ЗАЧЕМ АМЕРИКАНЦЫ СПАЛИЛИ МОССАД И АХМАДИНЕЖАДА?
Утечка масштабнее самой операции
Есть истории, которые начинаются как разведывательная операция, а заканчиваются как анекдот, который никто не решается досказать вслух. Эта — из таких. Две публикации The New York Times, вышедшие в 2026 году с разницей в два месяца, — не рядовая перепалка в старом споре Вашингтона и Иерусалима. Это, возможно, самый разрушительный удар по доверию между двумя странами за всю историю их дружбы.
Бывали шпионские скандалы. Бывало взаимное прослушивание. Бывали дипломатические истерики, после которых послы делали вид, что ничего не было. Но чтобы крупнейшая газета мира публично назвала бывшего главу иностранного государства шпионом другой страны, описала его личную встречу с директором разведслужбы главного врага — и сделала это достоянием мира, пока человек ещё жив, сидит в стране противника и вполне доступен для расправы, — такого не было.
В центре — Махмуд Ахмадинежад, бывший президент Ирана, известный миру прежде всего отрицанием Холокоста и риторикой, которая скорее подливала масла в огонь, чем гасила конфликт его страны с Западом. Если источники NYT не врут, речь не просто о провалившемся плане. Это три удара сразу: по политической будущности Ахмадинежада, по репутации «Моссада» и, кажется, по самой архитектуре союза США и Израиля. Но, похоже, источники врут. Только США, Израилю и NYT от этого не легче.
Первый материал NYT, вышедший в мае, описывал многоступенчатый американо-израильский план на случай краха иранской теократии. В центре стоял Ахмадинежад — не герой нации, а фигура с достаточной остаточной узнаваемостью среди бедных и религиозных иранцев, способная сыграть роль мостика в переходный период. По этой версии, февральский авиаудар рядом с его резиденцией не был попыткой убийства — он должен был освободить его из-под домашнего ареста. Окно закрылось быстрее, чем открылось: Ахмадинежад был ранен, а весь сценарий рассыпался, не успев начаться — как будто спецоперацию планировал человек, который в последний момент вспомнил, что забыл долить бензин.
Материал от 13 июля разоблачил Ахмадинежада как израильского шпиона: контакты под академическим прикрытием, поездки в Гватемалу и Будапешт, предполагаемое финансирование и даже личная встреча с директором «Моссада» Давидом Барнеа. После февральского удара его якобы перевезли на конспиративную квартиру внутри Ирана — но вскоре он оттуда исчез при обстоятельствах, которые никто внятно не объяснил, — как будто у сценария кончился бюджет ровно на этой сцене. Затем — почти пять месяцев тишины, прерванных лишь однажды: коротким появлением на похоронах Али Хаменеи.
По сведениям источников NYT, к моменту публикации Ахмадинежад снова находился под домашним арестом, а КСИР разбирался в его контактах с Израилем. В иранской политике такое обвинение обычно работает как приговор без апелляции. Всё было готово для финальной сцены — и тут сюжет сломался: через сутки после публикации Ахмадинежад появился на публике — живой, веселый и невредимый. Как будто ему забыли сообщить, что по сценарию американских драмоделов он должен быть главной жертвой этой истории.
Обычная разведывательная утечка говорит: «программа существовала». Эта говорит: «вот маршрут, вот легенда, вот план вывоза, вот кто лично разговаривал с объектом». Разница огромная — примерно как между «где-то в лесу закопан труп» и подробной картой с координатами.
Она должна была окончательно похоронить Ахмадинежада как возможного собеседника или переходную фигуру и дать КСИР повод зачистить его окружение, делая уязвимым каждого, кто был рядом с ним в этих поездках. Но труп, о котором так подробно писали, встал и пошёл по своим делам.
Свою вторую задачу утечка выполнила исправно, послав предупреждение любому чиновнику, который мог бы задуматься о сотрудничестве с израильской разведкой: однажды подробности такого решения могут появиться в американской газете — с именами и датами.
Вдобавок выходит, что «Моссад» годами обхаживал человека, десятилетиями отрицавшего Холокост. Настолько странная комбинация способна испортить отношения Израиля не только с арабскими партнёрами, но и с западными: для всех них «новый Иран» во главе с Ахмадинежадом выглядел бы неудачной шуткой.
Самая удобная — и потому самая подозрительная — часть версии NYT заключалась в том, что роли были четко распределены: «Моссад» ведёт, Ахмадинежад ведётся. Но человек, который на следующий день после разоблачения выходит на прогулку, ведёт себя немного неожиданно.
Гипотетически Ахмадинежад мог быть агентом «Моссада». Мог быть двойным агентом. Мог использовать контакты с израильтянами как личную страховку на случай падения режима. Мог брать деньги, принимать помощь, обещать больше, чем собирался выполнить, и продавать каждой стороне ровно ту надежду, которую она хотела купить. Мог вообще не считать себя ничьим агентом, а одновременно торговаться с несколькими центрами силы, пытаясь вернуть себе место в игре.
В Иране есть VEVAK — министерство разведки, старая государственная служба, — и есть разведка КСИР, гораздо более идеологизированная и политически влиятельная. Они работают рядом, пересекаются, соперничают и не обязаны делиться друг с другом всем, что знают. Если Ахмадинежад был двойным агентом, эта история могла быть активом одной из служб и головной болью другой. Тогда утечка бьёт не только по «Моссаду» и отношениям Вашингтона с Иерусалимом. Она швыряет спичку в старую аппаратную войну Тегерана: кто просмотрел израильский канал, кто его покрывал и кто теперь получит право объявить соперника слепым, продажным или опасно самоуверенным.
Иранские спецслужбы тоже не обязаны выбирать между двумя примитивными состояниями — «ничего не знают» и «контролируют всё». Они могли видеть отдельные контакты, пропустить другие, позволять каналу работать под наблюдением или использовать Ахмадинежада как способ передавать Израилю выгодную им картину раскола в иранской элите. В такой истории нет одного хозяина и одного агента. Есть несколько игроков, каждый уверенный, что использует остальных, — все сидят за одним столом с завязанными глазами и играют картами, которые кто-то заранее пометил.
Отсюда и главный вопрос, который публикация NYT не снимает, а только обостряет: не был ли «Моссад» настолько уверен, что вербует будущего иранского преемника, что сам стал объектом игры? А живой, гуляющий по улице Ахмадинежад подсказывает и второй вопрос: кто использовал редакцию NYT как одноразовое резиновое изделие, и в целях предохранения от чего?
Личная встреча с директором «Моссада» — это не строчка в протоколе совещания. О ней знает сам директор, пара человек охраны и, возможно, один куратор линии. Гватемала и Будапешт — детали такого сорта, которые в нормальной службе знают ровно те, кто бронировал гостиницы и вёл объект по улице, а не аналитики с общим допуском, читающие сводки за чашкой кофе. План эвакуации после февральского удара, адрес конспиративной квартиры внутри Ирана — это уже не разведка в широком смысле, а внутренняя механика операции, тот слой, который прячут даже от собственного начальства, потому что начальству не всегда нужно знать, как варится колбаса.
Собрать все эти куски в один связный рассказ мог либо кто-то из самого узкого оперативного круга «Моссада» — человек пять, не больше, — либо один из тех редких американцев, кому израильтяне вообще решили об этом доложить: директор ЦРУ, советник по национальной безопасности, может, ещё пара имён. Учитывая, что вся история — не разовый контакт, а многолетняя разработка, список не растёт со временем. Он схлопывается, как проигранная рука в покере, когда все карты уже открыты. Если иранцы водили «Моссад» за нос, это провал. Если про «Моссад» рассказывают идиотские анекдоты в NYT — едва ли не хуже.
И здесь заканчивается пространство для удобных версий. Разведка живёт по правилу: каждый должен знать только свой кусочек мозаики, и как можно меньше людей должны видеть картинку целиком. Если о деле Ахмадинежада знал непозволительно широкий круг — значит, «Моссад» не удержал собственные правила игры внутри себя. Если знал действительно узкий круг — значит, один из этой считанной горстки сел и рассказал журналистам подробности многолетней операции, сознательно поставив под удар живого человека. Ни одна из этих версий не льстит службе, которая веками строила себе репутацию организации, умеющей молчать и внушать страх.
Ни правительство, ни «Моссад» не подтвердили и не опровергли главное утверждение майской статьи: что Ахмадинежада рассматривали как фигуру для послекризисного периода. Молчание тут не равно признанию. Оно может быть расчётливой сдержанностью, нежеланием придавать истории вес собственным вниманием, или просто отсутствием желания подсказывать Тегерану, где правда, а где вымысел.
Но когда «Моссад» хочет, умеет говорить громко. В 2023 году служба публично и без всяких оговорок разгромила другую публикацию NYT — про то, что руководство якобы призывало сотрудников выходить на протесты против судебной реформы. Тогда — прямое и жёсткое опровержение. Сейчас — тишина. Отсутствие такого же опровержения не доказывает правду истории с Ахмадинежадом, но делает эту тишину куда более значимой.
Фон только добавляет вес такому прочтению. Весной и летом 2026 года американские издания писали о растущей тревоге в спецслужбах США по поводу израильской разведывательной активности против самих Штатов, особенно вокруг иранской темы. Источники говорили о повышенном уровне угрозы. Это не доказывает разрыва. Но это показывает: в части американского силового аппарата израильская инициативность давно воспринимается как источник проблем.
Союзники, которые следят друг за другом
Отношения США и Израиля никогда не строились на слепом доверии. Вашингтон признал Израиль в 1948 году и с тех пор сделал его центральным военным и разведывательным партнёром — но союз то и дело трещал: палестинский вопрос, ядерная неопределённость, споры вокруг возможной сделки с Ираном, вечный вопрос о границах самостоятельных действий.
Ярче всего эту трещину показывает дело Джонатана Полларда. Гражданский аналитик военно-морской разведки США, он был арестован в 1985 году после попытки укрыться в израильском посольстве в Вашингтоне и в 1987 году получил пожизненный срок за передачу секретных документов Израилю. Для целого поколения американского силового истеблишмента этот случай стал доказательством того, что «особые отношения» не мешают Израилю добывать информацию внутри американских институтов.
Подозрение работало в обе стороны. Документы, обнародованные Сноуденом, показали, что американская разведка делилась с Израилем необработанными данными слежки — но по строгим правилам, придуманным именно потому, что доверять друг другу целиком в Вашингтоне не готовы. Израильская сторона тоже не молчала, когда узнавала, что американцы следят за её руководством, — и прямо говорила, что подобное плохо сочетается с разговорами о безусловном доверии.
Именно в этой оптике нужно смотреть на историю с Ахмадинежадом: союз, построенный не на безупречной вере, а на глубокой взаимной зависимости, вечно омрачённой борьбой за автономию, доступ к информации и право решать, где проходит граница эскалации.
Удобная версия о том, что монолитный «Вашингтон» решил наказать Израиль, не работает, потому что монолитного «Вашингтона» не существует. Там Белый дом, Пентагон, разведка, дипломаты — и все они регулярно спорят между собой о том, сколько свободы действий дать Израилю в иранском вопросе. А если учесть, насколько узок был круг людей, вообще способных знать все детали этой истории, любая версия происхождения утечки автоматически превращается в версию про конкретного человека или пару человек — не про безликий «аппарат». Возможных авторов немного, и все версии по-своему логичны.
Противники израильской самостоятельности внутри американской системы. Если Израиль действительно лепил себе кандидата на будущее Ирана без согласования, из Вашингтона это выглядело бы попыткой создать факты на земле, а разгребать последствия предложили бы США. Утечка такого масштаба закрывает вопрос раз и навсегда: Ахмадинежад становится бесполезен, «Моссад» получает предупреждение не играть в одиночку, а Тегеран — повод для новой волны репрессий.
Противники самой операции внутри Израиля. Если часть силового истеблишмента считала ставку на Ахмадинежада безумием, разоблачение решает две задачи одним ходом: убивает проект и вешает бирку с именем — не «израильская сторона», а прямо Барнеа.
Архитекторы дезинформации, рассчитанной на Тегеран. Не исключено, что реальность была скромнее: пара контактов через посредников, сорвавшаяся попытка эвакуации — а потом всё это раздули до истории о многолетнем агенте. Тогда настоящий адресат — сам КСИР, который теперь обязан трясти каждого, кто хоть раз был рядом с Ахмадинежадом. Версия красивая, но с одним изъяном: цена такой самодискредитации для «Моссада» выглядит слишком высокой, чтобы принимать её как рабочую гипотезу по умолчанию.
Ничто в этой истории нельзя принимать за установленный факт. Офис Ахмадинежада все обвинения опроверг, израильские официальные лица промолчали, а сам виновник торжества имел неосторожность не дождаться приговора и выйти за хлебом — жест, который в любой уважающей себя шпионской трагедии считается дурным тоном. Но политический эффект уже наступил, независимо от того, чем всё окажется на самом деле.
Иран, скорее всего, не главная мишень этой истории. Весь 2026 год Трамп и Нетаньяху вели себя не как единая команда, а как два капитана, тянущих штурвал в разные стороны. Трамп называл израильского премьера «fucking crazy», открыто критиковал за удары по Ливану, расходился с ним в целях войны — Нетаньяху хотел дожимать режим, Трамп искал дипломатический выход через Пакистан. Нетаньяху публично уверял, что «отношения в порядке», хотя фраза Трампа «он знает, кто здесь главный» говорила ровно об обратном.
В такой рамке утечка про Ахмадинежада читается иначе. Она не просто рушит гипотетический иранский актив, а в самых унизительных деталях документирует, чем закончилась персональная авантюра Нетаньяху: план, который должен был обеспечить Израилю победу и политическое наследство после войны, рухнул благодаря американской разведке. Публикация подаётся так, будто источник знал: чем детальнее описать провал, тем труднее Нетаньяху требовать от Трампа новой эскалации, апеллируя к «близкой победе» в Иране. NYT, возможно, просто зафиксировала момент, когда терпение Трампа к самостоятельности Нетаньяху иссякло.
Но и для Вашингтона этот беспрецедентный слив — выстрел в собственную ногу. США не могут одновременно быть для Израиля партнёром, которому доверяют самые опасные агентурные секреты, и каналом, через который эти тайны однажды попадают в газету. Кто-то решил, что риск разрушить доверительные отношения с Израилем меньше риска позволить Нетаньяху вилять Белым домом. Это уже не утечка ради скандала. Это аппаратная война, в которой какая-то часть американской системы готова подставить разведывательные сообщества обеих стран в драке с непослушным союзником.
А единственный человек во всей этой истории, который пока что цел, — тот самый, кого назначили её главной жертвой. Проглотят ли это спецслужбы — вопрос открытый. Но, судя по всему, в редакции NYT уже проглотилb лишнее — и теперь не могут понять, что именно.