Секреты в чёрном ящике

Ещё в конце 1930-х годов Великобритания и США пытались наладить военно-техническое сотрудничество. Однако переговоры строились по принципу – quid pro quo. Каждая сторона соглашалась раскрыть свой секрет лишь в обмен на равноценную информацию. Подобная схема неизменно заводила переговоры в тупик. Военные ведомства не знали, какими разработками располагает партнёр, но не могли выяснить это, не раскрыв собственных сведений. Особенно ревниво свои секреты охраняли американские армия и флот.

Непосредственной подготовкой будущего технологического сотрудничества стала поездка в США Арчибальда Вивиана Хилла – физиолога, нобелевского лауреата и одного из наиболее влиятельных представителей британского научного сообщества. В марте 1940 года Хилл отправился в Северную Америку, чтобы оценить уровень американских исследований и понять, готовы ли за океаном к серьёзному научно-техническому сотрудничеству. Его положение было особенно удобным. Он хорошо знал ведущих американских учёных и при этом не воспринимался как военный разведчик.

Хилл пришёл к двум важным выводам. Во-первых, в некоторых областях, прежде всего в радиолокации, реактивной авиации и отдельных направлениях военной физики, Британия опережала США. Во-вторых, американцы располагали именно тем, чего всё сильнее не хватало Великобритании: огромными лабораториями, свободными производственными мощностями и возможностью быстро развернуть массовый выпуск новой техники.

К маю 1940 года Хилл и британский посол в Вашингтоне лорд Лотиан были убеждены, что обмен принесёт пользу обеим странам. Главный политический перелом произошёл в мае-июне. Франция пала под гусеницами немецких танков, британская армия эвакуировалась из Дюнкерка, в войну вступила Италия, а Германия начала готовиться к вторжению на Британские острова.

Великобритании приходилось одновременно восполнять потери вооружения, понесённые во Французской кампании, выпускать истребители и авиационные двигатели, строить корабли и эскортные суда, развёртывать радиолокационные станции, поддерживать армию в Северной Африке и защищать морские коммуникации.

Теперь проблема заключалась уже не столько в создании нового оружия, сколько в его доводке и массовом производстве. Даже самая перспективная технология могла остаться лабораторным образцом, если для её воплощения не находилось конструкторов, заводов и сырья.

Существовал и ещё один риск, о котором редко говорили открыто. Если Великобритания потерпит поражение или её промышленность будет парализована бомбардировками, накопленные знания уже не принесут никакой пользы. Передача разработок за океан отчасти страховала от такого исхода.

Сэр Генри Тизард – химик, ректор Имперского колледжа в Лондоне, председатель правительственного Комитета по авиационным исследованиям и один из главных организаторов британских оборонных научных программ – предложил изменить сам принцип переговоров. Вместо бесконечного торга вокруг каждой технологии Британия должна была первой раскрыть американцам наиболее важные разработки, не требуя немедленной и равноценной платы за каждый переданный документ.

Тизард рассчитывал, что британская открытость создаст необходимое доверие, побудит американцев поделиться собственными разработками, а в перспективе откроет доступ к научным и промышленным мощностям США. Для Британии это был не столько обмен секреты на секреты, сколько технологии на долговременный союз. Один из современников позднее охарактеризовал задачу миссии как попытку «вовлечь американских учёных в войну раньше их правительства». Эта формулировка несколько упрощает действительность, но точно передаёт общий замысел.

27 июня Рузвельт учредил Национальный комитет оборонных исследований во главе с инженером и научным администратором Вэниваром Бушем. Прежде британцам приходилось вести переговоры главным образом с отдельными военными ведомствами, каждое из которых оберегало собственные секреты и полномочия. Теперь в США появился орган, способный привлекать университеты и частные лаборатории, распределять государственные контракты, координировать исследования и быстро передавать перспективные разработки в промышленность.

8 июля британский посол лорд Лотиан передал Рузвельту меморандум с предложением «немедленного и общего обмена секретной технической информацией». Однако внутри британского руководства полного единодушия не было. Некоторые чиновники и специалисты опасались утраты технологического преимущества и будущей послевоенной конкуренции. Их тревожила и возможность того, что США получат британские разработки, но не окажут равноценной помощи.

После падения Франции, военная угроза стала восприниматься как куда более опасная, чем риск расстаться с секретами. В итоге Черчилль поддержал план, в конечном счёте он полностью соответствовал его общей стратегии – вовлечь промышленную мощь Соединённых Штатов в войну.

14 августа Генри Тизард покинул Великобританию, чтобы заранее подготовить переговоры в Канаде и Соединённых Штатах. Вместе с ним отправился представитель Королевских ВВС Фредерик Пирс. Основной группе специалистов предстояло пересечь Атлантику по морю. В состав делегации вошли физик-ядерщик Джон Кокрофт, специалист по радиолокации Эдвард Боуэн, технический секретарь Артур Вудворд-Натт, а также представители армии, флота и авиации.

Тизард встретился с Вэниваром Бушем, председателем недавно созданного американского Национального комитета оборонных исследований. Их встреча 31 августа позволила составить программу предстоящих переговоров с американскими военными, учёными и промышленниками.

Основная часть делегации вышла в море в конце августа на канадском лайнере «Герцогиня Ричмонд». 6 сентября корабль прибыл в Галифакс. Переход был далеко не безопасным, так как немецкие подлодки уже терзали британские морские коммуникации в Атлантике.

Особая ответственность лежала на Боуэне. При нём находился запираемый металлический ящик с чертежами, техническими отчётами и образцами устройств. Самым ценным предметом был высокомощный многорезонаторный магнетрон с серийным номером 12, изготовленный британской компанией «Дженерал Электрик».

По рассказу Боуэна, ящик едва не потеряли ещё в Лондоне. Его закрепили на крыше такси, а на вокзале носильщик унёс груз прежде, чем Боуэн успел объяснить, как с ним следует обращаться. Этот эпизод стал частью легенды о «чёрном ящике Тизарда». Впрочем, воспринимать её буквально не следует. Далеко не все секреты хранились в одном ящике. Значительная часть информации существовала в виде докладов, расчётов и устных пояснений, а дополнительные материалы отправлялись уже позднее.

После прибытия в Галифакс делегация провела переговоры в Оттаве. Канада обладала сравнительно небольшой научной базой, зато располагала безопасной территорией, промышленностью и тесными связями одновременно с Лондоном и Вашингтоном. Стороны обсуждали радиолокацию, химическую защиту, атомные исследования и организацию производства военной электроники. В дальнейшем Канада стала третьей стороной англо-американского научного союза.

Позднее вся делегация собралась в Вашингтоне. Однако американские учёные ещё не получили от армии и флота разрешения раскрывать британцам секретные сведения. Армия дала такое разрешение 12 сентября, флот несколькими днями позже и с дополнительными ограничениями.

Первые встречи напоминали осторожную разведку. Каждая сторона стремилась понять, насколько далеко продвинулась другая, не раскрывая раньше времени собственных достижений. В области длинноволновой радиолокации британцы не обнаружили подавляющего превосходства. Американский флот уже располагал собственной системой, по принципу действия близкой к некоторым британским радарам.

Решающая встреча состоялась вечером 19 сентября в вашингтонском отеле «Уордман Парк». Её организовал физик и предприниматель Альфред Лумис, возглавлявший американский комитет по микроволновой технике. Американцы рассказали, что пытались создать радиолокатор с длиной волны около 10 сантиметров. Такая система могла получить небольшую антенну и высокую точность, а её компактность позволяла устанавливать оборудование на самолётах. Однако имевшиеся у американцев передатчики выдавали мощность лишь в несколько десятков ватт.

Тогда Боуэн показал магнетрон № 12. Британский прибор создавал на волне около 10 сантиметров импульсы мощностью приблизительно 10–15 киловатт, что было на несколько порядков больше, чем у американских.

Испытания в лаборатории «Белл» подтвердили заявленные характеристики устройства. Американские специалисты сразу поняли значение открытия. Теперь микроволновый радар теперь можно было сделать достаточно компактным для установки на самолёты, корабли, а также грунтовые мобильные станции. Впоследствии магнетрон назвали самым ценным грузом, когда-либо доставленным к американским берегам.

Уже в октябре при Массачусетском технологическом институте появилась «Радиационная лаборатория». Её название намеренно скрывало настоящее назначение учреждения, а именно разработку микроволновых радиолокаторов. В дальнейшем совместная работа британских и американских специалистов и промышленных компаний привела к созданию целого семейства систем: бортовых радаров перехвата, приборов обнаружения подводных лодок, станций наведения зенитной артиллерии, средств слепого бомбометания и радионавигационных комплексов. К концу войны в лаборатории работало почти четыре тысячи человек.

Магнетрон стал семенем, из которого впоследствии выросла система сотрудничества. Британцы приносили идеи и накопленный опыт, американцы обеспечивали системную инженерную проработку и серийное производство, после чего готовая техника поступала на театры военных действий.

После достижения политических договорённостей Тизард вернулся в Великобританию раньше основной группы. Кокрофт, Боуэн и другие специалисты продолжали посещать американские и канадские лаборатории, готовить документацию и налаживать рабочие контакты. Формально миссия завершилась 1 декабря, когда Кокрофт вылетел в Британию. На практике же её работа продолжалась дальше благодаря постоянным научным представительствам и британским специалистам, оставшимся в Северной Америке.

Сходным образом развивалась история радиолокационного неконтактного взрывателя, известного под условным обозначением VT. В Великобритании прорабатывали идею миниатюрного радиопередатчика, который заставлял бы боеприпас взрываться рядом с самолётом, а не только при прямом попадании в него. Миссия Тизарда передала американцам сведения о британских наработках. Но разместить радиоустройство внутри артиллерийского снаряда означало заставить хрупкие электронные лампы выдержать чудовищную перегрузку при выстреле, бешеное вращение и резкие перепады температуры.

Эту инженерную задачу решили в США. Исследователи секции «T» под руководством Мерла Тьюва, а затем созданная в 1942 году Лаборатория прикладной физики Университета Джонса Хопкинса довели устройство до боевого применения. Американская промышленность освоила массовый выпуск миниатюрных и достаточно прочных элементов. Теперь снаряду достаточно было пролететь рядом с самолётом, чтобы взрыватель сработал. Позднее такие устройства усилили корабельную ПВО на Тихом океане, помогли отражать налёты самолётов-снарядов «Фау-1» на Британию и нашли применение в наземной артиллерии.

Однако далеко не весь обмен информацией был нацелен на уничтожение. В 1928 году Александр Флеминг обнаружил антибактериальные свойства плесени Penicillium, но его открытие ещё долго оставалось лабораторным наблюдением. В 1938–1941 годах оксфордская группа Говарда Флори, Эрнста Чейна и Нормана Хитли научилась очищать препарат, доказала его эффективность на животных и начала лечение первых пациентов. Однако получение даже небольшого количества пенициллина требовало огромного труда, тогда как британская промышленность уже была перегружена военными заказами.

Летом 1941 года Флори и Хитли отправились в США. В лаборатории Министерства сельского хозяйства в Пеории британские методы соединились с американским опытом промышленной ферментации. Учёные подобрали более продуктивные штаммы плесени и подходящую питательную среду, а фармацевтические компании превратили нестойкое лабораторное вещество в массовый препарат. К высадке в Нормандии пенициллин уже выпускался в количествах, позволявших широко применять его для лечения союзных военнослужащих.

В авиации обмен шёл сразу в обе стороны. Работы Фрэнка Уиттла над турбореактивным двигателем долгое время развивались в Британии при весьма ограниченной поддержке и только летом 1939 года его проект получил поддержку в министерстве авиации. После начала секретного сотрудничества между двумя странами британский экспериментальный двигатель Power Jets W.1X вместе с комплектом документации в 1941 году доставили в США. Компания «Дженерал Электрик», обладавшая большим опытом создания турбокомпрессоров, построила на его основе двигатель I-A. 2 октября 1942 года оснащённый двумя такими агрегатами Bell XP-59A поднялся в воздух, став первым американским реактивным самолётом.

Ещё нагляднее взаимность проявилась в истории P-51 Mustang. Самолёт спроектировала американская компания «Норт Американ Эвиэйшн» по заказу Великобритании. Первые машины хорошо показывали себя на малых высотах, но с набором высоты теряли эффективность. Британские инженеры предложили установить на самолёт двигатель Rolls-Royce Merlin с двухступенчатым нагнетателем. В США этот мотор выпускала по лицензии фирма «Паккард». Так был создан истребитель с американским планером и британской силовой установкой, выпускавшейся по лицензии.

Самой секретной областью сотрудничества стала атомная энергия. В 1940 году работавшие в Британии физики-эмигранты Отто Фриш и Рудольф Пайерлс показали, что атомная бомба может иметь размеры и массу, позволяющие доставить её к цели на самолёте. Доклад британского комитета MAUD летом 1941 года придал американской программе необходимую срочность. Стало ясно, что подобный проект может быть осуществлён в достаточно короткие сроки, ещё в ходе войны.

19 августа 1943 года Рузвельт и Черчилль подписали Квебекское соглашение. Британский атомный проект фактически объединился с Манхэттенским. Был создан совместный политический комитет, а британские специалисты, среди которых были Джеймс Чедвик, Рудольф Пайерлс и Уильям Пенни, работали в американских научных центрах, включая Лос-Аламос. Соглашение предусматривало обмен информацией, совместное распределение дефицитных материалов и необходимость взаимного согласия на применение оружия против третьей стороны.

Однако атомная история показала и пределы «особых отношений». После войны США стремились сохранить ядерную монополию. Закон Макмэгона 1946 года резко ограничил передачу сведений об атомных разработках даже союзникам. Британские учёные лишились доступа к части результатов, в том числе над которыми работали сами. В итоге Лондон принял решение создавать собственное ядерное оружие.

Даже если исключить уже перечисленные технологии, останется весьма обширный перечень разработок и исследований, охватывавших почти все стороны современной войны. Миссия Тизарда положила начало систематическому обмену научными знаниями, инженерным опытом и производственными методами. Позднее Тизард вспоминал в своих мемуарах: «Мы отдали американцам наши лучшие идеи, потому что у нас не хватало заводов, чтобы воплотить их в жизнь достаточно быстро. Мы превратили их промышленность в научно-технического гиганта, надеясь, что этот гигант спасёт нас от Гитлера».

Но, как показали послевоенные события, даже столь тесное сотрудничество не отменяло соперничества. У дружбы двух держав, каждая из которых претендовала на глобальное влияние, неизбежно оставались свои пределы и своя цена.

***

Источники:

• David Zimmerman. Top Secret Exchange: The Tizard Mission and the Scientific War.
• Henry Guerlac. Radar in World War II.
• James Phinney Baxter. Scientists Against Time.

***
Мои авторские паблики по истории авиации и различным военным конфликтам. В них вы найдете и другие мои публикации.

Telegram - t.me/Alte_Adler & VK - https://vk.ru/alte_adler