Главы 14 и 15
Глава 14. Особенности трансфигурации
Была ночь. В темноте уже не было видно ни парк, ни мощеную дорожку, ни старые тисы. Но Драко знал, что они там. Как и кованые ворота, через которые он зашёл в поместье. Ветер приносил с улицы аромат роз. И хотя Драко не мог увидеть их в темноте, он знал, что в саду что-то изменилось. И аромат сказал ему, что розы зацвели. Он лишь отдалённо напоминал аромат того сада, но сердце откликнулась. Драко захотелось обнять маму и сказать, что он её любит. Но дома все же уже спали. А наутро такие порывы всегда проходят.
Он собирался уже пойти на кухню приготовить себе сэндвич, но вспомнил про Типпи. Он позвал его, и в этот раз эльф появился. Драко попросил принести ему еды.
Он чувствовал, что в доме тоже что-то изменилось. Завтра утром он решил осмотреть дом. А потом он вспомнил, как когда-то играл здесь на фортепиано с Гермионой. Ему захотелось вызвать Патронус и сказать ей… да хоть что-нибудь сказать — просто чтобы услышать ее голос. Но было уже очень поздно. И он не был уверен, какой эффект произведет его дракон в доме Уизли…
Когда отец узнает, что он пригласил на бал не чистокровную девушку, а маглорождённую Гермиону Грейнджер, он придёт в бешенство. Ну и взбучку отец устроит ему! Драко заранее был готов к разговору с отцом, уж он-то наверняка в курсе всех новостей в школе.
Наутро Типпи разбудил его и позвал на завтрак с родителями.
Драко переоделся в свой самый лучший костюм, зачесал волосы.
Портреты на стенах приветствовали его, когда он шел в гостиную, где эльфы накрыли завтрак.
Цветы на столе — лиловые розы, которые так любит мама. И новые шторы. Вроде все в порядке. Отец сидит с газетой в руке, мама хлопочет у стола. Несколько слов — о том, о другом. Пока отец не откладывает газету и не говорит:
— Как твоя учеба, Драко? Директор прислала мне личное письмо, что у тебя проблемы с изучением трансфигурации.
Драко смотрел на отца, а видел изображение на портрете из своего путешествия. И пока отец продолжал его отчитывать, он едва слушал его.
— Твой папа бросил пить, пару недель назад, — шепнула ему мама. И Драко вздохнул облегченно. За мать он был рад даже больше, чем за отца. Во время войны пьяный отец был невыносим, а после стал совсем жалким зрелищем. Драко только тут заметил, что отец и выглядит лучше, и в его голосе появились знакомые властные нотки.
— Да, у меня были некоторые проблемы с учебой, — сказал он.
— И что ты собираешься делать, Драко Люциус Малфой? — спросил отец.
— Я уже подтянул трансфигурацию, папа.
— Я знала, что мой сын очень способный, — улыбнулась Нарцисса.
— Мне помогла одна ученица, — добавил Драко, зная, что до отца все равно дойдет правда.
— Вот как, — Люциус посмотрел на Драко сверху вниз. — Позвольте узнать…
— Дорогой, твой чай готов, — Нарцисса поставила перед Люциусом чашку с дымящимся чаем.
— О нет, позвольте узнать, кто эта девушка, которая знает трансфигурацию лучше моего сына, — голос Люциуса звучал громогласно. Его взгляд не означал ничего хорошего. Для Драко — ничего. И он ведь ещё не знает, что эта девушка — Гермиона Грейнджер!
— Дорогой, какое это имеет значение? — Нарцисса протянула отцу его любимое печенье.
— Конечно, имеет. Я и так страдал шесть лет из-за того, что мой сын уступает в учёбе какой-то гряз…
— Тише дорогой, сейчас так нельзя говорить, — шепнула Нарцисса.
Отец явно был с этим не согласен, что хорошо читалось на его недовольном лице.
— Да, я терпел шесть лет его учёбы, и все ради того чтобы какая-то маглорождённая волшебница оказалась умнее моего сына. Хорошо хоть выродок Уизли…
— Люциус, дорогой… — шепнула Нарцисса снова.
— Хорошо, хоть сын Артура Уизли — Рональд уродился полным идиотом! Поэтому мне не пришлось краснеть за Драко вдвойне! Конечно, я должен знать, кто эта девушка. Я должен знать кто помогает подтянуть учёбу Малфою!
Люциус отпил чай. А Драко решил, что сказать ему всё-таки придётся. Он откинулся на спинку стула, изображая полное безразличие и абсолютную уверенность в себе.
— Это Гермиона Грейнджер, — произнес он.
— Чай горячий! — взревел он. — Я обжег язык.
— Прости дорогой, я налью новый, — сказала Нарцисса. Подождав когда Люциус откашляется, она продолжила ласково и с гордостью в голосе, как умела говорить только его мама: — Ты же понимаешь, как нашему сыну повезло, что он выбрал героиню войны своим помощником.
— Да, милый, Драко унаследовал твой ум и твою рассудительность, и твое умение управлять ситуацией, — сказала Нарцисса, потом она повернулась к Драко и добавила: — Сынок, ты восхитительно справился с трудностями.
— Хитрость и изворотливость — это качества Малфоев, — смягчился Люциус. А Драко не смог бы сказать отцу, что его хитрость и изворотливость чуть не разрушила их жизни.
Мама снова поднесла отцу чай, но теперь, попробовав его, он остался доволен.
— Ты отлично придумал, как восстановить нашу репутацию, — добавил Люциус.
— Конечно, дорогой, наш сын знает, что делает, — шепнула отцу Нарцисса.
— А ещё я пригласил её на бал, — выпалил Драко, решив одним махом решить все проблемы.
— Тебе не кажется, что ты переборщила с кипятком, дорогая, — прошипел Люциус. Он впился взглядом в Драко: — Ты пригласил Гермиону Грейнджер! — глаза Люциуса сверкали. — Вы выйдете танцующими на всех снимках в «Пророке»! Везде! Мой сын и…
— Наш сын и героиня войны, — подсказала Нарцисса. — Ты молодец, сынок. Это очень хороший выбор.
— Папа, если вы не против, я бы хотел посмотреть, как идут дела дома…
— Иди. Иди, пока я… — Люциус взялся за трость.
— Выпей чаю, любимый, — предложила отцу Нарцисса.
Он шел по дому, замечая, что все здесь неуловимо изменилось. Кое-какие вещи исчезли, появились новые обои. Его предки на портретах больше не шипели ему вслед, а радостно приветствовали. И весь дом выглядел немножко другим. И только Драко знал, почему так произошло.
— Типпи, — спросила он эльфа, который спешил с подносом гостиную. — А что случилось с подвалом?
— Родители мистера Драко распорядились убрать всё, что там понаставил чёрный маг без носа.
— Драко, дорогой, — его догнала мама. Драко не знал, как мама это делает: она никогда не спешила, не торопилась, ходила медленно и очень прямо, но почему-то всегда успевала вовремя. — Ты уже видел парк? — спросил она.
— Все старые розы сгнили, а на их месте выросли новые. Ты не представляешь, как там сейчас красиво!
— Я даже подумала, что нам стоит открыть парк для публики. Слишком обидно, что люди не видят такую красоту. Как ты считаешь?
Странно было слышать это от мамы. Это могла предложить Гермиона, которой всегда казалось, что она могла дать другим больше тепла. Но, оказывается, война изменила и холодную, надменную Нарциссу.
— Я тебя люблю, — ему стоило усилий сказать это, ведь в их семье не было принято говорить теплые слова. — Прости, что не приезжал так долго.
Мама обняла его в ответ. А потом они отправились в парк, и Драко знал, что они сейчас там увидят.
Гермиона завершила накладывать чары на волосы. В этот раз она не стала их выпрямлять, оставив небольшую естественную волну. Платье висело на вешалке, терпеливо ее дожидаясь. Гермиона переоделась и посмотрела на себя в зеркало. Это платье опять напомнило ей что-то, и ей захотелось поскорее увидеть Драко. Хотя она до сих пор не могла поверить в то, что они встречаются. (Они же встречаются?)
Когда Гермиона вошла в гостиную, Парвати уставилась нее, открыв рот.
— Я сначала тебя даже не узнала, Гермиона, — воскликнула она.
Джинни тоже была в гостиной вместе с Гарри, Роном и Анжелиной. На ней тоже было вечернее платье — глубокого зеленого цвета. И выглядела она в нем очень эффектно. Джинни увидела Гермиону и стала пожирать ее глазами.
Рон замолчал, увидев ее. А Гарри сказал, что она выглядит отлично.
— Шикарное платье, — восхитилась Анжелина. — Где ты его купила?
— Ты такая красивая, — сказала Парвати.
— Наверное, влюбилась, — пошутила Анжелина.
Джинни ничего не сказала. И хотя Гермионе именно от нее хотелось услышать комплимент своему платью, она понимала, что его не будет. Это, конечно, было очень обидно. И чуть не испортило настроение. Как всегда бывает: была бы бочка меда, а деготь там откуда-то появится.
— Ты похожа на принцессу, — простодушно продолжала Анжелина, не замечая, с каким недовольным выражением лица на Гермиону смотрит Джинни.
— Жаль только, что вместо принца будет жаба, — подал голос Рон. — Ой. Я хотел сказать «хорек».
— Ладно, я пойду. Я обещала помочь Минерве Макгонагалл перед официальной частью. До встречи на балу.
— Увидимся! — сказал Гарри. Рон что-то промычал. А Гермиона выпорхнула из гостиной.
Очень скоро она перестала думать о недовольстве Рона и Джинни. Сегодня был ее день, и она не собиралась портить его.
Шаг за шагом. Приятное волнение. Мурашки по всему телу, но не холодные и злые, которые обычно предупреждают об опасности, а нежные и приятные. Предвкушение чего-то очень хорошего. Воодушевление и трепет. Портреты шептали ей, какая она сегодня красивая. Гермионы сама чувствовала, что сегодня её момент. Но слова Джинни, что Малфой ее бросит прямо перед балом, все равно лезли в голову…
Гермиона подошла к лестнице и увидела, что у подножия стоит Драко. В его руке розовая орхидея. Он в чёрном фраке, светлые волосы зачесаны назад. Гермиона поймала его восхищенный взгляд. Совсем как в тот раз на Святочном балу, когда он аж онемел, увидев ее. Только теперь… теперь они идут на бал вместе. Он сделал движение палочкой — и орхидея в его руке превратилась в лиловую розу с серебристым отливом.
Драко увидел ее и замер. Она была такой красивой в этом платье цвета лиловый розы. Лиловые розы часто стояли на столике в гостиных Малфой менора. Мама говорила, что этот цвет великолепно сочетается с шелковыми зелеными обоями. Драко тогда было наплевать и на розы, и на обои — он думал о Ромильде Вейн, которая подарила ему поцелуй, а ещё Грег притащил в поместье детёныша гиппогрифа, и Драко нетерпелось посмотреть на него. Гиппогриф улетел очень скоро — отношения Драко с гиппогрифами всегда были очень натянутыми. Ромильда резко переключилась на Поттера, который вдруг стал знаменит и всеми любим. Тогда как его отца посадили в тюрьму, а ему самому досталась Темная метка и задание, которое вытрясло из него всю душу.
Но теперь в Малфой меноре снова расцвели розы. Все эти скрюченные и сухие, брошенные всеми кусты с потемневшими листьями, которые чернели в парке Малфой менора во время войны, снова ожили и расцвели. И в этот его приезд букет лиловых роз снова стоял в гостиной. А теперь Гермиона в платье лилового цвета напомнила ему розу. Тогда, в магазине, она была прекрасна в этом платье. Но он не успел ее рассмотреть и даже не смог бы назвать правильный цвет платья. Теперь он его видел: припыленный сиреневый, как розы из его сада. До этого момента Драко и сам не знал, что этот цвет и эта роза что-то для него значат. Пока он не увидел Гермиону.
Она улыбнулась. И тогда Драко трансфигурировал орхидею, которую принес, в лиловую розу. Не зря же они занимались каждый четверг.
Гермиона повернулась в одну сторону, потом в другую, чтобы Драко мог рассмотреть её. Улыбка не сходила с ее губ. А потом она начала спускаться. Мимо по лестнице пролетел Дин, за ним Симус. Это отвлекло на мгновение, но Драко и Гермиона были оба в другом измерении, где не было никого, где они были одни. И их улыбки были только друг для друга. Гермиона спускалась медленно, очень медленно, или ему это только казалось. Когда она наконец подошла, Драко протянул ей розу.
— Я видела, что ты пришёл с орхидеей, — сказала она. — Как она превратилась в розу?
Гермиона поднесла розу к носу. Драко прежде не обращал внимания, каким тонким и красивым был ее аромат. Но теперь он чувствовал его. И даже запах духов, которым была наполнена лестница, не могли затмить этот запах. Гермиона несколько секунд принюхивалась, а потом положила розу за пояс — и теперь её наряд был полным.
Она была сама, как это роза, — тот же аромат, изгибы и нежность, шелк платья, как шелк лепестков. Драко вряд ли смог бы описать словами все, что чувствует. Хоть он написал стихи о Роне Уизли на пятом курсе, поэтом он не был, чтобы красиво выразить свои чувства. Но мысли о том, что Гермиона и роза очень похожи, сейчас звучали внутри.
Она была такой красивой, что Драко ощутил трепет, когда она поравнялась с ним. Такой трепет он испытывал лишь однажды много лет назад, когда впервые влюбился. И это была она. У него было много прикосновений, но никогда ещё он не чувствовал то, что чувствовал в сейчас.
Может, и в нем что в нём есть что-то особенное? Что-то хорошее. Да, он не Поттер и никогда им не станет. Он не спасёт мир и не станет героем. Но однажды он смог спасти ее. Может, он не принц из сказки, но именно с ним она идет на бал.
И может, он способен на что-то, чего пока о себе не знает?
Он тоже способен сделать что-то хорошее. Не только для себя и своей семьи, но и для других.
Все эти мысли промелькнули в голове, как шепот. Они промелькнули так быстро, что он бы их вскоре забыл. Но то, как Гермиона взяла его за руку, и её взгляд сказали ему, что она тоже знает, что в нём есть что-то особенное, — что-то, из-за чего она сейчас была с ним. И он уже это не забудет.
А потом Гермиона опустила взгляд и Драко понял, что она тоже ужасно смущается.
— Ты очень красивая, — сказал Драко, — как роза.
— Никогда не надо слушать, что говорят цветы. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматомЦитата из «Маленького принца».
Мимо прошли еще несколько учеников, и все уставились на них.
— Как ты думаешь, какие заголовки появятся завтра о нас? «Гермиона Грейнджер и бывший Пожиратель Смерти — предательство золотой девочки или хитрый ход?» — Драко спародировал голос Скитер.
— Или «Драко Малфой пытается обелить свою репутацию, придя на бал с «Золотой» девочкой», — поддакнула ему Гермиона.
— Пусть пишут, что хотят, — сказал Драко. — В моем мире заголовок будет таким: «Любовь видно не глазами, а сердцем».
Гермиона вспыхнула. Драко ждал. Ждал, когда она посмотрит на него и ответит. Ждал, что она поняла, о чем он говорит.
И когда ее карие глаза встретились с его, она ответила:
— Именно такой заголовок был бы и в моей газете: «Любовь видит сердцем, а глаза слепы».