Она. Глава 1
Начало
Ванная. Журчащая из-под крана вода приглушала остальные звуки, в том числе и мелодичный, что-то не очень внятно бубнящий, девичий голосок. Баночки разного калибра, выставленные по периметру ванной, вполне успешно защищали девушку от внутренних сомнений, а этикетки на баночках говорили о довольно молодом возрасте их подопечной. Воздушная пена, постепенно захватывающая пространство в ванной, все ближе приближалась к своей цели – микромассаж пузырьками определённо важных для девушки мест. Аромат же от пены, вобравший в себя разноцветье летнего луга, все больше захватывал пространство вокруг девушки, погружая ее в безмятежность. Наушники, более пёстрого, чем ванная комната цвета, как и положено, наполняли девушку движением и воодушевлённым настроением, проигрывая любимую музыку. Периодами она подпевала, периодами подтанцовывала головой и руками, а в особо удачных моментах даже подыгрывала ногой в такт музыки. Все в этой комнате служили ей. Два полотенца, послушно висящие на сушилке, топорщили свои уголки, не пересекаясь меж собой. Для них, как для чопорных дворецких, было важно угодить своей хозяйке. Чтобы стоило только протянуть руку, не привставая на цыпочки и совсем уж не наклоняясь, как полотенце само оказывалось в руке. Коврик - самый послушный, верный, умный мальчик! Лежал аккуратно на подступе к ванной и из-за всех своих сил старался как можно дольше оставаться тёплым и сухим. Расчёска, словно придирчивая, но заботливая горничная, лежала на раковине в ожидании пожеланий хозяйки. Расчёска была столь умелой, что каждый волосок всегда располагался на своем месте. А зубчики - вышколенные служки, всегда были чисты и тянулась приступить к своим обязанностям.
И только новая резиночка для волос с деревянной брошкой, в смятении лежала по соседству с расчёской, не понимая хочет ли она сегодня спрятаться или приветливо дождаться своей хозяйки.
Принимающая ванную юная особа, ещё в раннем детстве поняла, что каждая вещь нужна для чего-то определённого, но только недавно она научилась ещё и убеждать вещь в её предназначении. Да, выходило это у неё не с первого раза, но затрачиваемые усилия всегда оправдывались примерным поведением вещей. Так и для новой резиночки она как-то не поленилась раскрыть ей её предназначение:
- Каждый! Каждый должен быть на своём месте и выполнять свою задачу! Ясно? Вот смотри, резиночка, это коврик. Да, его роль не столь блистательна, как твоя, но очень важна для меня! Для моих ножек. И по секрету тебе говоря, мои ножки очень его любят! Честно-честно! Он для них как летний луг, прибрежный песочек, ручеёк, и все вместе взятых. Представляешь?
- А вот там вот стоит Угрюмый Винни. Уставший от внимания людей уличный музыкант, что с неприязнью и исподлобья смотрит на окружающих, так и говоря своим внешним видом "Как же я устал от всех вас! Чёрт бы вас побрал!". Но все кто с ним знаком, знают, что в душе он очень добрый и отзывчивый! И тебе он определённо понравится! Вот увидишь! Стоит ему только заиграть, как всё вокруг исчезает! Остаётся только музыка и её музыкант... А знаешь, за что я люблю его больше всего? За то, что он один из немногих, кто помнит другой мир... Тот самый, старый... Он мне очень помогает, и он это знает, иначе стал бы он со всей своей усталостью всё так же воспроизводить мои любимые пластинки? Он нужен мне...
- Понимаешь, резиночка? И ты нужна меня! Без тебя мои волосы разбегуться кто куда и эта строгая мадам расчёска будет вновь недовольна. А мне не очень по нраву выслушивать её длительные причитания и негодования от спутанности моих волос. Ну и скажи мне, пожалуйста, кто? Кто увидит твою красоту, если ты вновь где-нибудь спрячешься? Неужели тебе не терпится как можно скорей похвастаться всем своим неотразимым внешним видом?
- Каждый! Каждый из вас для меня очень дорог! Не расстраивайте и не обижайте меня, пожалуйста! Любите и защищайте! Я очень нуждаюсь в вашей поддержке! Помните, вы в ответе за меня!
И, удивительное дело, они все слушались ее. Каждая вещь не только знала, что ей нужно делать, но и стремилась это сделать лучше других. На что, в ответ, она была им за это безмерно благодарна. Она дарила вещам смысл, получая взамен их заботу.
Приведя себя в порядок и, укутавшись в полотенца и в кокон внутренней гармонии, она открыла дверь.
Дверь. Наверное, каждый, кто хоть раз видел в своей жизни дверь, сталкивался именно с подобной дверью. Сплошная. Будто из дерева. Вроде есть какой-то узор. Или просто формы каких-то фигур. Белого или около того цвета. Но именно эту дверь отличали от всех других остальных две вещи. Первое – это два талисмана: небольшое выцарапанное сердечко в верхнем углу, как защита и напутствие на день, и пробитая с внешней стороны ударом ноги дырка на уровне колен, как напоминание о глупостях внешнего мира. И второе – это зародившееся самосознание стража ванной комнаты. Великого и могучего защитника, что разделяет два мира, не позволяя пересекаться им без воли хозяйки.
Взгляд. Внешний мир. Музыка. Все правильно.
Взгляд. Граница. Сегодня будет все правильно.
Шаг. Граница. Проверка на прочность ритуала. Держится.
Взгляд. Выше. Голову тоже выше. Улыбнуться. Сегодня все получится!
«Стоп! Ноги – холодно ступням.» - взгляд с непонимающим волнением опустился вниз – «Тапочки!». Разглядывая свои босые ноги, она начала истерически метаться в своих мыслях между «Что делать?» и «Как так получилось?». Неотвратимо накатывала паника и давящее осознание беспомощности, выдавливая из девушки всю безмятежность цветущих лугов. "Вы! Вы! Где вы-ы?" боль утраты и ужасающей несправедливости наполняли глаза слезами, а рот - зарождающимся молчаливым криком. Оседая на пол, уничтожающе зажимаясь внутри своего задыхающегося тела, сознание девушки искало спасения, мечась мутным взором между пятнами окружающих ее цветов. Сознанием она тянулась вверх, к талисману в виде сердца на Двери, но из-за нехватки воздуха её все больше тянуло вниз. Неистово желая "Опять? Нет-нет-нет! Я не хочу-у", но заваливаясь и отключаясь, её взор все же споткнулось об нечто новое - белое пятно под дверью, вселяя надежду и удивление в её меркнущем сознании. Удерживая на грани, спасаясь, не позволяя уйти в бессознательную истерию, мозг девушки держал её, переводя всю её на это белое пятно.
Рациональность. Сколь крепок не был бы мир, сколь мало нужно, чтобы его разрушить. И столь же мало нужно, чтобы его оживить.
Постепенно, шаг за шагом, к ней возвращалась рациональность, передавая ей бразды правления над телом. Включилось ощущение наличия тела, затёкшей правой руки, неудобно зажатой об дверной косяк. Ощущение тяжести в подвёрнутой ноге. Вернулся запах лета из ванной и звук от наушников, оглушая от неожиданности задорной композицией. Сосредотачиваясь на дыхании, она возвращала себе саму себя, не позволяя окончательно разрушить утренний ритуал. Сняла наушники.
- Мальчики. П-п-пока не до вас. Извините меня и не обижайтесь. Пожалуйста! У меня есть просто серьёзный разговор к тапочкам. – переведя взгляд с опущенных на пол наушников на тапочки, видневшиеся из-под двери, продолжила она, обращаясь уже непосредственно к провинившимся.
- Ну и как это понимать? Вы понимаете, как сильно вы сейчас виноваты, оказавшись по ту сторону Двери? По ТУ сторону. Вы где должны были, прижавшись друг к другу, меня дожидаться? Здесь! Со мной рядом! Понимаете! Со мной! Рядом! Рядом! Рядом со мной! Рядом! – повторяла она из раза в раз, начиная раскачиваться, прижимая тапочки все крепче к себе. – Вы должны быть Рядом!
Не удержавшись здесь, она разрыдалась. Тихо, чтобы никто не услышал. Но очень громко! Чтобы за раз и до суха.
- Ладно. – периодически еще всхлипывая, спустя какое-то время продолжила она. – Я прощаю вас! – Всхлип. – Не расстраивайтесь! Это не ваша вина. – Всхлип. – Я знаю, что вы меня никогда не предали бы. – Всхлип. – Идите уже скорей к ножкам, а то им холодно. – Всхлип.
Обулась. Подобрав наушники, поднялась. Отблагодарила взглядом сердечко. Опустила взгляд на дырку. Все как и было. Все так и будет. Война внутреннего и внешнего мира. Почти улыбнулась. Шаг. Проверка. Аура защиты похоже что ещё осталась.
Пройдя в комнату, скинув полотенца на кровать, открыла шкаф. Пробежала взглядом по платьишкам, опросила каждое из них «Хочешь?». Но ни одно из них сегодня ей не отвечало. Закрыла шкаф. «Тогда кто хочет?». Оглядела комнату. Дверной проём, стена, окно батарея стол, у стола стул, на стуле ничего. Зеркало. В зеркале переступившее юность стройное с оттенками худобы тело: всё ещё манящее девичеством, но уже понимающее правила заботы. «Красивая?». Покрутилась на месте то плечиками, то попой, а под конец и всем телом. Ей важен был ответ. «Я думаю,» - повторяя за кем-то сказанные слова – «что вы, молодая особа, весьма привлекательны!». Улыбнулась. Шлёпнула себя за ягодицу – «Ай!», но улыбнулась ещё раз. Посмотрела вновь на кровать: полотенца, пижама. Пижама говорила, что хочет, но сейчас не её было время.
- И что же мне надеть? – вслух спросила она.
- Раз никто из вас предателей сегодня не хочет, то я решу сама! Ты – нет, ты тоже нет, и ты мимо. А тут что у нас? – взглянула на полку под платьями. – О! Это то, что нужно!
Спрятавшись под платьями, двумя раздельными стопочками, лежали джинсы и кофточки с футболками.
- Любование мной отменяется. Сегодня я сама серьёзность.
Закончив и с этой частью ритуала. Собравшись, стоя пред закрытой входной дверью, глядя на тёмную её поверхность, она готовилась впустить себя во внешний мир. Если выход из ванной комнаты был ритуалом, где она принимала в себя внешний мир, то выходя из квартиры девушка читала небольшую считалочку, дабы убедиться, что ничто в ней не мешало бы быть вне дома: «Ключи, сумочка, в сумочке телефон, крем – мой маленький спаситель, наушники. Свет везде выключила. Сегодня я не гладила и ничего не готовила. Вода не капает. Вроде всё. Взгляд. Вверх. Голову тоже. Улыбнуться!»
- Здравствуйте, Мария Евгеньевна! Как ваши успехи?
Вопрошающий, а его она про себя называла именно «Вопрошающим», так как он только и делал, что что-то спрашивал и спрашивал, и никогда не давал правильных ответов, в этот раз стоял у книжной полки каким-то взвинченным и раздражённым. Складывалось ощущение, что расставляя книги в определённом порядке, он пытался успокоится.
Она не рада была к нему ходить, но она дала обещание. А к обещаниям Мария относилась трепетно. Всегда спрашивала, в особенности с вещей, и сама всегда выполняла свои обещания.
Ей здесь не нравилось ничего: ни сам вопрошающий - не смотря на привлекательный внешний вид и даже почти спортивное телосложение. Он казался ей излишне спесивым, каким-то неоправданным. Подчёркнутая ранняя седина, всегда пёстрые с длинными рукавами рубашки, всегда разных цветов брюки и всегда не понятно в носках он или без. Ни его взгляд. В спокойствии он отдавал какой инертностью, обыденностью. Но когда вопрошающий погружался в эмоции его взгляд радикального менялся в какую-то одержимость. Ни его вещи – не смотря на порядок в комнате, они не были преданы ему и каждая из вещей творила что заблагорассудится: книги могли стоять вверх ногами, одинокая картина висела где-то с краю, прячась от взглядов и от фантазий, шкаф стоял в углу через всю комнату от стола, будто наказанный. Стол и вовсе занимал треть комнаты. Она так и читала в их мыслях, что они не понимают кто они и что им делать. "Бедненькие…". Ей казалось, что ни он, ни его взгляд, ни его вещи не знали себя, от чего каждый раз ей хотелось от сюда уйти. Или навести порядок. Ей нравился порядок, а тут была полная гармония хаоса.
- Удалось ли вам в этот раз выполнить хоть одну из рекомендуемых мной практик? – дополнил он свой вопрос, поворачиваясь к ней лицом, держа в руках ещё несколько книг. Не смотря на то, что он приветливо профессионально улыбался, его взгляд ей показался каким-то буйным. – О! Я смотрю сегодня вы, Мария Евгеньевна, приняли решение быть особенно, ммм… Сокрытой?
- Нет. – буркнула она, ни на что, не обращая внимания, плюхнувшись в его гостевое кресло.
- Весьма интересно! – положив книги на край стола, он прошёл к своему рабочему креслу, но садиться пока не спешил. – И что же именно пошло не так?
- Я сорвалась. – буркнула она скорей уже больше на себя. – На тапочки.
- Я так понимаю, что вы последовали моему совету, и тапочки оставили снаружи? За дверью?
- Да. – продолжала бурчать она, не спеша идти на контакт.
- Они от меня спрятались! Они не выполнили своё обещание ждать меня и заботится! Я открыла дверь, а их там не было! Не было! Я открыла эту дверь, эту чёртову дверь! Делаю шаг, и холодно! Там ничего не было! Не было! Не было! – вспоминая весь тот ужас, она начала погружаться в утро. – Не было! Не было! – продолжала она, начиная раскачиваться, пытаясь притушить слезы и крик.
Смотря на нарастающее истерику, вопрошающий, что на самом деле был близким другом её родителей, и что так же давший обещание её матери помочь ей справится со стрессом, ударил со всей силы книгами об стол, от чего громкий хлёсткий звук выбил её из ритма. Он посмотрел ей прямо в глаза, голубые весенние, чуть утопленные в озёрах слез. В них читался страх и бесконечная скорбь. И что-то ещё, что никак он не мог зацепить, распознать... Это была их не первая встреча, но каждый раз все заканчивалось паникой и успокаивающими ритуалами. Он верил в то, что она сможет побороть источник тревог внутри себя, что она справится, но он не мог подступится к ней. Он дал обещание её матери, что поможет ей, но как помочь человеку, что не желает помощи?
- Смотри на меня! – Громким, отчётливым голосом глядя ей прям в глаза начал говорить он. – На меня смотреть! – вновь хлёсткий удар книгами об стол. - Прямо в глаза! А теперь слушать меня внимательно! Я дал обещание! И я его выполню, хочешь ты этого или нет. Ты приходишь ко мне, устраиваешь истерику, уходишь домой, вновь устраиваешь истерику. Ложишься спать, просыпаешься и вновь истерика! Тебе не надоело?! – и ещё раз книгами об стол. Хлёст! – Я тебя спрашиваю, Тебе! Не! Надоело?! Ты молодая, красивая, девушка! В тебе плещется жизнь и бьёт неиссякаемым бурным потоком, и вместо наполнения его радостью и счастьем, ты из раза в раз наполняешь его ядом и горестью! И ладно, - Хлёст! – если бы ты отпускала его во внешний мир, но ты всё! – Хлёст! – Всё! – Хлёст! – Держишь в себе! Каждый раз захлёбываясь, - откуда-то из-под стола раздался жалобный еле слышный «Мяу». Наполненными от неожиданности ужасом глазами, она было опустила взгляд на источник звука, но вновь послышался этот бешённый хлёсткий удар Хлёст! – На меня смотреть, я сказал! – Вскрикнул он, распыляясь еще больше. – Раскрой же, мать твою, себя! Сколько можно…
«Нет, не показалось! Ещё раз и ещё. Там точно котёнок.» Уже не слушая его слова, она прислушивалась к мяуканью. Каждый раз как вопрошающий повышал голос или бил книгами по столу, кто-то из-под стола начинал испугано мяукать. «Точно-точненько котёнок! Ой! Он же делает ему страшно!». И вновь начала накатывать паника, задрожали пальцы, вжавшись в кресло, она закрыла глаза, пуская ручейки накопившихся слезинок, и из-за всех сил постаралась в разгараемом изнутри крике добавить смелости и мольбы:
- Хвааааааааааааааааааааааааааааааааатит! – прервала она тишину, что Георг успел воцарить за мгновение до ее выкрика.
Она вскочила с кресла, подбежала к столу, залезла под стол, крутя головой в поисках котёнка, нашла коробку у ног вопрошающего, залезла в коробку рукой и головой, оставаясь при этом на четвереньках под столом. Маленький, испуганный серенький комочек, пытаясь укрыться хвостиком с белым кончиком, жалобно посмотрел на неё и вновь мяукнул: «Мяу!». Разрыдавшись, она схватила его, попятилась назад, вылезая из-под стола, ударилась головой, зарыдала от обиды ещё горше, и просто села на пол, поджав к груди ноги, положив на них котёнка, крепко обнимая его всем телом. И плакала, не понимая за что всё это?
В какой-то момент он подошёл к ней, сел рядом и обнял.
- Прости меня, пожалуйста, Машенька. Я не хотел тебе делать больно. Быть может ты меня сейчас ненавидишь... Со временем, я уверен простишь. Я знаю тебя с детства, и ты никогда не была такой. Ты сильная и любопытная. И мне крайне больно видеть, как ты ломаешь свою жизнь. Живи, пожалуйста, начни жить… Если и не ради себя, то ради этого котёнка. Ведь он без тебя погибнет. Определённо...
Так и сидели они на полу. Молча. Обнимая котёнка и девушку.
- Он. – в какой-то момент она заговорила, периодически всхлипывая. Всхлип. – Уснул. – И посмотрела на мужчину вопрошающим взглядом. – И что мне с ним делать? - Всхлип.
- Корми, - начал он, загибая пальцы, - играй, ласкай, заботься и самое главное! – сделал он таинственную паузу, готовя для сгибания большой палец. – И самое главное! Дай ему Имя!.. – закончил он, напуская загадочности в свои слова.
- Имя? – будто вспоминая что это, совсем растерянным взглядом посмотрела она на спящего котёнка… - Имя! Точно! Его же как-то нужно назвать! Может Серый? – Всхлип! – Не, как-то совсем просто. Волк? А вдруг он девочка? Это девочка? – улыбаясь достигнутого эффекта, мужчина пожал плечами. – Ой, а если девочка, то будет Василиса! Васька! Не, если мальчик, то не хочу кота Ваську, у всех коты Васьки. А если мальчик, то будет, то будет… - крутя головой по кабинету, пыталась найти хоть какую-нибудь подсказку, как можно было бы назвать мальчика. – Какой у вас скучный кабинет! Бесит!
- Что правда, то правда. – Поднимаясь с пола, ответил он. – Тебе не холодно на полу сидеть?
Опомнившись, она вскочила с пола, держа в руках приобретённое самоё ценное сокровище, слегка засмущавшись за столь некрасивый поступок как плакать сидя на полу.
- Ну что ж. – начал мужчина, садясь за своё рабочее место. – Следующую запланированную встречу я вынужден отменить, у меня будет небольшая командировка в тот день. Поэтому встретимся с вами, Мария Евгеньевна, через 12 дней. И… - переходя с официального тона на дружеский, - Если будут какие вопросы, обязательно звони! Поняла? В любое время дня и ночи! У тебя же сохранился мой номер в телефоне?
- Угу. – кивнула она. Немного помолчала, глядя на то, как проснувшийся от неудобной позы котёнок начал елозить на руках, периодически свисая с ладошек разными частями тела. Продолжила. – А если мальчик, то назову его Ванькой. – улыбнувшись каким-то своим воспоминаниям, засовывая котёнка за кофточку, ушла.
Когда за ней закрылась дверь, Георг Георгиевич, выждав ещё немного, громко выдохнул. Она была для него не только пациентом с крайне запутанным случаем, но ещё и близким человеком. Он не мог доверить её никому другому, но и у самого долгое время не хватало смелости опробовать всё. Все первые встречи заканчивались её срывами, и простое общение, различные методики не давали видимого результата. Она не шла на контакт. Он должен был её раскачать. Он должен был дать ей возможность помочь себе самостоятельно. И если верить инструкции, котёнок должен стать ключом к её спасению. В теории… Он растянулся в кресле. Закрыл глаза. Попробовал выдохнуть ещё раз, но эффект получился уже не тот.
- Что ж. Хорошо. Дело думаю можно считать сделанным. Мы сдвинулись с мёртвой точки. Можно и позвонить...
Достав телефон из ящика, найдя нужный контакт, он попытался решиться на этот звонок: "Как ты там? Ждёшь ли ты меня? Не рано ли? Или ещё выждать?" и, затаив дыхание, все же нажал на кнопку вызова. Послышались гудки. Раз гудок. Второй. «Аж сердце в такт забилось.» Третий. «Все таки волнуюсь… Давно не слышал. Увидеть бы...». Четвертый. «Ответит или нет?». Пятый.
- Фууух, гора с плеч. Я уж думал, что ты не ответишь. Волновался, переживал... Да, Марин, я это. Я звоню тебе, чтобы, наверное, обрадовать. И - он слегка замялся, будто сам не веря в этот телефонный разговор. - услышать тебя... Как ты?
- У тебя получилось? Скажи, что получилось, молю! - проигнорировав его вопрос, вскрикнула она.
Он почувствовал, как у собеседницы начал дрожать голос. Не осмеливаясь не оправдать её ожиданий он ответил.
- Да, Марин. Мне кажется, что я смог её расшевелить. Мне даже кажется, что в какой-то момент в её глазах, сквозь боль и утрату, я увидел таки надежду и трепет. Через пару недель следующая встреча, специально дал ей время побольше побыть с котёнком. Да, поздравляю! У вас теперь есть домашнее животное - серый маленький котёнок... Буду надеется, что этот способ действительно ей поможет, так как все остальные предписания к ней не подошли Можно сказать, что это последний вариант. Но знаешь, Марин, было бы гораздо легче, если бы ты была рядом и…
Не дав ему договорить, она перебила его, всё тем же дрожащим голосом.
- Я понимаю Георг и, пожалуйста, нет, даже молю! Давай не будем об этом! Не говори ей об о мне! И… Спасибо большое за помощь. Придёт время и всё наладится, я знаю это точно. А пока… Не звони мне больше – я больше не отвечу. Спасибо ещё раз. Если бы не ты, она бы сама не справилась… Спасибо и… Прости меня! Прощай… Георг...
«Пустота, надежда, грусть... И почему именно она? И почему именно я? Что же движет тобой, Марин? К чему всё это? Подвела мужа. Подвела дочь. Ради какой-то такой великой цели? Ээхх» - Вновь громко выдохнул он. "Но я добьюсь!"