Осколки памяти
Пятнадцать лет. Возраст, когда мир кажется одновременно огромным и тесным, когда каждый день приносит открытия, а душа жаждет чего-то большего, чем обыденность провинциального городка. В тот день мама вернулась из магазина с небольшой коробкой в руках. Внутри лежала самая обычная пленочная мыльница — дешевый фотоаппарат, который продавался в любом универмаге. Но для меня это был ключ к вселенной.
Я помню то утро, словно оно случилось вчера. Шесть часов, деревенская дорога, ведущая к автобусной остановке. Внизу, в долине, река извивалась серебряной лентой сквозь луг, укутанный молочным туманом. Первые лучи солнца пробивались сквозь дымку, превращая капли росы в тысячи крошечных бриллиантов.
Я остановилась на холме, не в силах пройти мимо. Села прямо на влажную от росы траву и начала снимать. Кадр за кадром, словно пытаясь поймать и удержать это мгновение навсегда. Щелчок затвора — и вот уже в маленькой черной коробочке застыла частица утренней магии. Еще один — и туман, клубящийся над рекой, останется со мной навечно.
Жаль только, что фотография не могла сохранить запах — тот неповторимый аромат летнего утра, когда воздух пахнет свежестью, полевыми цветами и обещанием нового дня. Но я снимала с такой жадностью, словно предчувствовала что-то важное.
С тех пор это желание — запечатлеть красоту — никогда не покидало меня. Каждый цветок, каждый жучок, каждый луч света, пробивающийся сквозь листву, требовал быть увековеченным. Это была не просто страсть к фотографии. Это было что-то большее, что-то, идущее из самых глубин души.
И только спустя годы я поняла почему.
Сеанс регрессивной терапии начался как обычно. Расслабление, погружение, движение сквозь слои сознания... А потом — вспышка.
Я стояла в месте такой неземной красоты, что сердце замерло. Это был мир, где сама природа пела симфонию совершенства. Деревья здесь были не просто растениями — они излучали свет изнутри, их листья переливались оттенками, для которых в земном языке не существовало названий. Цветы размером с человеческую голову источали сияние, а их лепестки двигались в такт невидимой мелодии.
Дома... О, эти дома! Они были живыми — дышащими, пульсирующими структурами, которые не просто давали кров, но питали своих обитателей чистой энергией жизни. Люди здесь были прекрасны той красотой, что идет изнутри — их лица светились покоем и радостью бытия.
В центре всего возвышался храм — золотая пирамида, устремленная в небо цвета расплавленного аметиста. От нее исходили волны такого умиротворения, что душа пела от счастья просто находиться рядом.
Я стояла там, впитывая каждую деталь этого рая, чувствуя себя его неотъемлемой частью. Это было мое место. Мой дом. Моя планета.
А потом я подняла взгляд к небу.
Огненный шар размером с полнеба несся прямо на нас. Времени хватило только на один вздох, один последний взгляд на всю эту красоту...
Следующее, что я помню — я парю в космической пустоте, глядя на то, что осталось от моего мира. Планета агонизировала. Взрывы разрывали ее поверхность, превращая райские сады в пепел, живые дома — в прах, золотой храм — в расплавленные осколки.
Моя душа выла. Это был не плач — это был вой космического масштаба, крик существа, потерявшего все. Мое физическое тело, лежащее на кушетке терапевта в двадцать первом веке, содрогалось от рыданий, идущих из глубин вечности. Слезы текли ручьями, но они не могли смыть боль утраты целого мира.
Моя планета. Мой дом. Все, что я любила — уничтожено в одно мгновение.
Когда сеанс закончился, и я вернулась в настоящее, все встало на свои места. Та одержимость фотографией, то непреодолимое желание запечатлеть каждый момент красоты — это была не просто страсть. Это была миссия души, помнящей, как быстро может исчезнуть все прекрасное.
Теперь, гуляя по земным лесам и полям, я вижу в них отголоски того потерянного рая. И каждый раз, нажимая на кнопку фотоаппарата, я словно говорю Вселенной: "Я помню. Я храню. Я не дам красоте исчезнуть бесследно. Не в этот раз."
Ведь кто знает, сколько времени отпущено этому миру? Кто знает, когда в небе появится новый огненный шар? Но пока есть время, пока есть красота — я буду ее хранить. Кадр за кадром. Мгновение за мгновением.
Потому что душа помнит. И душа знает — красота слишком хрупка, чтобы принимать ее как должное.