Зализывая старые раны
Тьма в мастерской была густой, пахнущей машинным маслом, бензином и нагретым металлом. Единственным источником света была переносная лампа-переноска, отбрасывающая длинные, резкие тени на стены. На подъемнике стоял массивный байк, который Инуи перебирал весь вечер.
Ты подошла к нему со спины — тихо, незаметно, словно кошка, — и положила руки ему на плечи. От неожиданности он испуганно выдохнул, но, почувствовав, что это ты, расслабился.
— Рин? Милая, ты чего? Уже поздно, я думал.. — он не успел закончить своё предложение, как твои мягкие губы накрыли его в нежном поцелуе.
Сейшу едва слышно выдохнул в твои губы, а потом отстранился.
— Я весь в мазуте и пыли.. — едва слышно сказал он, смотря прямо тебе в глаза. — ты испачкаешься.
— Мне все равно.. Я соскучилась.. Ты когда спать? — Ты наклонилась ближе к нему, и поцеловала шрам на левой части его лица.
От этого короткого, трепетного прикосновения к его самой уязвимой отметине Инуи крупно вздрогнул. Ветошь, которую он держал в руках, без звука упала на цементный пол. Лазурные глаза Сейшу потемнели, в них отразился колеблющийся свет лампы-переноски. Твои слова и эта слепая, нежная преданность подействовали на него сильнее любого алкоголя, мгновенно вымывая из тела усталость тяжелого рабочего дня.
— Прямо сейчас, — хрипло выдохнул он, и его губы сами потянулись обратно к твоим — уже нерешительно, а голодно, глубоко, закрепляя это внезапное признание.
Он по-прежнему держал руки на весу, панически боясь оставить черные масляные следы на твоей чистой коже, но ты сама перехватила инициативу. Твои пальцы уверенно легли на металлические замки лямок его тяжелого рабочего комбинезона. Один щелчок, второй — и плотная темная ткань послушно скользнула с его плеч, открывая вид на крепкую, рельефную спину. Под комбинезоном оказалась простая белая майка, влажная от пота и тепла его тела.
Инуи шумно вздохнул сквозь зубы и, поддавшись твоему напору, резким движением сдернул майку через голову, отбрасывая её куда-то в сторону верстака. В полумраке мастерской его бледный торс казался почти светящимся, а мышцы красиво очерчивались резкими тенями.
Сейшу шагнул к тебе вплотную, тяжело дыша. Его пальцы, действуя с невероятной, бережной деликатностью, принялись за твою одежду. Он старался касаться только ткани, расстегивая пуговицы одну за другой с каким-то благоговейным трепетом. Когда твоя одежда наконец опала к вашим ногам, он на секунду замер, завороженно разглядывая тебя.
Плевать на мазут. Инуи уверенно подхватил тебя под бедра, легко отрывая от пола, и усадил прямо на прохладное кожаное сиденье массивного байка, стоявшего на подъемнике. Ты инстинктивно развела ноги, обвивая ими его поясницу, пока Сейшу избавлял тебя от последней преграды — белья. Сам он остался лишь в тяжелых ботинках и комбинезоне, спущенном до бедер.
Он шагнул вперед, вжимаясь своим горячим, обнаженным торсом в твою грудь. Кожа к коже. Контраст между ледяным металлом мотоцикла под тобой и обжигающим, тяжелым телом Инуи заставил тебя сладко выгнуть спину навстречу.
Он уперся ладонями в сиденье байка по обе стороны от тебя, надежно фиксируя себя, чтобы ни в коем случае не наваливаться всем весом и не причинить тебе боль. Его бедра подались вперед, и первый, плавный, но невероятно глубокий толчок заставил тебя судорожно выдохнуть ему в шею.
— Рин... тебе хорошо? Не больно? — едва слышно прошептал он, заглядывая в твои глаза с той самой обнаженной, пугающей преданностью, на которую был способен только он.
В ответ ты лишь крепче сжала ноги на его талии и потянула его на себя для нового поцелуя. И этот жест окончательно сорвал все его внутренние предохранители.
Наслаждение лавиной затопило Сейшу. Держать контроль в условиях такой близости стало просто невозможно. Светлые пряди волос липли к его влажному лбу, а дыхание превратилось в частые, рваные вдохи. Как ты и чувствовала, он не стал грубым — его пальцы не сжимали твои бедра до синяков, он не делал резких, причиняющих дискомфорт движений. Но его ритм взлетел до предела.
Толчки стали отчаянно быстрыми, непрерывными и сокрушительными. Байк под вами начал ритмично поскрипывать, а эхо от сталкивающихся тел глухо разносилось по пустому помещению. Это была чистая, концентрированная жажда — глубокая, жадная пульсация, не оставляющая времени на мысли. Сейшу двигался быстрее и быстрее, словно в этом сумасшедшем темпе пытался полностью раствориться в тебе, сбежать от прошлого и остаться только здесь, в этой мастерской, в этой секунде.
Он уткнулся лицом в твою шею, прячась от всего мира. На самой грани оргазма он все-таки не выдержал: его горячие ладони взлетели вверх, фиксируя твои бедра и помогая удерживать этот невероятный, рваный темп. С последним, мощным толчком Инуи сильно содрогнулся всем телом и, хрипло выкрикнув твое имя тебе в кожу, излился глубоко внутрь.
Еще долго в мастерской слышалось только ваше тяжелое, загнанное дыхание, пока Сейшу продолжал крепко держать тебя в своих объятиях, утыкаясь носом в твое плечо и медленно приходя в себя среди тишины и засыпающего города.