Свитки про историю проекта.
До рождения времени не существовало ничего. Не было света, тьмы, неба, земли, звёзд или самой жизни. Была лишь Пустота — безграничное небытие, в котором не существовало ни начала, ни конца. Она не была злой или доброй, не испытывала гнева или милосердия. Она просто была. В её бесконечном молчании не звучал ни единый голос, а само понятие существования ещё не обрело смысла.
Никто не знает, что стало причиной этого первого движения. Одни древние сказания утверждают, что даже бесконечность не способна оставаться неподвижной вечно. Другие говорят, что внутри самой Пустоты зародилась мысль, ставшая первым актом творения. Какой бы ни была истина, в безмолвии появилась трещина, из которой родилась Эйнера.
Она не была похожа на другие миры. Её встретили холодные ветра, мёртвые скалы и бесконечные снежные просторы. Ледники возвышались выше облаков, ущелья уходили в непроглядную глубину, а над континентом не прекращались ледяные бури. Мир казался прекрасным и одновременно жестоким, словно сама природа испытывала каждого, кто осмелится назвать Эйнеру своим домом.
Вслед за рождением континента появились четверо существ, чья сила была настолько велика, что смертные позже назвали их богами. Они не были созданы друг другом и не имели общего начала. Каждый возник из одной из первородных сил, впитав в себя часть самой Эйнеры.
Первый властвовал над холодом и льдом. Одним своим шагом он покрывал равнины снегом, а дыханием воздвигал ледяные горы. Второй подчинил себе моря. Он наполнил пустые впадины океанами, породил течения, штормы и бескрайние глубины. Третий стал повелителем кислоты и разрушения. Там, где он проходил, земля меняла свой цвет, появлялись зелёные озёра, а воздух становился настолько едким, что мог растворить металл. Четвёртый был хранителем равновесия. Пока он существовал, силы остальных не позволяли миру окончательно погибнуть.
Под властью богов Эйнера начала меняться. В океанах появился народ Вэсхи — морские существа, посвятившие свою жизнь воде. Они строили колоссальные корабли, способные месяцами не сходить на берег, основывали плавучие крепости и скрытые гавани среди скал. Их суда покрывались пластинами из панцирей древних морских существ, паруса ткались из волокон глубоководных водорослей, а корпуса пропитывались смолами, не боявшимися ни соли, ни шторма. Каждый ребёнок Вэсхи раньше учился управлять течением и кораблём, чем уверенно ходить по суше. Море было их домом, богом и судьбой.
На востоке, среди долин, где сама земля источала зелёное свечение, возник народ Аэран. Они никогда не считали кислоту проклятием. Напротив — она была частью их природы. Их кровь обладала едкими свойствами, кожа выдерживала воздействие кислотных рек, а лёгкие свободно вдыхали испарения, смертельные для любого другого существа. Их города возвышались над озёрами кипящей кислоты, мосты соединяли скалы над дымящимися ущельями, а кузницы использовали кислотные источники вместо огня. Оружие Аэран разъедало доспехи противника одним прикосновением, а их воины не страшились боли.
Пока существовали четыре бога, между народами сохранялось равновесие. Каждый знал границы своих земель, а сама природа подчинялась установленному порядку. Но бессмертие редко рождает мудрость. Со временем боги стали видеть друг в друге не союзников, а соперников.
Повелитель льда желал, чтобы весь мир стал вечной зимой. Владыка морей мечтал затопить материки и оставить лишь острова среди бесконечной воды. Хозяин кислотных земель хотел, чтобы сама земля очистилась через разрушение и переродилась в новом облике. Хранитель равновесия всё дольше удерживал мир от гибели, пока однажды не понял, что даже его сил больше недостаточно.
Так началась самая страшная война в истории Эйнеры.
Ледники сталкивались с гигантскими волнами, кислотные бури разъедали горные хребты, океаны поглощали города, а снег выпадал там, где ещё вчера цвели леса. Многие земли исчезли навсегда. Целые цивилизации были стёрты с лица мира, не оставив после себя даже руин.
Вэсхи потеряли большую часть древнего флота, Аэран лишились многих священных долин, а север оказался расколот огромными ледяными разломами.
Война длилась столько, что поколения смертных успевали рождаться и умирать, так и не увидев её конца.
Когда силы богов иссякли, они пали один за другим. Никто из них не смог занять опустевший трон другого. Вместе с их гибелью исчезла и сила, удерживавшая равновесие мира.
Именно тогда северные земли изменились навсегда.
За древними ледниками начали открываться разломы, которых раньше не существовало. Из них приходили Сущности Пустоты.
О них невозможно рассказать полностью, потому что никто не способен запомнить их настоящий облик. Каждый, кто видел их, описывал нечто разное: высокие тени без лиц, фигуры, сотканные из чёрного тумана, существ с пустыми глазами или силуэты, внутри которых не было ничего. Их невозможно убить оружием, невозможно остановить стенами и невозможно понять. Они не захватывают города и не ведут войны. Они медленно стирают всё живое. После их появления исчезают воспоминания, меняются древние летописи, а иногда целые поселения будто никогда не существовали. Люди начинают забывать собственных родственников, дороги приводят не туда, куда вели веками, а имена исчезают со старых камней.
С тех пор север Эйнеры считается землёй вечного холода и безмолвия. Даже самые смелые экспедиции редко возвращаются оттуда, а те, кто возвращается, уже никогда не бывают прежними.
После падения богов мир оказался раздроблен. Каждая земля начала жить по собственным законам. Вэсхи объявили себя хозяевами всех морей. Ни один корабль не мог пройти через океан без их разрешения. Они возвели неприступные морские крепости, построили флот, которому не было равных, и научились подчинять себе шторма. Их чёрные корабли стали символом власти над водами Эйнеры.
Аэран, напротив, закрыли свои границы. Они превратили кислотные долины в естественную крепость. Реки, испарения и ядовитые озёра стали их защитниками. Многие правители пытались покорить эти земли, но ни одна армия не смогла пройти дальше первых долин.
Так продолжалось многие столетия.
Народы воевали друг с другом, торговали, заключали союзы и вновь предавали друг друга. Мир постепенно забывал эпоху богов, превращая её в легенды.
И тогда появилась Верховница.
Никто не знает, где она родилась и кем была до своего восхождения. Одни называют её избранницей самой судьбы. Другие считают последней наследницей древней крови. Есть и те, кто шепчется, будто Пустота позволила ей существовать, чтобы испытать этот мир ещё раз. Но все легенды сходятся в одном — она была первым правителем за многие века, сумевшим увидеть Эйнеру не как собрание разрозненных земель, а как единое государство.
Она не объявила себя богиней и не требовала поклонения. Вместо этого она начала объединять земли, предлагая тем, кто соглашался, защиту, порядок и общие законы. Тем, кто отвечал войной, приходилось столкнуться с её армиями.
Первыми её встретили Вэсхи. Их адмиралы были уверены, что ни одна сухопутная армия не сможет бросить вызов владыкам морей. Однако Верховница не пыталась победить океан силой. Она изучила приливы, течения и привычки морского народа, а затем нанесла удар там, где Вэсхи считали себя неприкосновенными. После долгой войны они признали её право править и принесли клятву верности. С тех пор весь их великий флот охраняет границы Эйнеры.
Последними оставались Аэран. Их долины считались неприступными, а сама природа сражалась на их стороне. Верховница стала первым человеком, сумевшим пройти через кислотные земли, не отступив. После великой битвы старейшины Аэран сложили оружие и признали её власть. С тех пор они стали хранителями восточных рубежей Империи и защитниками земель, куда не осмеливается войти никто другой.
Так впервые со времён падения богов холодные земли, моря Вэсхи и кислотные долины Аэран оказались объединены под одной властью.
Но древние пророчества говорят, что это лишь начало новой эпохи.
Пустота не забыла мир, породивший его собственное существование. За северными льдами всё чаще открываются новые разломы, Сущности становятся смелее, а старые руины начинают пробуждаться. Некоторые мудрецы утверждают, что смерть четырёх богов не стала концом их истории. Их троны по-прежнему стоят среди ледяных руин, ожидая тех, кто однажды осмелится вновь прикоснуться к силе, уничтожившей целые эпохи.
И пока над Эйнерой развивается знамя Верховницы, никто не знает, что наступит раньше: вечный мир, которого ещё никогда не видел этот континент, или возвращение Пустоты, которая однажды уже подарила миру жизнь и однажды может забрать её обратно.
До появления времени не существовало ни света, ни тьмы. Не было звёзд, неба, земли или самого понятия жизни. Всё, что когда-либо существовало, было заключено в бесконечную Пустоту — пространство, лишённое формы, цвета, звука и движения. Она не была богом, не была существом и не обладала разумом, понятным смертным. Пустота не стремилась творить и не стремилась уничтожать. Она просто существовала. В ней не было прошлого, потому что ещё не существовало времени, и не было будущего, потому что ещё не родилась судьба. Лишь бесконечное молчание, способное поглотить даже саму мысль.
Но однажды в этом безмолвии произошло то, чего не должно было случиться.
В самом сердце небытия возникла едва заметная трещина. Она росла медленно, будто сама вечность сопротивлялась её появлению. Когда разлом раскрылся окончательно, из него вырвалась первородная энергия, настолько яркая, что даже Пустота не смогла её поглотить. Так родилась Эйнера.
Континент появился среди бесконечного ничто подобно ледяной звезде. Его вершины были покрыты снегом ещё до появления неба, скалы поднялись выше будущих облаков, а ледники растянулись на тысячи лиг. Мир был прекрасен в своей суровости. Он не знал весны, не видел цветов и никогда не слышал человеческого голоса. Только ветер бесконечно гулял среди пустых долин, словно искал кого-то, кто ещё не был создан.
Над новорождённой землёй впервые появился небосвод. Медленно загорелось солнце, затем появились луны и первые звёзды. Их свет отражался в бескрайних ледяных полях, превращая Эйнеру в сияющий континент, который казался высеченным из хрусталя.
Следом за миром появились те, кого позже назовут Четырьмя Богами.
Они не родились друг от друга и не имели родителей. Каждый возник из одной из великих сил, оставшихся после рождения Эйнеры.
Первый повелевал холодом. Его шаг превращал реки в лёд, дыхание создавало ледники, а взгляд заставлял метели бушевать неделями. Там, где он касался земли, навсегда наступала зима.
Второй подчинил себе море. Он наполнил пустые впадины водой, породил океаны, глубокие течения и бесчисленные острова. Его голос становился штормом, а настроение определяло, будет ли море спокойным или превратится в гибель для любого корабля.
Третий стал владыкой разрушения. Из его рук появились кислотные источники, зелёные реки и испарения, способные растворять камень. Там, где другие видели смерть, он видел очищение. Он говорил, что всё старое должно исчезнуть, чтобы мир мог стать сильнее.
Последний бог не принадлежал ни одной стихии. Он управлял равновесием. Пока существовал он, ни один из остальных не мог полностью подчинить мир собственной воле. Его законы были выше силы, а его слово удерживало порядок.
Четверо богов долгое время существовали в согласии. Каждый создавал собственные земли.
Север принадлежал вечному холоду. Там появились горы такой высоты, что их вершины скрывались за облаками. В ледниках образовались огромные пещеры, где лёд был настолько прозрачным, что через него можно было увидеть древние пласты земли. В полярную ночь небо окрашивалось зелёными и синими огнями, а снег никогда не прекращал своего падения.
Юг заняли океаны. Они были столь глубокими, что даже сами боги не знали, где находится их дно. Некоторые впадины уходили настолько далеко, что вода становилась абсолютно чёрной. Говорили, будто там начинается сама Пустота.
На востоке появились кислотные долины. Земля там была покрыта зелёными трещинами, из которых поднимался горячий пар. Реки вместо воды несли едкую жидкость, а дождь оставлял на камнях глубокие следы. Любое живое существо погибало здесь за считанные минуты.
Запад оставался землёй лесов, равнин и гор, где позже возникнут первые человеческие государства.
Когда мир обрёл форму, боги создали народы.
Повелитель морей породил Вэсхи.
Они были детьми океана. Их кожа имела оттенок холодной морской воды, волосы напоминали водоросли, а глаза отражали глубины, в которых никогда не бывал солнечный свет. Они редко строили города на суше. Их настоящими домами становились плавучие крепости и огромные гавани, соединённые мостами над водой.
Вэсхи считали, что море — живое существо. Каждый корабль строился десятилетиями. Для киля выбирали деревья, выросшие на ледяных скалах. Мачты изготавливались из древесины, пережившей не меньше сотни зим. Корпуса усиливались костями древних морских зверей, найденных на дне океана. Ни один корабль не покидал верфь, пока старейшины не проводили обряд посвящения морю.
Каждое судно получало собственное имя и считалось почти живым существом. Если корабль погибал, Вэсхи оплакивали его так же, как погибшего воина.
Они не знали равных в морском деле. Их флот мог пересечь любой океан, пройти через шторм, где другие суда превращались в обломки, и исчезнуть в тумане быстрее, чем враг успевал поднять паруса.
На востоке бог разрушения создал Аэран.
Они были полной противоположностью Вэсхи.
Там, где морской народ поклонялся воде, Аэран считали своей матерью кислоту.
Их тела покрывала плотная естественная броня. Кровь обладала едкими свойствами, а дыхание содержало пары, опасные для чужаков. Они строили города прямо над кислотными озёрами, используя минералы, которые невозможно было добыть нигде больше.
В кузницах Аэран металл не плавили огнём.
Его разъедали кислотой, очищали и вновь соединяли, создавая клинки невероятной прочности.
Даже их животные были приспособлены к суровым условиям. Огромные шестиногие существа переносили грузы через кипящие реки, а хищники с кристаллическими панцирями охраняли границы долин.
Они редко покидали свои земли и считали внешний мир слабым.
«Лишь прошедший через разрушение достоин новой жизни.»
Долгое время четыре народа богов жили в мире.
Но бессмертие рождает высокомерие.
Каждый был уверен, что именно его путь должен стать судьбой всей Эйнеры.
Холод желал остановить само течение времени.
Море стремилось поглотить сушу.
Кислота хотела очистить мир от всего старого.
Равновесие пыталось удержать их вместе.
Но однажды терпение закончилось.
Так началась война, изменившая историю всего мира...
Небо раскололось не от удара оружия и не от ярости богов. Оно разорвалось от самой силы их воли. В тот день солнце исчезло за ледяными облаками, океаны поднялись выше берегов, а земля впервые задрожала так сильно, что целые горные цепи начали рушиться прямо в бездонные ущелья.
Никто из смертных не видел начала этой войны. Тогда их ещё почти не существовало. Лишь позже, изучая руины и древние камни, мудрецы пытались восстановить события тех времён.
Первым удар нанёс Владыка Холода.
Он поднял над севером Ледяную Корону — огромную бурю, закрывшую половину небосвода. Снег шёл без остановки сотни дней, ледники начали двигаться подобно живым существам, поглощая всё на своём пути. Реки замерзали ещё до того, как успевали достичь моря, а воздух стал настолько холодным, что трескался даже камень.
Повелитель Морей ответил почти сразу.
Он поднял из глубин Девять Великих Волн. Каждая из них была выше горных хребтов. Они ударяли о побережья, сметая всё, что встречалось на пути. Ледяные стены рушились под натиском воды, но вода сама превращалась в лёд, сталкиваясь с дыханием северного бога.
Тысячи лиг земли исчезли за несколько недель.
Тогда вмешался Владыка Кислоты.
Небо окрасилось в зелёный цвет. Вместо дождя на землю пролилась едкая жидкость, прожигавшая даже гранитные скалы. Там, где вчера были леса, остались лишь дымящиеся равнины. Реки меняли своё русло, превращаясь в потоки кислоты, а воздух наполнялся густым туманом, от которого погибало всё живое.
Лишь четвёртый бог продолжал сдерживать мир от окончательной гибели.
Он воздвигал невидимые барьеры между стихиями, соединял расколотые горы, успокаивал океаны и удерживал ледники. Но чем дольше длилась война, тем слабее становились его силы.
Говорят, однажды он поднялся выше облаков и увидел Эйнеру целиком.
Тогда он понял, что если война продолжится ещё хоть немного, спасать будет уже нечего.
Он впервые нарушил собственные законы.
Вместо того чтобы разделять силы братьев, он направил свою мощь против них.
Все четыре бога столкнулись в последней битве.
Даже сегодня никто не знает, сколько длилось это сражение. Одни легенды говорят — семь дней. Другие — семьдесят лет. Некоторые летописцы утверждают, что в том месте время перестало существовать вовсе.
Когда всё закончилось, над Эйнерой больше не было богов.
От них остались лишь четыре пустых трона, разбросанные по самым недоступным уголкам мира.
Северный Трон навеки оказался заключён внутри ледника, который не тает даже под пламенем драконов.
Морской Трон опустился на дно самой глубокой впадины, куда не проникает ни один луч света.
Кислотный Трон утонул среди долин, где воздух способен растворить металл быстрее, чем человек успеет сделать вдох.
Никто не знает, где он находится.
Некоторые считают, что он был поглощён самой Пустотой.
Другие верят, что он всё ещё скрыт где-то на территории Эйнеры, ожидая нового хозяина.
После смерти богов мир изменился.
Исчезла сила, удерживавшая порядок.
Сами законы природы начали нарушаться.
На севере появились места, где снег падал вверх.
В некоторых ущельях ветер никогда не стихал.
Существовали озёра, поверхность которых оставалась абсолютно неподвижной даже во время бури.
Иногда оно становилось зеркально спокойным, а уже через мгновение поднимались волны такой высоты, что они заслоняли горизонт.
Моряки Вэсхи рассказывали, что в самые тёмные ночи океан начинает шептать.
Но каждый, кто услышал его слишком долго, позже бесследно исчезал.
Кислотные долины становились всё больше.
Трещины в земле расползались на многие мили.
Некоторые реки буквально меняли направление за одну ночь.
Воздух над ними светился зелёным светом, словно внутри самой земли горело невидимое солнце.
Но страшнее всего было не это.
Сначала никто этого не заметил.
В далёких северных деревнях исчезали люди.
Когда путешественники приходили туда спустя несколько месяцев, они не находили ни домов, ни дорог.
Будто этих мест никогда не существовало.
Появились рассказы о чёрных фигурах.
Они просто стояли вдали и наблюдали.
Если человек подходил ближе, фигуры исчезали.
Но спустя несколько недель исчезал уже сам человек.
Матери переставали помнить собственных детей.
— Ты слышишь? — спросил Владыка Морей, глядя на северный горизонт.
Лишь спустя несколько мгновений он ответил:
— Даже если она существует, ей никогда не добраться до нашего мира.
Владыка Холода медленно поднял взгляд на заснеженное небо.
— Ты до сих пор думаешь, что это наш мир?
Где-то далеко раскололся ледник.
— Посмотри внимательно, брат, — тихо произнёс он. — Эйнера появилась не сама по себе. Мы родились не первыми.
Потому что где-то за пределами мира на них уже смотрело нечто, не имевшее ни имени, ни лица.
Ядовитый туман поднимался над кислотными долинами густыми волнами. Он скрывал скалы, мосты и башни Аэран так, будто сама земля не желала открывать свои владения чужакам. Армия Верховницы остановилась у границы долин. Даже самые опытные воины не решались сделать следующий шаг. Воздух обжигал лёгкие, металл на доспехах начинал покрываться тёмными пятнами, а трава под ногами рассыпалась в пепел.
Молчание нарушил глухой звук рога.
Из зелёного тумана медленно появились силуэты.
Их было немного — не больше двух десятков.
Но никто не сомневался, что этого достаточно.
Каждый из них был выше человека почти на голову. Их тела закрывал природный панцирь, похожий на тёмный обсидиан с изумрудными прожилками. Вместо привычных плащей за их спинами развевались длинные полосы плотной ткани, пропитанной кислотными солями. В руках они держали копья с лезвиями, которые медленно источали зелёные капли.
Впереди остальных шёл старейшина.
Его панцирь был покрыт глубокими трещинами — следами сотен битв. На груди висел медальон, выкованный из металла, которого не существовало за пределами кислотных долин.
Он остановился в нескольких шагах от Верховницы.
Несколько мгновений оба молчали.
— Тогда сосчитай тех, кто пытался пройти через наши земли.
Верховница спокойно посмотрела ему в глаза.
— Я вижу только тех, кто стоит передо мной.
Старейшина медленно усмехнулся.
— Остальных растворила сама земля.
Он ударил древком копья о камень.
В тот же миг почва под ногами армии зашипела. Между камней выступили тонкие струйки кислоты.
Настоящие долины начинаются дальше.
Позади Верховницы один из военачальников тихо произнёс:
— Госпожа... нам лучше отступить.
Её взгляд был устремлён только на старейшину.
— Мы защищаем то, что пережило богов.
— А если придёт тот, кто сильнее богов?
Его смех эхом разнёсся по ущельям.
— Даже сами боги не смогли нас покорить.
Верховница сделала ещё один шаг вперёд.
Под подошвой её сапога зашипела кислота.
Любой человек на её месте уже кричал бы от боли.
Воздух вокруг неё дрожал от жара испарений.
Воины Аэран впервые начали переглядываться.
Старейшина перестал улыбаться.
Она остановилась прямо перед ним.
— Потому что страх делает дорогу длиннее.
Я просто перестала его слушать.
В этот момент ветер изменил направление.
Впервые за многие века солнечный свет коснулся центральной долины Аэран.
Они верили, что сами долины выбирают тех, кому позволено пройти.
Никогда прежде туман не расступался перед чужаком.
Старейший воин медленно опустил копьё.
Он говорил уже совсем другим голосом.
— Земля решила испытать тебя сама.
Если долины отвергнут её — она умрёт.
Один из молодых воинов спросил:
Старейшина долго смотрел вслед уходящей Верховнице.
— Тогда впервые за всю нашу историю нам придётся склонить головы перед человеком.
Чем глубже становилась долина, тем тяжелее становился воздух.
Кислотные ручьи пересекали дорогу, испарения скрывали горизонт, а над скалами раздавались странные звуки, похожие одновременно на свист ветра и шёпот.
Через несколько часов она увидела древние руины.
Огромные колонны были наполовину растворены кислотой.
На полу лежали разбитые статуи.
Все они изображали одно и то же существо.
Она тихо коснулась холодного камня.
В тени разрушенной арки стояла фигура в длинном чёрном одеянии.
Под капюшоном не оказалось лица.
Голос звучал так, будто говорил не один человек, а сразу десятки.
Фигура слегка наклонила голову.
Но настоящее имя исчезло раньше, чем появились боги.
Верховница положила руку на рукоять меча.
— Тогда назови себя тем именем, которое осталось.
И в тот же миг фигура исчезла, словно её никогда здесь не было.
Лишь холодный ветер прошёл между разрушенными колоннами.
А на камне, которого коснулась Верховница, медленно появилась тонкая чёрная трещина.