Дневник О. / часть 6
Узнала, что у меня всё-таки есть онкоген. В моём «киндер-сюрпризе» попался ген BRCA1. Это значит, что риск возвращения болезни очень высокий. Один из вариантов снижения этого риска в данном случае — удалить молочные железы и яичники. Всё время думаю: как же впадлу этим заниматься.
Немного на научном: после выявления мутации в гене обычно на проверку приглашают ближайших родственников, чтобы определить, наследственный ли это случай или пациент с геном — нулевой носитель (это нужно, чтобы при обнаружении мутации все её обладатели регулярно обследовались). В нашем случае речь идёт о наследственном варианте: ещё один носитель — моя мама. К счастью, у неё мутация не проявилась. Вероятно, генетическая предрасположенность пришла от бабушки по материнской линии. У бабушки около 40 лет был диагностирован рак молочной железы. Из потрясающего — она прошла лечение и прожила 85 лет ❤️🩹
Я называю онкологию болезнью, которая всегда с тобой. Потому что даже если ты уже сам свеж и светел — вылечился и живёшь обычной жизнью, — кто-то рядом узнаёт о таком же диагнозе: близкие, друзья друзей, знакомые. И ты всё время оказываешься вовлечённым в процесс: кого-то нужно успокоить, кому-то рассказать, что его ждёт и так далее.
Только за 2024 год у меня было, кажется, пять или шесть разговоров с разными людьми на эту тему. И в каждой беседе всегда появляется мысль — как не напугать сильно, но и не прозвучать нечестно, не сказать: «да, всё будет хорошо в любом случае» — потому что, может быть, и не будет.
- Мне осталось 7 уколов в живот, которые я делаю уже почти 5 лет — каждый месяц.
- Всего мне надо сделать 60 уколов и провести 5 лет в искусственной менопаузе.
- 6 раз из 53 уколов я истекала кровью в процессе, так как инъекция делается гигантской иглой в живот, и там, вроде как, много сосудов, в которые можно случайно попасть. Лучше всего такие уколы мне делали в Израиле, в обычной поликлинике. Это сначала казалось странным, ведь, например, в России и в Сербии их делают только в больницах, потому что сам препарат и техника укола достаточно специфичны. А в Израиле все знают, как это делать. Одна местная медсестра объяснила, что, к сожалению, очень много людей с историей, похожей на мою, — поэтому их всех учат делать такие инъекции.
- 5 лет живу с приливами по несколько раз в день. Приливы — это когда вдруг краснеешь, например, на рабочей встрече или свидании, как будто стало невыносимо жарко, а в помещении во всю работает кондиционер. С этим сталкиваются женщины, когда проходят естественную менопаузу — чаще ближе к 50 годам. Не то чтобы в 50 лет это проживать легче, но когда тебе всего 32 — это настолько неожиданно, что нужны силы, чтобы принять этот этап. И, конечно, приходится еще больше следить за здоровьем — как минимум, за витамином D (который даже в Израиле у меня был ниже нормы) и за кальцием. Как же хочется обнять всех женщин!
Однажды на какое-то моё бурчание мне сказали: «У тебя же есть рак!» — мол, руки развязаны, чего уже бояться. И действительно, всё так. Один из бонусов болезни — я научилась хорошенько подзабивать хер на многие вещи, которые не заслуживают ни моих нервов, ни моего здоровья, которого и так знатно поубавилось.
У меня иногда бывают флешбэки — воспоминания о прожитой боли или страхе во время лечения.
Например, могу идти себе по улице, и вдруг — раз! — вспоминаю, как портсистему, через которую капали химию, устанавливали под местной анестезией (странное решение врачей, конечно). Анестезия не сработала, я чувствовала, как меня резали, и ничего не помогало. Это было ужасно для всех участников той «вечеринки». После мне надо было спуститься к маме, которая приехала навестить и что-то привезла. Мне не хотелось её пугать, бодрилась, но было очень худо. В такие ныряния в воспоминания приходится останавливаться, чтобы просто подышать.
Вообще накрыть может внезапно — не понимаю, с чем это связано. Возможно, с тем, что в моменте я блокировала свое восприятие происходящего, чтобы совсем не расклеиться и пройти очередную процедуру. Помню, я все время про себя говорила «это закончится, это закончится». Но, может быть, все работает иначе. Странно мы устроены, конечно.
Как бы сложилась моя жизнь и как бы я выглядела, если бы не проходила весь этот ад? Думаю, получше, чем сейчас.
Иногда мне кажется, что химия выжгла мою молодость изнутри. И я стала очень старенькой. И жить мне дальше вот такой старенькой: красить волосы в фиолетовый и ходить тихонько, скрестив руки позади, слегка наклонившись вперёд, чтобы разгружать поясницу, ласково смотреть на маленьких детей и обязательно шаркать левой ногой.
Подвымылась моя молодость, утекла. А цифры даты рождения в паспорте пока ещё остаются относительно молодыми. Даже если эти цифры перемножить, всё равно моё самоощущение будет старше результата. А еще говорят, что математика самая точная и вообще царица наук. Пожалуй, единственная царица в этой ситуации я — царица больничных палат, перевязок и наркозов.
Господь всемогущий… как же всё болит. Прощайте, яичники и грудь.
Да, это я, как я докатился до жизни такой? Решилась-таки на операцию.
Хотя все еще в падлу было этим заниматься.
А все потому, что подходила моя поддерживающая терапия (уколы, о которых я рассказывала выше) к завершению. И надо было решать: трястись каждый день от страха, что болезнь вернётся из-за онкогена, или пойти на превентивные меры. Весной как раз столкнулась с этим страхом, потому что из-за сильных болей в голове было подозрение на метастазы (это были не они!). Страх умереть был такой, что всё, что я могла делать, — это выть в подушку неделю. Я даже составила плейлист на свои похороны #драмаквин 💅
Конечно, эта реакция неправильная: смерть — нормальная часть жизни (мысли об этом я написала в последней заметке ниже). Ну и в целом зачем так жить? Лучше уже операцию сделать. Семья меня поддержала, врачи в трёх странах тоже. А кто я такая, чтобы противиться здравомыслию и веры других в себя?
Папа сказал, что своим решением удалять грудь и яичники я продлеваю жизнь не только себе, но и ему с мамой. Горько, что родителям пришлось проходить это всё со мной — и всей семье, и близким. По ночам часто думаю: если бы не вы все, забила бы уже, наверное, на всё это. Низкий вам поклон за невероятную поддержку.
Не знаю, как это устроено, но иногда впадаешь в состояние, когда всё рациональное, все причины и мнения врачей из трёх стран исчезают из головы.
И вот просыпаешься в ночи в больнице, сползая по скользко-зеленому больничному матрасу, без какой-то части себя — ибо её отрезали — и с чем-то новым, вставленным в тело, и думаешь: зачем я это сделала? Наверное, есть какая-то параллельная реальность, куда периодически моя адекватность выходит.
Не знаю, как врачи не пиздят орут на пациентов, которые не соблюдают важные рекомендации.
Вот, например, пришла я на перевязку. Рядом женщина — тоже после операции на груди, после которой минимум три месяца ничего нельзя поднимать. Рассказывает, что решила полить цветы из тяжёлой лейки. Как дала бы ей по башке. А врач снова спокойно объясняет, что нельзя так делать. А мне кажется, что если бы он всё-таки дал ей по башке — пользы было бы больше.
Перед операцией мой врач сказал, что у меня отпадут соски, если я буду курить после нее. А потом оказалось, что он пошутил. Как говорит моя подруга: шутка — это когда смешно. А это вообще не смешно.
Через пару часов после операции я лежу на спине. По ощущениям — в грудную клетку воткнули топор, дышу еле-еле, пошевелиться вообще не могу. Входят врачи и такие: «Ну что, встаём потихоньку». И стоят, ждут моё «потихоньку». А я больше не умею вставать, я как будто никогда и не знала, как вставать.
Но воля человечка под взглядом врачей просыпается, и вот уже бредёшь к туалету — вымазанная йодом, с кровавыми дренажами по обе стороны — и ничего, оказывается, так жить тоже можно.
Извините, а как здоровые люди решаются на какие-то операции? Еще и по несколько раз? Это же больно адски. Упаси Бог ещё раз всё это проходить.
Переходила недавно на новую должность на работе, и будущий босс спросил: «Не страшно тебе?» Дорогой мой человек, подумала я — я уже своё отбоялась. Мне страшно разве что получить плохие результаты МРТ, а уж какие-то задачи рабочие делать — это мне по силам.
Что делает женщину женщиной? Грудь, вагина? Гормоны? Или это определённое внутреннее состояние, которое нельзя просто взять и отрезать? Или можно?
Кажется, я никогда не самоидентифицировалась как «я женщина, добрый день». Внутри всегда был набор каких-то слов и состояний. Но в общем и целом я идентифицирую себя как некий светящийся объект, парящий в космосе. А ещё — будто я всё и сразу: река, свет, божья коровка, падающая звезда, мох и так далее. Вам, наверное, это может показаться странным, но это нормально.
То, что у меня теперь нет яичников (и как следствие — нет месячных, меньше во много раз женских гормонов), не делает меня в моей голове не женщиной. Я всё ещё она и всё ещё много чего другого.
Знаю, что для многих женщин, проходящих нечто похожее на мой опыт, это болезненно не только физически, но и психологически. Кажется, потеря волос, молочных желёз, яичников, матки и другие беды — это как потеря себя, своей женской сути. Знаю истории, когда женщины отказывались от определённых методов лечения из-за этого (и это не заканчивалось благополучно). Честно, я не могу этого понять до конца. Кажется, что в мире столько вариантов бытия, что можно перестроиться, найти другую опору в своей женской идентичности (эту умную формулировку я забрала из нашего разговора с моим психологом), и всё может быть ок.
У меня нет ответа на вопрос, почему люди выбирают отказ от лечения. Но рассматриваю эти ситуации с точки зрения ведической астрологии (об этом подробнее ниже) и учусь принимать такой выбор души.
Два года я изучаю ведическую астрологию. Эта традиция оказалась огромной поддержкой — в ней я нашла много умиротворения, много объяснений происходящему в своей жизни, в жизнях других людей и в мире вокруг.
Бывает сложно, особенно когда на учебе проходим темы здоровья и продолжительности жизни — часть лекций я оставляла на потом, на время, когда состояние станет более уравновешенным. Теперь постепенно их прохожу и вижу, как в процессе меняется отношение к смерти: страх уменьшается, при мысли о ней дышится легче.
Учитель говорит, что с точки зрения кармы всё справедливо — например, моя болезнь и любые другие трагичные происшествия. И важно развивать йоговское беспристрастное сознание и творить хорошую карму здесь и сейчас.
Недавно из жизни ушел великий Учитель — Рами Блект. В посте одного его близкого друга я прочитала об их разговоре незадолго до его ухода. Ссылку на пост оставлю здесь, если вы захотите почитать. Основной смысл разговора в том, как можно относиться к смерти, даже если кажется, что она как-то совсем не в тему (забавно, конечно, как я сомневаюсь в плане Творца) — к ней можно просто готовиться, спокойно и без истерик, и встретить её как старого друга. Помните, в «Гарри Поттере и Дары Смерти» было что-то похожее: Третьего же брата искала Смерть много лет, да так и не нашла. А когда младший брат состарился, то сам снял мантию-невидимку и отдал её своему сыну. Встретил он Смерть как давнего друга и своей охотой с нею пошел, и как равные ушли они из этого мира. У меня внутри этот момент очень совпал в голове с тем, что написано в посте. И все эти слова и мысли стали еще одним якорем для успокоения.
В период сомнений и обид на высшие силы я включаю одну из лекций по учебе и как будто отправляюсь на ретрит — сознание очищается, всё в мире принимается легче. Удивительное состояние. В один из таких нерных моментов я слушала очередную лекцию, в которой учитель произнес: «Боритесь со своей негативной кармой — и вы победите». Именно такой у меня план.
