сих пор не было ответа на этот счет. Поэтому он обратился за советом к человеку, обладающему некоторым опытом в этой области, — Джеду Сваллоу.
— Ты об этом? Лучше всего притвориться, что ты ничего не знаешь.
Джед Сваллоу. Человек, соблазнивший множество женщин, играя роль дамского угодника.
— Нет нужды оправдываться; просто покажи ей это своими действиями. Какой смысл поднимать депрессивную тему и понапрасну портить настроение, верно? Просто притворись, что ты ничего не знаешь, и постарайся оживить обстановку.
Ферда подумал, что в этом есть зерно истины. Было бы лучше извиниться за то, что заставил ее думать, будто она ему наскучила, но ей наверняка не хотелось, чтобы на чаепитии царила столь мрачная атмосфера.
«Возможно, притвориться незнающим — действительно лучший подход».
Удержать проблему от всплытия на поверхность тоже было одним из возможных методов. В конце концов, главным было сделать так, чтобы Великая Герцогиня Вальдрова не чувствовала тревоги. Ферда собрался с духом и стал ждать.
— Госпожа входит. — Голос Рури раздался из-за двери. В тот же миг дверь открылась. Ферда поприветствовал ее фразой, которую заготовил заранее. — Добро пожало... — слова Ферды застряли в горле.
Даже Ферда не смог скрыть растерянности при виде этого зрелища. Рыжие волосы и золотые глаза. Ее лицо было настолько прекрасно, что попытаться запечатлеть его на одной картине было бы оскорблением. Но ничего этого не было видно.
В открытую дверь входил рыцарь-дракон. Шлем и доспехи, созданные для того, чтобы пробуждать в людях инстинктивный страх. Конечно, в случае с Фердой страх сменился недоумением. В то же время эти доспехи вызвали у него чувство дежавю.
«Где я их уже видел? Ах, на церемонии помолвки». Это были те самые доспехи, в которых она была, когда опрокинула чашу с вином и ушла после того, как ей сделали выговор. А значит, внутри, несомненно, находилась Вальдрова.
Почему она пришла в этих доспехах? Ферда взглянул на Рури, стоявшую позади нее. Их глаза встретились. Рури посмотрела на него мгновение, а затем покачала головой. Это был жест, просящий его не задавать вопросов.
Закончив размышления, Ферда взял себя в руки и снова вежливо поприветствовал ее: — Рад встрече, мой король.
Ее руки скромно сложились вместе, а шлем с головой дракона слегка наклонился вперед. По манерам она напоминала неловкую юную леди, впервые вышедшую в свет.
Лязг, лязг. Она скованными шагами ступила на ковер, вошла внутрь и села напротив Ферды.
Скрииип—. Стул жалобно скрипнул. Несмотря на внушительный вес доспехов, стул выдержал и не сломался.
«Как будто ничего не произошло...» Вспомнив совет Джеда, Ферда открыл рот: — Я очень рад, что вы первой предложили устроить эту встречу.
Кивок. Единственным ответом был лишь кивок головы.
Повисло неловкое молчание. Казалось, всё вокруг замерло в этой тишине. Проступил холодный пот, и даже дышать стало трудно. Ферда с трудом снова открыл рот, пытаясь направить разговор в нужное русло.
— Эти доспехи к лицу величию дракона. Кивок. Она ответила еще одним кивком.
Он предложил тему, которая делала невозможным полное отсутствие разговора. Вальдрова сложила указательный и большой пальцы в кольцо. — Значит, вы были в добром здравии. Я рад.
Кивок. Ферда чувствовал себя так, словно умирал. Ему хотелось вздохнуть и хоть немного разрядить обстановку, но он не смел. Его напряженное сердце кипело, но давление внутри лишь росло, как в плотно закрытом котле. Тем временем Рури разливала заваренный чай по чашкам, безупречно играя роль декоративной ширмы.
«Дай мне хотя бы смочить пересохшее горло». Ферда взял свою чашку. «А если подумать, есть ли в шлеме отверстие для питья?» Ему вдруг стало интересно, как она с этим справится.
Она сидела неподвижно, опустив взгляд в пол. — Вы сможете пить в этих доспехах? — ...
Она потерла шлем, а затем постучала по области рта. А после внезапно вскинула голову, словно что-то осознав. Так ведет себя человек, который не продумал всё наперед.
Мах, мах! Она яростно замотала головой. Он чувствовал ее решимость ни за что не показывать свое лицо. Даже Ферде, который пытался поддерживать разговор так, словно ничего не произошло, стало тяжело выносить эту неловкую атмосферу.
«Она сама предложила чаепитие, но при этом ни ест, ни пьет...»
Было бы не так неловко, если бы она хотя бы говорила, но она отказывалась даже от беседы.
«Должно быть, она всё-таки злится».
Вальдрове дали понять, что она наскучила Ферде. А теперь он ведет себя как ни в чем не бывало, несмотря на то, что сам заставил ее тревожиться. Какой же он жалкий человек.
Именно поэтому Ферда решил извиниться перед ней. — Простите меня.
Лязг! Доспехи Вальдровы резко дернулись.
— Я заставил Великую Герцогиню волноваться, и при этом вел себя так легкомысленно. Какая глупость с моей стороны. Я должен был извиниться в первую очередь, но... — ... — Вы можете винить меня. Я был неправ, поэтому всё, что вы захотите сказать... — Д-дело не в этом!
Ферда вздрогнул. Ее голос гулко разнесся внутри шлема. В ее речи была запинка, но удивило его не это. А сам голос. Из-под шлема донесся тяжелый бас бывалого воина.
— Дело в том... Вальдрова, казалось, и сама испугалась своего голоса и прикрыла рот шлема.
— Дело в том... причина, по которой я, я не говорю... вовсе не в том, что я злюсь или что вы сделали что-то не так, господин Ферда.
Грозный рыцарь-дракон теребила пальцы, словно смущаясь. — Я-я просто не могла заставить себя з-заговорить с вами, господин Ферда... поэтому я не могла ответить, в-вот и всё... — Ах.
Только сейчас Ферда кое-что вспомнил. Рури рассказывала ему об этом на церемонии помолвки.
«Антропофобия». Ей было тяжело находиться в обществе людей. Точно. Даже зная это, почему он решил, что она злится? Он был слишком поглощен собственными заботами и забыл о том, какое бремя несет она сама.
— Прошу прощения. Это было необдуманно с моей стороны. Пожалуйста, простите меня. — Нет. И мне жаль... Я пригласила вас сюда и сама же замкнулась в себе... — Нет, я...
Они продолжали поочередно извиняться друг перед другом, пока разговор внезапно не оборвался. В повисшей тяжелой атмосфере Ферда не решался открыть рот. Он мысленно перебирал в голове магию, способную разрушить эту тишину.
— Эм... — Вальдрова, наконец-то обретшая дар речи, с трудом попыталась завести разговор. — Причина, по которой я надела эти доспехи...
Ферда стал ждать продолжения. — Рури говорит... что у меня всё написано на лице.
Услышав этот ответ, Ферда склонил голову набок: — Что значит — всё написано на лице? — Когда я принимаю человеческий облик... она говорит, что все мои эмоции отражаются на моем лице. Поэтому... когда я вижу вас, я не уверена, какое выражение примет мое лицо... — Она запиналась и мялась, прежде чем наконец закончить: — П-поэтому я их надееееела.
Конец фразы сорвался на дрожащий писк, и Вальдрова закрыла рот обеими руками. — Это так... глупо с моей стороны... правда?
Тяжелый голос воина слабо дрогнул. Ее действия говорили сами за себя. О том, как тяжело ей было скрывать свои чувства.
«Воистину...» Неспособность скрыть себя означает чистоту. Из-за своей чистоты, надевала ли она панцирь или пыталась говорить басом, она не могла скрыть ту истинную сущность, что жила в ее сердце.
«Прекрасна». Именно поэтому она была прекрасна.
Ферда ответил на ее вопрос: — Вовсе нет. Я тоже дрожу, даже сейчас, в это самое мгновение.
Вальдрова подняла голову и посмотрела на Ферду. Он почувствовал, как ее взгляд изучает его. — Лжец, — сказала Вальдрова. — Что? — Если бы это было правдой, вы бы не выглядели таким спокойным... Я запинаюсь на каждом слове, а вы выглядите совершенно нормально, господин Ферда. — Это потому, что я хочу произвести хорошее впечатление. Я заставляю себя притворяться, что не дрожу. — Вот как? — Она отреагировала так, словно не могла этого понять.
Раз уж Вальдрова призналась в своем смущении, настала очередь Ферды признаться. — Причина, по которой я не виделся с вами в последнее время, в том, что я тоже боюсь. — Чего боитесь? — В мане внутри меня таится тьма. — Тьма...? — Да. Во мне живет тьма. Поэтому я боялся, что она может навредить Вашему Высочеству. Вот почему... — Ферда снова посмотрел на нее. Ее голубые глаза сияли, как сапфиры. — У меня не хватало смелости встретиться с вами.
— ... Ответа не последовало. Услышав эти слова, Вальдрова нервно затеребила пальцы, то сжимая, то разжимая кулаки. Казалось, она пытается подавить какую-то эмоцию, нарастающую внутри нее.
— Господин Ферда... — И ее голос был сдержанным. — Вы... волновались обо мне? — Да. Это было самонадеянно с моей стороны? — Нет. Просто... я немного счастлива...
Только теперь он это увидел. Все ее движения были похожи на движения хрупкой юной девушки. — Это делает вас счастливой?
Устрашающий шлем слегка кивнул. — До сих пор, кроме Рури, я никогда не думала, что кто-то будет волноваться обо мне... Ведь люди считают меня сильной. И я действительно сильная. Но... вы боитесь, что я могу пораниться, господин Ферда, не так ли? Поэтому... как ни странно, это делает меня счастливой.
Она положила руку на грудь и взяла себя в руки. — То, что вы дали мне тогда... В тот день, когда она страдала от неконтролируемой жажды крови. — Я почувствовала то, чего не испытывала еще ни разу в жизни.
Вальдрова вернулась к воспоминаниям о том дне голосом, пропитанным эмоциями. — Мягкое тепло, разливающееся по моему телу... Я подумала, что если бы кто-то обнял меня, это было бы именно такое чувство. Разве может нечто подобное причинить мне вред? — Это... так? — Да.
Ее руки снова нервно зашевелились. Ноги переплелись. На фоне ее сурового голоса ее девичьи манеры выделялись еще сильнее.
— Я так счастлива просто находиться здесь вот так. Я так счастлива в это самое мгновение, сидя напротив вас, господин Ферда... Я так счастлива, что...
Голос Вальдровы внезапно оборвался. — Ах. Словно она вдруг осознала то, чего до этого не замечала.
— Вы в порядке? — Эм... простите, но... м-могу ли я, могу ли я сейчас уйти...? — Что? — М-мне кажется, если я останусь еще хоть на минуту, я, я... издам еще один, еще один з-звук, а это доставит вам н-неудобства, поэтому м-мне очень ж-жаль, ж-жаль...
Сильно дрожа, Вальдрова не знала, куда себя деть. — М-мне ооочень жаль! И с этими извинениями она спрыгнула прямо с террасы.
Ферда и Рури молча смотрели вниз. Высота была такой, что с первого взгляда казалась ужасающе далекой от земли. И всё же ни один из них не подумал, что Вальдрова могла пораниться. Рури, которая до этого стояла как предмет интерьера, открыла рот: — Что ж, думаю, будет справедливо назвать это чаепитие успешным.
Она закинула в рот один из десертов с этажерки. Ферда смотрел вниз, туда, куда она спрыгнула, обдумывая ее слова. «Верно».
И тут он внезапно понял. «Вальдрова была такой маленькой, скромной женщиной». Невинной женщиной, которая не могла даже толком посмотреть в лицо своему жениху. Такая женщина заставляла себя вести себя как король под тяжестью возложенного на нее бремени.
«Но мир не так прост». Он это тоже знал. Мир стремился растоптать даже эту бесхитростность, как будто она требовала от него слишком многого. Монстры, прущие на них. Коррупция Империи. Ее прошлое. Всё это постоянно испытывало ее на прочность и давило на нее.
«Я поклялся». Я буду защищать то, что она любит, и воплощу в жизнь то, о чем она могла лишь мечтать. И в конце концов имя Вальдровы переродится в символ радости, а не в синоним страха.
И для этого Ферде нужна была решимость. «Иногда нужно действовать смело». А если придется, то и жестоко.
Страх, что он может навредить Вальдрове, больше не мог поколебать его. Чувство долга стало топливом, вновь разжигающим в его груди сердце, которое успело остыть.
На следующий день Ферда вызвал Джеда и рассказал ему о своем плане. Выслушав его рассказ, Джед спросил: — Ты что, из ума выжил?
Это было крайне грубое замечание, но, на удивление, Джед выбрал именно эти слова после долгих раздумий. Настолько абсурдным был план Ферды.
— Ты хочешь сказать, что собираешься ограбить склад Империи?