Как я был креативным бизнесменом

Идеология креативного бизнеса мне очень понятна, потому что и сам я был креативным бизнесменом года полтора примерно. Я начал в 1987 вот с чего – поехал на Калининский проспект в главный фотомагазин и купил там за 15 рублей самый дешевый фотоаппарат «Смена 8М» (где я добыл 15 рублей это отдельная история, но она к креативному бизнесу отношения не имеет), параллельно записавшись на фотокружок к Валерию Ивановичу. Потом я обошел всех (человек семь разыскалось), о ком мог узнать, что у них есть фото запрещенных рок-звезд: Айрон Мейден, Металлика, Кисс, ЭйСи ДиСи, Блэк Сэббат, Озборн, Экцепт, Скорпионс, вот это вот всё… Я перефотографировал у них все эти не очень качественные снимки за мелкий прайс (да, бизнес требует на старте вложений и долгов), потому что бесплатно никто бы на это не согласился. Потом на фотокружке (фотобумага своя, остальное – казенное) я это размножил, очень рискуя, потому что Валерий Иванович подобное строго запрещал: «Из-за ваших фашистских морд у меня кгбэшники кружок закроют, ещё раз найду, больше на кружок не пущу!». Он часто проверял, что у кого в ванночке с фиксажом, спалиться был большой риск (фотографии демонстративно уничтожались, нарушитель надолго изгонялся). Дальше я стал предлагать эти мутные рябые фото одноклассникам и по школе пошел слух, что я «торгую киссами». Групп этих, как правило, никто толком не слышал, но я сочинял о них головокружительные истории с поклонением Сатане, кровавыми жертвоприношениями, наркотическими галлюцинациями, оргиями и прочим захватывающим телекинезом. Дело пошло, фотографии разлетались, все первичные вложения быстро отбились. Почти на каждой перемене я шел с кем-нибудь из потенциальных покупателей в школьный туалет (это было единственное относительно свободное от надзора учителей место), доставал фото из обложки учебника и продавал их, снабжая сногсшибательными сюжетами, с феноменальной быстротой. Мне было 13, я перестал стричься из уважения к рок-музыке и чувствовал себя врагом порядка, распространителем крамолы, духовным диссидентом и будущим миллионером на старте своего сверхчеловеческого пути. Впрочем, сигналы, конечно, куда надо быстро поступали и вскоре директриса с гневными воплями ворвалась в туалет для мальчиков, чтобы пресечь мою запрещенную коммерцию. В директорском кабинете был серьезный разговор о том, что меня из школы за такое выпрут и здесь не место для такого и что у мамы разве денег нет в парикмахерскую сводить сына? Если нет, бесплатно пострижем! На фотокружок меня теперь Валерий Иванович категорически не пускал, прямо в дверях разворачивал. Но это всё была фигня. Я устроил фотолабораторию в ванной у одноклассника, взяв его в долю. Стричься я всё равно не стал, коллекция рок-звезд моя стремительно разрасталась, денег у меня были теперь полные карманы, особенно после того, как я добавил в свой прайс-лист «Модерн Токинг», Сандру, Майкла Джексона и ещё несколько поп-(а не рок)звезд, торговать которыми было ещё выгоднее. Школу я почему-то презирал и решил не останавливаться, продолжать в том же духе, тем более что мне уже исполнилось 14 и я чувствовал себя полностью взрослым, дерзким и вообще не уязвимым. Заработанных на «фашистских мордах» денег я, впрочем, почти не тратил, а просто складывал их в тумбочку стола. Мне нравилось само это ощущение растущего там, в тумбочке, капитала. Ну разве что на секцию «тхэквондо» записался, чтобы высоко подпрыгивать и бить ногами, вот это было не дешево. А так-то деньги мне было ни за чем не нужны, у меня всё было – велосипед, лодка на реке, рыбалка, бесплатная фантастика в библиотеке. Но конфликт усугублялся и нарастал. Учитель истории при всех обыскивал мою сумку при входе в класс и, найдя в обложке учебника «киссов» (это общее название), язвительно спрашивал меня, знаю ли я, что название этой группы переводится как «Киндер СС» и пропагандирует она насилие, секс и фашизм, может быть я тоже уже разделяю теперь эти ценности? Физрук просто говорил, что нет отца, вот и некому надавать по шее. Денег в тумбочке становилось всё больше, а положение проблемного подростка в школе делалось всё более шатким. Но это доставляло особое удовольствие и рифмовалось с громкими гитарными запилами любимых исполнителей. Мир представлялся мне, четырнадцатилетнему, состоящим из тупых репрессивных взрослых (учителя, директор, завуч, руководитель фотокружка, менты, которыми меня пугали, и вообще «государство») и из податливых впечатлительных, но пассивных и трусливых детей (одноклассников и вообще одношкольников). От первых следовало держаться как можно дальше, а из вторых получались отличные покупатели, стоит только рассказать им о крутизне и магии рок-музыки. Первые будут ловить и давить тебя, что бы ты ни делал. Вторым нужна страшная история, дикая легенда, захватывающий миф и они заплатят тебе за это столько, сколько ты захочешь. Так я наощупь сформулировал это отношение: государство — зло, тормозящее твой бизнес, люди – ресурс для твоего бизнеса при правильной рекламе. А точнее, полтора года нелегальной коммерческой деятельности сформировали во мне вполне адекватное этой деятельности переживание мира. Не знаю, чем бы это кончилось (в школе всё было реально на грани взрыва), но развязка наступила вдруг и сама собой. Иногда я ездил на Старый Арбат, тёрся там с волосатыми, покуривал, пил пиво, обсуждал музыку, концерты, пластинки и конверты, узнавал на счёт новых фотографий из журнала «Металл Хаммер», Лао-Цзы и вообще. И вдруг кто-то из волосатых сказал, что на соседней улице бывают «книжники», у которых в сумках такие книги, которых нет в магазинах, книжники тусуются прямо на ступенях советского Дома Книги. Я немедленно пошел туда, подмигнул книжникам и назвал пару паролей. Дальше мы немного отошли за угол и я увидел в их сумках Фрейда, Ницше, Сартра, Камю, Кьеркегора и Стругацких. Фамилии эти (кроме Стругацких, которых я давно любил) я встречал только в советских словарях, где было сказано, что это неправильные, извращенные и упаднические писатели и мыслители, то есть почти тоже самое, что и рок-музыка, но прочитать их самому шанса не было. Теперь я знал, зачем мне деньги. На следующий день я снова был там и потратил всё своё состояние до копейки. За полтора года коммерческой деятельности у меня скопилось три средних советских зарплаты, а теперь вместо них была увесистая сумка офигительных книг. Я понял, что это настолько круто, что сначала я всё это прочитаю, а потом уже вернусь к своему бизнесу. В каком-то смысле я читаю до сих пор вот уже 29 лет и всё это время мне не до креативного предпринимательства и не до собственного дела, настолько сильно меня увлекло прочитанное. Из тех, купленных с рук, книг, с телескопической неизбежностью последовали другие. Через год я был самым молодым штатным сотрудником «Комсомольской правды» (это в 1990-м была совсем другая газета) и анархистским активистом, отрицавшим любую собственность вместе с Прудоном, издавал собственный оппозиционный листок, размножая его на ксероксе и раздавая на митингах, сменил школу, потом ещё раз сменил школу, потом был много кем ещё, осуществлял стыковки и расстыковки, но желания «вернуться в бизнес», что бы это ни значило, так и не возникло. Возможно, однажды, когда я почувствую, что наконец-то прочитал всё, что нужно и окончательно разобрался в прочитанном, я снова запрусь в ванной, настрою фотоувеличитель и попытаюсь добиться максимальной отчетливости грима «Дракона», «Пришельца» и «Кота» из «Киссов» в красных лучах. Но пока такого чувства и близко нет. Да и фотоувеличителя нет давно. Зато я отлично знаю, к чему сводится вся их предпринимательская этика, что они думают, что они чувствуют и как они всех видят. Мне известен этот язык и это сознание. Я не без энтузиазма играл в эту игру ещё фактически ребенком. Меня не обмануть ни одной их рекламной фразой, подкупающей улыбкой, либеральной риторикой, прогрессивной позой и прочей «социальной ответственностью бизнеса». Я сам был таким и мне очевидно, что у них внутри и как они смотрят на мир. И все их реальные действия, а не слова или жесты, подтверждают это моё циничное подростковое знание, а не наоборот. Важная прививка, которую стоит получить вовремя.