Побег ( Часть 8 )
По ступеням спускались осторожно, вглядываясь и вслушиваясь в окружающую тишину так напряжённо, что Рюхе показалось, будто в ушах звенит, а перед глазами замелькали белые пятна. Он тряхнул головой и с злостью, на свой страх, принялся спускаться вниз, ставя ноги твёрдо и решительно.
Оказавшись у сетки Рабицы, окружающей участок перед вахтой, оба путника подошли к распахнутой настиш-калитке и, шагнув за неё, оказались на территории плаца, где происходили общие построения. Привыкшие к темноте, разбавленной светом багровой луны, глаза Андрея быстро обежали безлюдное пространство, а вернее сказать — неживое. Люди здесь присутствовали в великом множестве, но все они были мертвы безнадежно и окончательно.
Рюха и маленький домовой медленно проходили среди многочисленных трупов, лежащих в различных позах: поодиночке или небольшими группами. В одном месте, почти в самом центре плаца, тела убитых людей громоздились целым холмиком, наваленные друг на друга, и эти мертвецы, залитые чёрной кровью, со скаленными зубами и бледными, обескровленными лицами пугали до жути, как ничто прежде не страшило Андрея. Ему казалось, что он узнавал некоторых, но вряд ли это было так. Несмотря на холодную погоду, смрад вокруг стоял необычайный.
— Все мертвецы на одно лицо,— негромко произнёс снизу Плюха, словно прочтя мысли попутчика.
— Что тут произошло? — не отвечая, Андрюха вспомнил худое лицо безымянного зэка, сумевшего убежать от смерти здесь, лишь для того чтобы она настигла его в лесу, когда, казалось, он был уже спасён.
Он снова огляделся вокруг. Порождения Нави и колдуны не делали различия между заключёнными и ментами. Те и другие лежали в подвалку, одинаково мёртвые и обезображенные, настигшие их страшной смертью. Камня, о котором упоминал беглец, видно не было. Видимо, после массового жертвоприношения его унесли в другое место. А что, если этот камень и есть осколок Аллюра, который необходимо разрушить?
Андрей нахмурился. Насколько он помнил из прочитанного, аллюр является для древних славян краеугольным камнем, на котором держалось мироздание и из которого вырастало мировое дерево. К его помощи прибегали волхвы, кудесники и прочие колдуны при заговорах и заклинаниях. То есть, по сути, этот камень обладай н благой природой. Так почему же он служит всякой нечисти? Всё это было не очень понятно, но сейчас нужно думать не об этом, а о том, как его разрушить, чтобы остановить происходящее здесь.
— Долго ещё будем стоять? — раздался снизу злой голос коротышки, о котором Рюха, занятый невесёлыми размышлениями, успел забыть.
— Здесь воняет! — да, замедленно отозвался Андрюха. — Надо идти.
Он устремился прочь от кошмарной бойни, уже не заботясь о том, что кто-то может услышать или увидеть их. Рюха шёл по неширокому проходу между огороженными листовым железом бараками, стремясь как можно скорее добраться до приземистого двухэтажного здания, где располагались школа и училища, в которых получали образование или обучались профессии все желающие. И как рассказывал ему Ряба, недостатка в них не наблюдалось, поскольку для них были припасены различные льготы в виде дополнительных свиданий, передач и т.д. А таких поощрений хотели многие.
Чуть сзади упорно пыхтел Плюха, стараясь не отставать от своего рослого спутника с его широким шагом. В прежней тишине они миновали бараки с совершенно пустыми локальными участками и вышли на просторную площадку перед входом в школу. От расположенных чуть левее в глухом стыке зданий баков, куда сносился мусор из всех бараков, доносился кислый запах помойки.
Багровая тьма давила — в каждом её более непроглядном клоке, таившемся то на стыках лекало, то в грязной утробе будок у ворот, чудилась угроза. Рюха стоял на месте неподвижно. Напряжение было настолько сильным, что у него подрагивали руки. Судя по тому угрюмому пыхтению, что издавал сзади домовой, и беспокойно при этом вертящей головой, сходные чувства одолевали и его. Со стороны входа в училище донесся тихий шорох.
Андрюха немедленно устремил туда взгляд; звук повторился.
— Может быть помочь? — насмешливо прозвучало в голове настолько неожиданно, что натянутые нервы Андрея едва не заставили его подпрыгнуть. Переведя дыхание и пытаясь утишить бешеный стук сердца, он также неслышно огрызнулся:
— Да хоть чем, — с прежней интонацией произнес клинок. Набухший в дверном проёме клок тьмы разбавился серым светом, и дверь оказалась всего лишь дверью, а за зловонными баками не прятался ни один монстр. Конечно, не было ясной полноты изображения, но разглядеть угрозу вполне было возможно. Приглядевшись внимательнее, он смог увидеть и причину настороживших его звуков: какой-то смятый целлофановый пакет, вынесенный сюда, скорее всего, с помойки, прибило в широкий проём двери, где ветерок лениво шевелил его по вытертому цементу входного порога.
Близко вица ничего не добавила больше сказанного, а Андрей не стал выспрашивать. Насмешливость оружия иногда раздражала его, но помощь и впрямь была весомой. Он восхищённо и с ощутимым облегчением не уставал обводить глазами окрестности, всё больше убеждаясь в том, что вокруг пусто.
— Вроде никого, — еле слышно проговорил Плюха за его спиной.
— Никого, — так же тихо отозвался Андрей.
— Надо идти, — сказал домовой с непонятной интонацией, то ли вопрос, то ли утверждение. От этого рассеянного «надо» кожу Андрюхи осыпало морозом.
Он снова посмотрел на дверь, уже не сомневаясь в том, что именно за ней находится сам камень и все те, кого он ожидал встретить, проходя лагерь. Все. Они были там. Он понимал это отчётливо. В оконных провалах за стеклами таилась такая вязкая тьма, что в неё оказалось невозможно проникнуть даже новым умением видеть. Но идти было и в самом деле необходимо.
Андрей с тоской подумал о родном городе. На память почему-то пришла картина с кладбища, могила матери в окружении множества других с узкими, стыдливо протоптанными тропинками между кладбищенских оградок. Вдруг на это нечаянное воспоминание наложилось совсем другое изображение погоста: с развороченной могильной землёй, обломками гробовых досок, клочьями одежды, порушенные кое-где кресты и надгробия в беспорядке валялись на земле, полуистлевшие, давно мертвые люди бродили тут, как живые. И где-то среди них находилась его мать. Он успел увидеть неглубокий провал в земле на том месте, где до этого был уже расплывшийся небольшой холмик.
Он силой тряхнул головой, отгоняя мерзкие видения, и шагнул в сторону училища, от которого ощутимо несло холодом и угрозой. Пройдя всю площадку, стараясь не стучать о бетон громко подошвами, путники оказались у двери здания. Скомканный пакет вновь прошуршал что-то угрожающее, ткнувшись в ноги Андрея. Тот в полголоса выругался и со злостью пнул его ногой, сбрасывая с площадки вниз.
Огрызнувшись на пинок бессильным хрустом, пакет упал на землю. Домовой встал рядом с Рюхой и угрюмо сказал:
— Думаю, там найдётся, на кого потратить силы.
Не отвечая ему, Андрюха толкнул дверь, которая распахнулась неожиданно легко, заставив обоих путников замереть на месте. Чернота замерла с неподвижностью вышколенного дворецкого, ожидая, когда гости войдут. Даже новоприобретённое зрение не помогало, позволяя разглядеть лишь скошенный край перил лестницы, ведущий на второй этаж, сразу от входа. Изо рта при дыхании вырвался густой пар, не чувствующий сейчас холода; Рюха только поэтому мог судить, как в здании должно быть холодно. Ни звука не доносилось изнутри, ни проблеска света.
— Нужно идти на следующий этаж, — вдруг родилось твёрдое убеждение, и эта уверенность стала такой сильной, что Андрей ни секунды не сомневался, что подсказано оно было близковицей.
Отбросив сомнения, не давая себе времени на раздумья, он решительно переступил высокий порог с таким чувством, словно впереди громоздилась гильотина со взведённым специально для него ножом, и стал подниматься по лестнице, часто перебирая левой рукой по деревянным перилам. Следом за ним громко пыхтел Плюха, одолевая высокие для него ступени.
Дверь за спинами оглушительно хлопнула, закрывая вход и погружая лестницу в абсолютную
Темнота. Желудок тошнотворно оборвался в невесомость. Рюха мгновенно обернулся, пытаясь что-то разглядеть. Тщетно непроглядная тьма окружала их. Внизу закопошился коротышка, и через секунду его голос испуганно произнёс:
— Ветром, наверное, захлопнуло, — нехотя сказал в ответ Андрей, сам чувствуя неубедительность в своём голосе. — Пошли.
Он снова стал подниматься наверх. Достигнув лестничной площадки, он вслепую провёл рукой по глухой стене и, не отпуская перил, поднялся на ещё один пролет, где обнаружил дверь, ведущую дальше в помещение. Андрюха дождался, когда пыхтение спутника, ковыляющего по лестнице, приблизится к нему. Оказавшись у самых ног, потянул за косо прибитую дверную ручку.
В это мгновение жаром хватило плечо с руной одновременно с этим. В глаза спутникам прянул жёлтый свет, в первую секунду совершенно ослепивший их. Отступив от входа, Андрюха старался проморгать и оценить опасность. Но руна лишь едва беспокоила, хотя и не прекращалась. И только через пару секунд он смог понять, что свет этот на самом деле не настолько яркий, как показалось в начале. Напротив, достаточно тусклый и хилый, он исходил от массы ползающих по коридору каких-то улиток с бес привычными раковинами сверху. Об их присутствии, видимо, и предупреждала руна-вепря.
Опасливо оглядываясь вокруг, Андрей смог хорошо рассмотреть этих существ. Безглазые, с мягкими прозрачными телами, они казались гибридом улитки и медузы. Сквозь желеобразную их плоть светились хорошо видимые пучки сосудов, перегоняющих через себя жёлтую, светящуюся жидкость. Капилляры эти шевелились и сокращались, и от этого их свечение то делалось глуше, то вспыхивало вновь. Этот пульсирующий свет завораживал, приковывал к себе внимание, настоятельно просил погрузиться в его созерцание. Возникало впечатление, что растворившись в этой странной, изломанной, но удивительно ритмичной световой пульсации, ты вдруг осознаёшь нечто особенное: сможешь узреть корни происхождения, смысл бытия и конечность цели, ведомой до этого только Творцу. Это было немыслимо.
Андрей тряхнул головой, прогоняя наваждение. Вновь взглянул на пульсирующих гнойных. Именно так, светом мокриц, он почти заранее скривился от омерзения, и, конечно же, они показались ему отвратительными. Даже хуже тараканов.
— Какие-то подземные твари! — пробормотал он, делая осторожный шаг вглубь коридора, по обеим сторонам которого располагались двери в кабинеты. Вокруг царила тишина, подобная уличной, если не считать хлюпающего шелеста ползающих мокриц.
— Почему подземные? — подрагивающим голосом выдохнул из-под ног маленький домовой с ужасом, смотря на прозрачных мутантов. — Это как огромные вши!
— Да? — Андрей с ещё большей опаской стал идти по коридору. — А у кого же они тогда здесь кровь пьют?
С этими словами он осторожно толкнул первую попавшуюся дверь, которая тут же с готовностью распахнулась. Взгляду Рюхи открылся обычный учебный кабинет с теми же светящимися мокрицами, облепившими школьную доску, во всю ширь которой красовалась надпись: «Светка, блядь».
Почему-то совсем не кстати захотелось увидеть эту неведомую Светку, но тут внимание беглеца привлек чей-то силуэт на задней парте, куда едва достигал свет, и почему-то стало страшно. Судорожный вдох наждаком терзал горло, захотелось прокашляться, а желчь тошнотворно и горько толкнулась под язык.
Темная фигура в глубине привстала, выбравшись из-за парты, разогнулась и медленно двинулась по проходу.
Вместе с приближением этой тёмной фигуры в лицо Андрея резко и колюче ткнулся целый рой мелких снежинок. Ослабевшее до этого плечо всё больше зажигалось болью от налившейся жаром руны. Вот незнакомец неспешно приблизился к учительскому столу, и желтушный свет слезников осветил очень бледное женское лицо с красивыми резкими чертами в обрамлении длинных чёрных волос. Глаза её прозрачно и равнодушно взирали на беглеца.
«Вижу, ты узнал меня», — прояснила она всё тем же памятным голосом, доносящимся словно отовсюду. — «Хотя сейчас я выгляжу немного иначе».
Карена сделала по направлению к Рюхе ещё два шага и, остановившись, произнесла, глядя ему под ноги:
— Смотри, не раздави отважного домовика.
Андрей быстро глянул вниз, где на полу распластался в сонной неподвижности коротышка, насупленное лицо которого бледностью могло поспорить с белым инеем, густо обметавшим бороду.
— Он живой? — Кирюха наклонился к спутнику, пытаясь понять, дышит тот или нет.
— Куда он денется? — безмятежно ответила Марена и тут же продолжила о другом. — Надо же, как я не почувствовала, что ты носитель такого оружия и такой защиты. Как ты смог раздобыть близко вицу?
— Ничего я не добывал, — нервно огрызнулся Андрей. Помня их первые встречи, он старался не смотреть ей в глаза. От неё ощутимо веяло холодным ужасом последних зим с окончательным небытием. Руна опаляла кожу, крича об опасности.
— Это у вас магия всякая? Алтарь, обряды?
— Алтарь, — кивнула Марена. — Алтарь, напитанный кровью смертных, а значит, силой. Вот это магия. А всё остальное — всего лишь знания законов других миров. Ну и, конечно, умение ими пользоваться.
Марена сделала ещё один шаг по направлению к Рюхе и, глядя ему в лицо, протянула руку и почти мягко произнесла:
— А что взамен? — спросил Андрей, мазнув взглядом по лицу собеседницы, едва не сомлев от этого, если бы не жаркий огонь вспыхнувшей руны. Задумано распахнувшиеся глаза распахнулись от боли, прочистившей мозги. Марена стояла в той же позе, не делая попыток приблизиться, но в этой её неподвижности, тем не менее, Рюха уловил растерянность.
— Зачем мне это? — едва пожала она плечами, укутанные тёмным глухим плащом. — Разве ты не знаешь, что близко вицу можно только передать? А взамен…
Последовало ещё одно пожатие плеч.
— Могу дать тебе безопасность, а в Na'Vi это чрезмерная награда смертной.
Ну, если так, Андрей сам сделал два неуверенных шага навстречу Марине, глаза которой льдисто блеснули. Вяло и нерешительно он стал поднимать правую руку к ней, когда вдруг резко рванулся на вершине ладони, из которой в тот же миг вырвался светящийся клинок, вошедший точно в центр груди, не успевшей отпрянуть богини.
Рюхе почудилось, что он со всего маха ударил прямыми пальцами в бетон, который, тем не менее, стал поддаваться бешеному нажиму. Андрюха казалось, что это противостояние длится до невозможности долго. Вот кончик близко вицы пробил чёрную ткань плаща и воткнулся в кожу, проникая всё глубже и глубже, вспарывая грудную клетку, ломая кости и дерн лёгкие.
Всё это время он давил, надрывая жилы, калеча пальцы. Пот заливал глаза, звучал чей-то громкий крик. Из распоротой груди на Андрюхину руку совсем немного блеснуло кровью алой и парящей на холодном воздухе. Он отдернул клинок, и на пол из раны хлынула кровь. Крик замер, адреналин сотрясал Андрея, он растерянно отступил назад, настороженно глядя на продолжавшую оставаться на ногах Марену, в великом изумлении взиравшую на него.
— Ты ранил меня? — Видно было, что она вот-вот готова упасть. Кровь всё ещё щедро вытекала из раны.
— Я убил тебя, — неверующе произнёс он с вытянутым к ней клинком. Она, не сказав ни слова, рухнула на пол, и в то же мгновение светящиеся мокрицы ярко вспыхнули и одновременно лопнули, погрузив всё во мрак и обдав Рюху со спящим на полу домовым крупными брызгами мерзко пахнущей слизи. Руна перестала обжигать кожу плеча.
При свете клинка Андрей с сильно бьющимся сердцем увидел, что на месте упавшей на пол Марены, кроме внушительного пятна разлившейся крови, ничего нет. Он присел и свободной рукой поднял с пола маленького домового, зажимая его поперек туловища подмышкой, и шагнул в коридор. Такой же тёмный, забрызганный отвратной слизью. Хотелось отмыться. Вонь пропитала одежду и дыхание, и темнота пугала.
Он со злостью трепанул Плюху, но тот не желал приходить в себя. Рюха тряханул его снова и ещё раз, когда, наконец, коротышка застонал, зажатый локтем спутника почти под горло. Андрюха поторопился опустить домового на пол, выбрав местечко, более-менее свободное от разлетевшейся везде слизи. Лежа на спине, Плюха открыл мутные глаза и прохрипел:
Андрей с недоумением посмотрел на свою руку и увидел, что клинок по-прежнему торчит из навершие кисти. Вот правда, два пальца на ней: большой и безымянный — оказались сломаны. Странно, что он только сейчас почувствовал боль. Да и не боль даже, а так, неудобство. Интересно, а сломанные пальцы близко вица сможет вылечить?
— Главное, что не мешает, — ответил он. — Поднимайся, надо идти. — Сказал и подумал, что да, в самом деле надо.
— А где та? — спросил домовой, вставая на ноги. — Холодная!
— Расставило, — хмуро сказал Андрей. — Идём.
Он зашагал по коридору, не оглядываясь на Плюху, ведомый лишь близковицей, которая, оправдывая своё имя, светилась над его вытянутой вперёд рукой. Им овладела мрачная решимость найти этот камень и уничтожить его, если это вообще возможно. Он не думал сейчас о том, какая опасная нечисть может здесь ему встретиться и что с ним может случиться. Нет, он желал только разрушить этот мир страха, что пришёл сюда. Он не хотел существовать там, где едят человечину, выпивают из людей кровь или приносят их в жертву, где каждую секунду ждёшь нападения какого-нибудь чудовища.
Коридор всё никак не заканчивался, хотя Рюха, по его представлениям, прошагал уже несколько сот метров, а по бокам всё тянулись и тянулись закрытые двери. Некоторые из них Андрей сначала осторожно открывал, потом в раздражении распахивал, но везде его встречал тёмный учебный кабинет с остатками лопнувших мокриц. Прямо на полу у сатаны, непонятно только в каком измерении, пробормотал он себе под нос, но смешно не было. Напротив, этот нескончаемый коридор пугал его, и сразу пришли на память виденные когда-то ужастики. Казалось странным, что здесь не бегают стаи оборотней и не бродят толпами упыри.
— Мы правильно идём? — обратился он мысленно к близко вице, а то вдруг этот коридор до Марса тянется.
— Ещё немного, — прозвучал ответ. — И будь готов!
Он хотел спросить, к чему, но не успел. Клинок независимо от его желания рванулся вниз от уровня груди практически до самого пола. Раздался громкий треск, как от вспарываемой материи. В лицо ударил шквал холодного ветра, густо насыщенного запахами земли и гниения. Опора под ногами исчезла, и он обрушился вниз, желудок едва успел подкатить к горлу, как его ступни силой ударились о землю. Не удержавшись, он упал.
порыв ветра был такой, что Андрей поневоле зажмурился, а когда снова открыл глаза, то увидел, что бесконечный коридор исчез, а сам он лежит на земляном полу в каком-то просторном помещении, стены которого терялись в почти полной темноте, куда он не мог проникнуть даже новоприобретённым зрением. Свет здесь присутствовал только в двух местах: в десятки метров перед ним ярко светился синим большой камень, уже виденный Андреем, когда он спасал приятеля от колдунов, и клинок в его руке, налившийся таким скученным белым светом, что казался идеальным.
Бросив быстрый взгляд, он убедился, что домового нет рядом, и испытал облегчение.
Очень не хотелось, чтобы с маленьким отважным ворчуном что-то произошло. Возле камня стояли фигуры в глухих чёрных плащах, причём здесь их было не трое, как тогда, а не менее семи-восьми человек. От камня, лежащего в круге колдунов, исходила вполне ощутимая вибрация; ко всему прочему он издавал лёгкое гудение, словно трансформаторная будка. АллатРь окружали тела людей, некоторые из которых были в лагерной робе, кто-то в ментовском камуфляже, третьи в гражданской одежде. Объединяло их только то, что все они были мертвы.
Трупы даже не лежали, сложенные в одном месте, а валялись, как будто отброшенные за ненадобностью хлам. Ближайший к Рюхе колдун поставил ногу на спину одного из мертвецов, чтобы ловчее перерезать горло одной из жертв — немолодой, полной женщине в синем халате, что покорно стояла у жертвенника в ожидании удара. Сейчас колдун, как и все его собратья, обратил невидимое под глухим капюшоном лицо в сторону Андрея. В воцарившейся тишине с длинного серповидного ножа медленно и тягуче сочилась кровь, тяжело падая на землю.
Внезапно тот, что был с ножом, что-то коротко выкрикнул, протянув окровавленное лезвие в сторону Рюхи. И в этот же миг непробиваемая для света темнота вокруг выблевала из себя тех самых чудищ, встречи с которыми так опасался Андрей. Моментально оказавшись на ногах, он развернулся к нападавшим, выставив перед собой руку, из которой яростно светясь, хищно торчал клинок близко вицы. Руна на плече горела огнём.
Первым перед беглым зэком оказался совершенно лысый упырь в ментовской форме и с погонами майора на плечах. Рюхе даже показалось, что он видел его мельком на вахте, когда его вели в барак. Но сейчас этот кровосос с раздятой широкой от уха до уха пастью, полной длинных острых зубов, прыгнул на него с выражением кровожадного безумия на харе. Навстречу ему Андрюха послал острие полыхающего клинка, уходящего прямо в зубную пасть. Голова кровопийцы буквально взорвалась от удара, расплескав во все стороны мозги и кровь.
Андрей быстро отер лицо, на которое упали брызги, и тут же приготовился встречать следующих врагов, в которых недостатка не было. На него лезла уже целая толпа знакомых ему чудищ и невиданных раньше. Оборотни в своей звериной личине, вурдалаки с бледными мордами и оскаленными зубами, летающие твари размером чуть больше голубя, но с перепончатыми крыльями и маленькими человеческими головами с острыми клыками, гигантские пауки с огромными хелицерами, сочащимися ядом, и многие другие, кому нет названия в учебниках и кто просто не мог существовать в Яве.
Он резал, колол, рубил наотмашь по многочисленной нечисти, вертясь во все стороны как сумасшедший. До него дотягивались, кусали, хлестали шипами, драли когтями, но никто из нападавших не смог причинить ему по-настоящему серьёзные раны. Он был весь с обрызган своей и чужой кровью, сердце бешено бухало в груди, воздух сцеплением проходил в лёгкие, рука с клинком двигалась всё медленнее.
Андрей не знал, сколько ещё нечисти таится под неведомым покровом темноты, откуда они лезли под беспощадный свет и столь же безжалостные удары близко вицы, когда вдруг понял, что монстров становится всё меньше. Хотя и оставшиеся, нисколько не устрашенные гибелью своих собратьев, нападали с прежним напором и рвением. Вдруг он почувствовал, как холодный поток устремился от клинка через всё его тело, вымывая усталость и прогоняя отчаяние.
— Спасибо, — выдохнул он, доставая в замахе ещё одну тварь, и в этот миг услышал чей-то знакомый голос, орущий что-то бессвязное и воинствующее. Рюха бросил быстрый взгляд в сторону шума и увидел Плюху, который оставался в том бесконечном коридоре, откуда так неожиданно выдернуло его самого близко вица и теперь, неизвестно как, появившись здесь, домовой налетел на нечисть, нападающую на Андрея.
Но его удивило даже не то, что коротышка кинулся в драку, а то орудие, что он держал перед собой обеими руками. Подобное оружие Андрюха видел только на картинке и был поражён его грозным видом.
С палки, с локоть длиной, свисала цепь с приделанным на её конце небольшим металлическим шаром, на котором были острые короткие шипы. Кистень. И, насколько мог заметить Рюха, владелец коротышка очень умело её использовал. Во всяком случае, нечисть, обратившая внимание на маленького бойца, снопами валялась от его ударов.
Во время схватки Рюха сместился почти вплотную к жертвенному камню, вокруг которого по-прежнему стояли колдуны, неподвижно наблюдая за боем. Андрей сражался уже посреди трупов людей, изобильно устилающих пол. Внезапно в воздухе громыхнуло, и вслед за этим прозвучало повелительное «ДОСТАТОЧНО!». Нечисть враз отхлынула от Андрея, который быстро оглянулся на раздавшийся голос.
Рядом с камнем находился Чернобог в своих чёрных с серебром одеждах. Колдуны, как один, синхронно поклонились своему повелителю. Тот стоял, немного скособочившись на бок, об опираясь одной рукой на длинный посох, который отличался от жезла, что был у него в первую их встречу, только длиной.
В помещении наступила тишина. Андрей стоял с трудом, втягивая в себя воздух, весь в крови, чувствуя, как болят многочисленные раны, полученные им во время сражения. Чернобог вперил в него свой взгляд и медленно произнёс:
— Ты очень упорен, и ещё раз предлагаю тебе присоединиться к моему воинству. Несмотря ни на что, ты мне нравишься.
— Твоя жена мне предлагала всего лишь безопасность, — ответил Андрей задыхающимся голосом.
— А ты вот воин женщины, — с небрежством произнёс владыка Нижнего Мира. — Разве они могут принимать правильные решения? Но я умею выбирать помощников.
С этими словами он махнул кому-то за своим плечом, и на свет, испускаемый камнем, ступил Ряба.
— Хорош, помощничек, — сплюнул в нескольких метрах от Андрюхи неугомонный домовой, угрожающе помахивая своим страшным оружием.
— Не даром он мне не понравился, — Чернобог взглянул на коротышку и резко сказал, — Ты лучше о себе подумай.
— Мадуше, уже мелкие духи противоречат мне.
Ответом ему было угрюмое молчание. Впрочем, он сразу отвернулся от Плюхи и сказал, обращаясь к стоящему рядом Лёхе:
— Может, хоть ты прочистишь своему другу мозги?
Ряба сделал несколько шагов и оказался прямо перед приятелем.
— Привет, братан, — зло ответил ему тот. — Давно не виделись, и что ты мне скажешь?
Он прямо смотрел на Лёху с удовлетворением, замечая взгляд растерянности и смущения. Ряба по-прежнему был в телогрейке, которую они передавали друг другу на протяжении всего трудного пути, как эстафету.
— Насколько хорошо служить нечисти?
— Погоди, Андрюх, — приятель выставил перед собой руку. — Не гони лошадей. Мы поговорили с ним, и я много понял. Не надо думать, что он вот такой вот прям злодей. Тут всё намного сложнее.
— Вот послушай, — пошёл нахер, — чётко обрубая всякие разговоры, — сказал Рюха.
— Я думал, ты мой друг, а ты… Вот теперь твои друзья, — повел он вокруг себя рукой.
— Дурак ты сам такой. Иди к своему хозяину.
Не говоря больше ни слова, бывший приятель окинул его презрительным взглядом и, развернувшись, отошёл к Чернобогу, встав у него за спиной. Владыка Нави пожал плечами.
— Что ж, ты не оставляешь мне выхода. И всё равно будешь служить мне, но только мертвым.
Он небрежно кивнул головой, и все колдуны одновременно шагнули к нему.
— Хочешь победить — нападай, — пришли на память слова тренера.
И Андрей не стал ждать, когда проклятые колдуны подойдут к нему. За время короткого отдыха он успел перевести дыхание и, забыв о боли и усталости, терзающих тело, в несколько быстрых прыжков приблизился к капюшонистым. В последнем прыжке он рыбкой пронёсся над ними, задев ногами голову ближайшего из них, и упал прямо на камень. Крупная дрожь пронзила его от пяток до макушки. Синий свет вспыхнул, ослепив его, и он услышал громкий крик Чернобога, не видя, как тот резко махнул посохом, то ли намереваясь ударить его, то ли столкнуть с алтаря.
Но сам Рюха, чувствуя всем телом мощную вибрацию камня, размахнулся и вслепую, со всей силы, вонзил близковицу в жертву. Камень вспыхнул и закричал. Андрея сотрясала дрожь. Ему казалось, что его беспрерывно хлещут электрические разряды, что его тело рассыпается на атомы. Он уже не видел, как упала полная женщина, предназначавшаяся в жертву, как присел, зажимая уши, бывший приятель, как посох Чернобога вывернулся у него из рук, соприкасаясь с внезапной невидимой стеной, окружившей камень.
Рюха падал в темноту, в которой не было ничего. Все скрепы, удерживающие в равновесии душу, разум, тело, сейчас разорвались, разметав его сущность по всей вселенной. Глушащий крик алатыря истончился до комариного писка, и камень взорвался.
В ИК-2 уже сутки работала комиссия, которая включала в себя сотрудников всех силовых ведомств. Когда два дня назад никто из областного УФСИНа не мог связаться с администрацией колонии, это сначала не вызвало сильного беспокойства. Но спустя несколько часов в учреждение отправилась машина с начальником режима и двумя операми, которая благополучно добралась до района и также благополучно пропала со связи. Тогда обеспокоились всерьёз.
В район отправили ведомственный спецназ под руководством заместителя начальника управления по безопасности. По пути их следования глава ведомства принимал доклады от подчинённых каждые пять минут. До районного центра спецы добрались без происшествий, отрапортовав о том, что въезжают на окраину и заметив при этом, что никакого движения не наблюдают. Последнее очень заинтересовало генерала; он запросил подробностей, и связь пропала, словно по мгновению волшебной палочки. Полная тишина в эфире.
Происходящее требовало решений на другом уровне. О чрезвычайной ситуации было доложено в столицу, и началось движение. Понаехавшие чины и специалисты вынули душу из всех сотрудников управления, задавая вопросы по колонии в целом и конкретно по всем работающим там. Формировалась большая группа, которая включала в себя специалистов всех мастей. Ещё большей тревоги и напряжения добавили сообщения из управления МВД о невозможности связаться со своим отделением в райцентре и пропаже сотрудников, направленных туда для разъяснения ситуации.
В докладной отмечались многочисленные заявления граждан, имеющих родственников в районе, ни с кем из которых также не могли выйти на связь. Когда группа была сформирована окончательно, она включала в себя даже биологов и спецов по радиационной и химической безопасности. На всем пути следования связь с областью поддерживалась постоянно. Курировал проведение операции замначальника столичного ФСБ генерал Усков. Все ждали неизвестно чего, но на удивление группа из полтора десятка различных автомашин благополучно въехала в райцентр, непрестанно докладывая о увиденном.
И вот это увиденное ими заставило Ускова объявить в районе чрезвычайную ситуацию из-за эпидемии, вызванной каким-то неизвестным вирусом. Местность была оцеплена всеми имеющимися силами. Группа беспрепятственно добралась до колонии, отмечая в докладах полное отсутствие живых людей на улицах, врезавшиеся вдруг в друг друга заборы и стены автомобилей, разбитые окна и мертвецов, лежащих тут и там с явными признаками насильственной смерти. Как будто их дикие звери рвали, как выразился один из водителей.
Делая короткие остановки для осмотра, спецы добрались до ИК-2, где перед ними предстали распахнутые ворота и зрелище ужасающей бойни на плаце для построения.
Впрочем, трупы были везде. На вахте, в кабинетах, в цехах учреждения складывалось впечатление, что здесь орудовали целые стаи волков, причём бешеных. Настолько ужасные раны покрывали тела людей. Некоторые из трупов имели лишь по одному укусу на горле, но вся кровь из них была выпущена полностью.
Группа принялась за методичный осмотр. В колонию прибыл генерал Усков с огромной свитой, прошёл по учреждению и распорядился изъять у всех смартфоны. Наконец стали поступать сообщения о найденных живых.
Прежде всего, генералу сообщили о нескольких заключённых без конвой ников, обнаруженных в своём жилом помещении за пределами лагеря. Приведённые в лагерь, они были допрошены Усковым лично, но вели себя абсолютно неадекватно. Один просто тупо вращал глазами, ни на что не реагируя. Другой только мелко хихикал и облизывал толстые губы. Третий же вовсе прорывался вцепиться зубами в любого, кто подходил к нему слишком близко. Говорить с ними было бесполезно.
Стали объявляться и гражданские. Люди выходили к снующим везде машинам, в которых по всему району разъезжали силовики, оценивающие и фиксирующие всё происходящее. Выжившие рассказывали настолько невероятные вещи, что, озабоченный этими сообщениями, Усков распорядился приготовить для них отдельное жильё в райцентре, куда им подвозили продукты и всё необходимое для жизни. Правда, все средства связи у них отобрали, а общежития пищевого техникума, где их разместили, окружили автоматчиками со строгим приказом никого не выпускать и не впускать, кроме тех, кто является туда по долгу службы.
О шарашенной информации о призраках, оборотнях и тому подобном генерал собрал все видео-аудиоматериалы, рапорты сотрудников, показания выживших и вылетел в Москву. Несмотря на предельное внимание к произошедшему и энергичность всех причастных к этому делу, расследование ничего не дало. Слишком уж нелепыми казались рассказы оставшихся в живых о непрекращающейся ночи и всякой нечисти, напавших на людей.
В колонии тщательно пересчитывали и проводили опознания мёртвых сотрудников и зэков. Многих так и не смогли обнаружить. Среди них числятся как начальник колонии с несколькими работниками, так и четверо зэков. Самым странным было то, что здание школы в учреждении оказалось разрушенным почти до основания. Специалисты лишь разводили руками, не в состоянии объяснить, отчего это произошло, но применение какой-то взрывчатки отрицали категорически.
Работники МЧС, допущенные к операции, занимались разбором завалов, но найти под ними никого не удалось. Случившееся засекретили, связав всех причастных расписками о неразглашении, а сам лагерь законсервировали, поставив его на долгосрочный баланс ведомства. Спецслужбы проделали титаническую работу, объезжая родственников погибших и выдавая каждому различные версии случившегося с их родичами. Объяснение о произошедшем так и не было найдено.
Посёлок близ колонии обезлюдил. Немногие оставшиеся в живых жители после окончания карантина не вернулись обратно, поменяв место жительства на более спокойное.
Поэтому и не было свидетелей тому, что в селении иногда вдруг сами по себе хлопают двери, гремит посуда. А по ночам можно различить, как изнутри домов доносятся чьи-то едва слышимые голоса.
