Ракеты против панцерваффе и кораблей
Март 1944 года, Балеарское море, недалеко от побережья Каталонии.
Над волнами в поисках немецких транспортов на бреющем полёте проносятся, выстроившись клином семь «Бофайтеров». Соединение замечает долгожданную цель, ей оказывается испанское грузовое судно «Кабо-Сан-Себастьян». Согласно отработанной процедуре, фланговые пары набирают высоту 360 метров, пикируют и открывают огонь из пушек и пулемётов. Их задача подавить расчёты зенитных орудий, заставив их укрыться на палубе. Следом три «Бофайтера» находящихся в центре группы поднимаются слегка выше, снижая скорость до 450 км/ч. Это необходимо, чтобы самолёты, подавляющие ПВО, успели выйти вперёд. После чего тройка центральных машин устремляется к цели под углом 15°.
Реактивные снаряды срываются с направляющих. Большинство из них проходит мимо цели, однако два поражают корпус корабля, а третий падает в воду в нескольких метрах по траверзу цели. Очередной промах? Не совсем. «Бофайтеры» проносятся над кораблём и ложатся на обратный курс к Гибралтару. Но именно третий снаряд вынуждает «Кабо-Сан-Себастьян» поспешно вернуться в порт.
Наибольшую известность 3-дюймовый неуправляемый реактивный снаряд RP-3 приобрёл как противотанковое оружие истребителей «Тайфун». Однако его долгая и разнообразная боевая карьера включала применение с самых разных самолётов, танков и даже кораблей. Авиационная ракета оснащалась шашкой кордита массой 5 кг. Сгорая за 1,6 секунды, она разгоняла RP-3 до 228 метров в секунду с 60-фунтовой (27,2 кг) полубронебойной боевой частью (SAP) или до 365 метров в секунду с 25-фунтовой (11,3 кг) бронебойной частью (AP).
Головная боевая часть RP-3 была заменяема и подбиралась в зависимости от характера цели. В Королевских ВВС Великобритании 60-фунтовая SAP и 25-фунтовая AP официально обозначались соответственно, как «Shell, HE, 60lb, SAP, No 1, Mk I» и «Shot, 25lb, AP, No 1, Mk I». Первая предназначалась для поражения кораблей, вторая для атак на бронетехнику. Однако оказалось, что 25-фунтовый реактивный снаряд неспособен пробить броню новых немецких танков Pz V «Пантера» и Pz VI «Тигр». В результате боевые части фактически поменялись ролями: 25-фунтовую AP использовали как противокорабельное оружие, тогда как 60-фунтовая SAP стала применяться против танков и других наземных целей.
По мере накопления боевого опыта конструкция боевых частей совершенствовалась. Появился новый вариант 25-фунтового реактивного снаряда «Shot, 25lb, AP, No 2, Mk I», также известного как «тип J». Своими очертаниями он напоминал бодкин — средневековый английский бронебойный наконечник стрелы, и предназначался для поражения бронированных наземных целей и кораблей.
Применение RP-3 против транспортных средств и других наземных целей в Европе хорошо задокументировано. Однако не меньший интерес представляет использование этого оружия в иных ролях и на других театрах военных действий. Сохранившиеся документы позволяют достаточно подробно оценить его эффективность как против различных морских и наземных целей.
Наконечник RP-3 представлял собой боевую часть, снабжённую взрывателем, за которой располагался ракетный двигатель в трубчатом корпусе длиной 1,4 метра и диаметром 76 миллиметров. В хвостовой части находилось сопло Лаваля. Четыре прямоугольных стабилизатора размером 13 × 20 сантиметров придавали ракете вращение и обеспечивали устойчивость в полёте. На корпусе боеприпаса крепились два «седла», служившие креплениями для установки на направляющие самолёта.
Новая бронебойная часть была длиннее и острее, чем первый вариант, а её двойная оживальная форма улучшала бронепробиваемость при углах встречи с поверхностью цели менее 15°. Это преимущество было особенно ценно для противолодочных самолётов «Суордфиш» и «Либерейтор» при атаках на морские цели с малых высот.
Для поражения небронированной техники и живой силы разработали «Shell, HE, 60lb, «F», No 1, Mk I». Он представлял собой 4,5-дюймовый артиллерийский снаряд, приспособленный для установки на RP-3 и снабжённый взрывателем мгновенного действия. Тяжёлый корпус исходного боеприпаса образовывал более крупные осколки, чем 60-фунтовая SAP, обеспечивая больший радиус эффективного поражения. Ещё одним известным вариантом реактивного снаряда был учебный «Shell, Practice, Concrete, 60lb, Mk I», который, отливался из бетона и предназначался для тренировочных пусков.
Основной вес RP-3 с 60-фунтовой полубронебойной боевой частью был сосредоточен в носовой части снаряда. Смещение центра тяжести приводило к значительному смещению траектории при пуске, кроме случаев, когда ракета выпускалась из крутого пикирования под углом около 60°. Для таких истребителей, как «Харрикейн» и «Тайфун», это не представляло серьёзной проблемы, однако для самолётов морской авиации «Бофайтера» и особенно «Суордфиша» подобный способ атаки был затруднителен.
Именно поэтому 25-фунтовая бронебойная часть, отличавшаяся меньшим отклонением траектории, нашла применение в качестве противокорабельного оружия. Особенно эффективной она оказалась против подводных лодок, так как даже одна пробоина в прочном корпусе могла лишить субмарину возможности погружаться.
Боевым частям британских авиации предстояло выработать и распространить в массы наиболее эффективную тактику применения неуправляемых ракет. Эскадрильи по командным каналам передавали накопленный опыт в штабы, а результаты вылетов против морских целей на Средиземном море становились предметом специальных конференций. В Европе группы специалистов, занимавшиеся сбором и проверкой вещественных доказательств, готовили отчёты для Воздушного штаба.
RP-3 стал излюбленным противокорабельным оружием «Бофайтеров», действовавших по всему Средиземноморью. Эти подразделения менее известны, чем их коллеги из ударного крыла «Банф», однако части, воевавшие в восточной части Средиземного моря, также проводили эксплуатационные испытания и отрабатывали тактику ракетных атак надводных целей. После чего их отчёты направлялись на учебную базу в Шаллуфе в Египте, а также в эскадрильи на Мальте и в Гибралтаре.
Когда RP-3 впервые появился на морском театре военных действий, от него ожидали мощи корабельного артиллерийского залпа. Попадание восьми 60-фунтовых полубронебойных снарядов, безусловно, выглядело впечатляюще, однако боеприпас не оправдал возложенных на него надежд. Напротив, 25-фунтовая ракета с бронебойной частью оказалась весьма эффективной при атаке морских целей.
Испытания, проведённые специализированным экспериментальным соединением, выявили важную особенность поведения ракеты при стрельбе по морским целям. После входа в воду её траектория менялась. Поэтому ракета, упавшая перед кораблём, всё ещё могла пройти под водой и пробить корпус ниже ватерлинии, в отчётах эта подводная часть корабля получила называние «условная цель». Таким образом, эффективная площадь цели была почти вдвое больше видимой надводной части корабля. При использовании 25-фунтовой бронебойной боевой части эта особенность позволяла атаковать корабль под более пологим углом и заметно повышала вероятность попадания.
Наилучшие результаты достигались при пуске из пологого пикирования под углом около 15° на скорости 450 км/ч. Войдя в воду, снаряд нырял на глубину 1,2–1,8 метра, затем по дугообразной траектория он уходил вверх. До выхода на поверхность он успевал пройти под водой от 24 до 37 метров, а снаряд «типа J» почти вдвое больше. Иначе вела себя ракета с 60-фунтовой полубронебойной частью. При ударе о воду её головная часть в большинстве случаев отрывалась от корпуса, после чего, либо детонировала, либо начинала кувыркаться, практически не двигаясь под водой.
Тактика «условной цели» была взята на вооружение, а подтверждение в реальном бою поступило от судового инспектора на ремонтном заводе в Барселоне. 12 марта 1944 года нейтральное грузовое судно «Кабо-Сан-Себастьян» водоизмещением 2700 тонн по ошибке было атаковано у побережья Каталонии семью «Бофайтерами», вылетевшими с базы в Гибралтаре. Три самолёта несли RP-3 с 25-фунтовыми бронебойными частями, ещё четыре обеспечивали подавление зенитного огня. Вернувшись, экипажи доложили о трёх попаданиях.
В отчёте о повреждениях корабля были зафиксированы три пробоины с левого борта, каждая диаметром около 15 сантиметров. Две из них имели соответствующие выходные отверстия на правом борту, то есть снаряды прошли корабль насквозь. Третья пробоина располагалась значительно ниже ватерлинии и была «направлена вверх». Инспектор отметил, что пробивная способность снарядов значительна, а полученные повреждения оказались настолько серьёзными, что, находись судно дальше от берега, оно, вероятно, бы затонуло.
Испытания, проведённые в Шаллуфе в начале 1944 года, также показали, что 25-фунтовая бронебойная ракета представляет собой весьма эффективное оружие, особенно против судов водоизмещением от 4000 до 6000 тонн. Там же экспериментировали со спаренной ракетой – двумя соединёнными друг с другом RP-3, которые обеспечивали вдвое большую поражающую силу по сравнению с одиночным стандартным боеприпасом.
На основании испытаний и боевого опыта 603-я эскадрилья, действовавшая в Эгейском море, рекомендовала смешанное вооружение: половину самолётов предлагалось оснащать 25-фунтовыми ракетами, а другую половину 60-фунтовыми. Причиной такого решения стала тактика применения тяжёлых боевых частей. Чтобы повысить вероятность попадания 60-фунтовой ракеты, их следовало выпускать с дистанции от 550 до 750 метров. Однако при столь близком пуске самолёт мог пострадать от взрывной волны и осколков, поскольку не всегда успевал отвернуть до момента попадания. Как отмечалось в одном из отчётов: «С этим мы сталкивались и себе же во вред».
Смешанное вооружение в соотношении 50 на 50 позволяло «вдвое сократить количество летящих обломков» и несколько упростить стрельбу 25-фунтовыми боеприпасами. В отчёте 603-й эскадрильи перечислялись самые разные цели для ракетных атак от фортов до подводных лодок. Но напротив графы «поезд» было написано «если бы они тут были!» При этом эскадрильи, действующие над морем, исключали возможность ракетных ударов по портам, например, таким как Родос и Стампалия, в первую очередь из-за сильной противовоздушной обороны.
В то время как 25-фунтовый бронебойный снаряд считался оптимальным для поражения небольших судов, 60-фунтовую полубронебойную боевую часть рекомендовали применять против торговых кораблей «загруженных топливом или боеприпасами, которые могли быть воспламенены фугасной боевой частью». По той же причине военные корабли, в частности эсминцы, следовало атаковать 60-фунтовыми снарядами, так как на них находилось большое количество уязвимых паропроводов высокого давления, а также расположенных на палубе торпед, мин, глубинных бомб и снарядов.
К середине 1944 года ударные крылья на всех театрах военных действий уже отработали тактику применения RP-3 против вражеских кораблей и добились на этом поприще заметных успехов. События, последовавшие за высадкой в Нормандии, превратили этот реактивный снаряд в легенду, но насколько заслуженной была эта слава?
Истребители «Тайфун» с RP-3 преподносили как «грозу германских танковых дивизий». Однако в последние годы эффективность этого сочетания подверглась переоценке. Ещё во время войны 83-я группа направила специалистов для проверки поступавших заявок на уничтожение целей. Эти отчёты позволяют дать довольно сдержанный вывод – реальная эффективность реактивных снарядов оказалась не слишком высокой, особенно против небольших целей. Однако применение ракет RP-3 имело чрезвычайно сильный психологический эффект на пехоту.
Звёздный час для RP-3 наступил в первые месяцы после высадки союзников в Нормандии, особенно во время боёв в Фалезском котле в августе 1944 года. При подготовке этой статьи был изучен документ под названием «Отчёт о ракетных атаках по различным целям во Франции на ранних этапах операции «Оверлорд». Ни его автор, ни точная дата составления не указаны, однако в нём содержится интересный анализ атак с применением RP-3, выполненных истребителями «Тайфун» из 83-й группы.
60-фунтовые полубронебойные боевые части могли оснащаться взрывателем № 878, обеспечивавшим мгновенную детонацию при ударе, или взрывателем № 865 с замедлением 5 миллисекунд. Последний считался пригодным для атак на бронированные машины, здания и опорные пункты, однако был слишком медленным для создания хорошего осколочного поля, способного уничтожать небронированные транспортные средства при близких разрывах. Авторы отчёта рекомендовали разработать взрыватель с дополнительным замедлением или с возможностью выбора режима срабатывания.
Действие различных взрывателей можно было определить по положению корпуса ракетного двигателя относительно образовавшейся воронки или пробоины в цели. При использовании взрывателя с замедлением корпус обычно обнаруживали внутри поражённого здания либо непосредственно в воронке.
RP-3 оказался достаточно эффективен против зданий, хотя поначалу исследователям было трудно отличить следы ракетных попаданий от повреждений, причинённых артиллерийским обстрелом. Впрочем, вскоре они научились уверенно распознавать характерные признаки каждого вида поражения.
Оценивая воздействие RP-3 на немецкую бронетехнику, авторы отчёта выражали явный скептицизм по поводу широко разрекламированных успехов этого оружия в борьбе с панцерваффе:
«Нет никаких доказательств того, что RP пробивает броню немецкого Mk VI [Pz VI «Тигр»], однако имеется множество свидетельств, в виде заявок пилотов и армейских донесений о том, что с помощью RP было уничтожено большое количество танков».
Слова «доказательств» и «заявок» кто-то подчеркнул карандашом, а на полях поставил большой вопросительный знак. Очевидно, это утверждение вызвало у одного из читателей серьёзные сомнения. Далее в документе говорилось: «Имеются доказательства того, что одного прямого попадания достаточно для уничтожения танков Mk IV и Mk V [Pz V «Пантера»]».
В заключении авторы рекомендовали заменить взрыватель № 865 взрывателем № 878, шире применять RP-3 против укреплённых позиций, продолжать атаки на немецкую бронетехнику в прежнем режиме и разработать новый взрыватель. Отдельно подчёркивалась необходимость создания усовершенствованного прицела.
Накануне высадки в Нормандии союзная авиация атаковала немецкие радиолокационные станции вдоль европейского побережья. При этом часть объектов намеренно сохранили, чтобы не помешать проведению союзных операций по дезинформации «Глиммер» и «Таксабл». К моменту последующего обследования все станции раннего предупреждения, были повреждены или уничтожены немецкими подрывными зарядами при отступлении. Единственным исключением была станция FuMG 42 Wassermann, имевшая прозвище «Цилиндрическая труба». Исследователи могли отделить следы разрушений и повреждений от подрывов, от урона, нанесённого RP-3.
Но ни на одной из радиолокационных станций не было прямых попаданий, хотя в радиусе от 15 до 100 метров от установок находилось множество характерных грушевидных воронок. Даже близкие разрывы почти не воздействовали на антенны.
Радиолокаторы «Фрейя» также имели повреждения от немецких подрывных зарядов, но следов прямых попаданий RP-3 на них не было, несмотря на наличие нескольких ракетных воронок поблизости. Авторы отчёта отмечали, что установки «Фрейя» были «окопаны», из-за чего их было трудно распознать с воздуха.
Объект «Цилиндрическая труба» немцы не подрывали, и именно на нём нашли признаки единственного прямого попадания реактивного снаряда. При дальнейшем обследовании внутри цилиндрической мачты диаметром 2,5 м обнаружили фрагменты ракеты. При этом проложенные внутри электрические кабели остались неповреждёнными.
Исследователи пришли к выводу, что вывести радиолокатор из строя может лишь прямое попадание, добиться которого было чрезвычайно трудно. Взрывная волна и осколки 60-фунтовой боевой части, разорвавшейся в 5 метрах от антенны, причиняли лишь «незначительные повреждения или не причиняли их вовсе». Из 449 ракет, выпущенных по радиолокационным станциям, только одна попала непосредственно в цель, ещё семь разорвались в пределах 5 метров от антенн. По мнению авторов отчёта, огонь из 20-мм пушек был эффективнее против радиолокаторов. Если же применять RP-3, их следовало оснащать взрывателями мгновенного действия.
Воздействие реактивных снарядов на населённые и опорные пункты во многом зависело от прочности самих построек. Фермерские сооружения и старые дома возводились из камня на качественном цементном растворе, а средняя толщина их стен достигала 50 см. Прямое попадание 60-фунтовой боевой части пробивало в такой стене отверстие размером примерно 2 × 2,5 м и обеспечивало «хорошее осколочное действие внутри помещения».
При оценке эффективности атак на опорные пункты неоднозначные результаты дал осмотр врытой в землю 88-мм зенитной пушки, защищённой земляным траверсом высотой 1,5 м. Само орудие получило лишь незначительные повреждения, однако весь его расчёт из шести человек погиб от взрывной волны и осколков после попадания двух ракет в укрытие. Против пехоты, находившейся в окопах, RP-3 оказались малоэффективны. Результат достигался лишь при прямом попадании ракеты в траншею.
Любопытные сведения удалось получить во время бесед с офицерами и солдатами союзных войск. По их словам, «ракетные атаки, предшествующие захвату союзной пехотой деревень и опорных пунктов, оказывают стопроцентное моральное воздействие на обе стороны. Шум ракет, выпускаемых с пикирования, вместе с грохотом их разрывов повышает боевой дух союзных войск. Солдаты убеждены, что противник, попавший под такую атаку, уже не сможет оказать достойного сопротивления».
Это наблюдение подтверждали и канадские офицеры. Они отмечали, что после ракетных ударов захваченные в плен немецкие военнослужащие «выглядели более деморализованными, чем пленные из пунктов, не подвергавшихся ракетным атакам».
Исходя из практики удары по деревням и укреплённым позициям следовало наносить непосредственно перед началом атаки пехоты. На каждый дом в деревне рекомендовалось расходовать по четыре ракеты. Более того, авторы отчёта предложили «установить сирены на каждый стабилизатор или двигатель, чтобы усилить свист снаряда в воздухе!». Схожую методику использовали в люфтваффе, добавляя к своим бомбам различные штатные или самодельные «свистки», которые при падении издавали крайне неприятные звуки.
Наиболее ожидаемый и одновременно наиболее спорный раздел отчёта был посвящён применению RP-3 против танков и другой бронетехники. В первом рассмотренном эпизоде речь шла об атаке на два полугусеничных бронетранспортёра Sd.Kfz. 251, по которым были выпущены «хорошо прицельные залпы ракет». Машины находились в 12 метрах друг от друга. На участке диаметром 23 метра вокруг них обнаружили пять ракетных воронок.
Одна из ракет вошла в землю между передним левым колесом и ведущей звёздочкой левой гусеницы первой машины. Основные повреждения причинила взрывная волна: броневые листы толщиной в четверть дюйма погнулись и деформировались, передняя левая шина была иссечена осколками, а рулевая колонка срезана. Второй полугусеничный бронетранспортёр перевозил гранаты и миномётные боеприпасы. Их детонация привела к полному уничтожению машины.
Склонность танков выгорать дотла, а также взрываться вследствие детонации боекомплекта значительно затрудняла определение истинной причины их гибели. Кроме того, британские войска нередко обстреливали уже подбитые немецкие танки, чтобы помешать их эвакуации и последующему ремонту, в чём вермахт в течение войны достиг немалого мастерства. Поэтому лишь три Pz IV и два Pz V «Пантера» удалось уверенно определить, как уничтоженные ударами авиации. Исследователи не стали даже пытаться оценить количество танков, уничтоженных ракетами.
Вместе с тем они не оспаривали заявки пилотов напрямую, указывая, что «лётчики могут атаковать танки, уже потерявшие подвижность», а также «заявлять об уничтожении или атаке танков, тогда как в действительности целями могли быть полугусеничные бронетранспортёры или самоходные орудия».
Осмотр подбитых машин показал, что прямое попадание RP-3 с 60-фунтовой полубронебойной боевой частью в Pz IV или Pz V «Пантера» пробивало верхнюю броню, после чего взрыв и последующий пожар уничтожали танк. Однако «определённых доказательств того, что RP способен уничтожить танк Mk VI [Pz VI «Тигр»], не имеется, хотя представляется вероятным, что прямое попадание причинит достаточно серьёзные повреждения, чтобы лишить его подвижности». При этом авторы отмечали, что вероятность уничтожения «Тигра» возрастает при использовании спаренных ракет.
Таким образом, воздействие RP-3 на танки оставалось недостаточно изученным. Для получения более определённого ответа требовались специальные испытания. Чтобы проверить эффективность RP-3 против немецкой бронетехники, необходимо было найти исправный или хотя бы хорошо сохранившийся танк, желательно «Тигр» или «Пантера». К концу 1944 года это оказалось непростой задачей. В конце концов удалось обнаружить почти целый, хотя и небоеспособный Pz V «Пантера» Ausf. G, который использовали в качестве мишени.
В ходе испытаний по нему выпустили в общей сложности 64 реактивных снаряда RP-3 с 60-фунтовыми полубронебойными боевыми частями. Атаки выполнялись с пикирования, пуски производились с высоты от 900 до 750 метров.
Во время первого «залпа» звеном их четырёх самолётов было выпущено 32 ракеты. Лишь одна из них попала в цель, пробив моторное отделение танка. Возник пожар, несмотря на то что было предварительно удалено топливо и масло. Однако высокая температура не повлияла на твёрдость лобовой брони. Второй залп оказался результативнее. Были зафиксированы два попадания: одно в лобовую часть башни, другое в орудие танка.
Испытания позволили сделать несколько выводов. Попадание RP-3 в лоб башни «Пантеры» не пробивало броню, однако могло заклинить башню и вывести из строя экипаж. При попадании в борт, корму или крышу башни ракета пробивала броню.
Сходная картина наблюдалась и при поражении корпуса. Верхняя лобовая деталь оставалась непробитой, хотя удар, вероятно, мог убить механика-водителя и стрелка-радиста. Бортовая и кормовая броня, напротив, пробивалась. Попадание в гусеницу лишало танк подвижности. Взрыв ракеты на земле в непосредственной близости от машины, причинял лишь «незначительные повреждения или не причинял их вовсе».
Один из файлов отчёта содержит интересное дополнение, описывающее воздействие RP-3 на стоящий самолёт. Ракета была случайно выпущена с истребителя «Тайфун» стоявшего на аэродроме. Она пролетела около 400 м, прежде чем попала в стоящий бензозаправщик, прошла через его кабину и пролетела ещё около 30 м, после чего врезалась в землю и взорвалась в 4 м от хвоста другого «Тайфуна» MN757 из состава 197-й эскадрильи 84-й группы.
Кабина заправщика оказалась недостаточно прочной, чтобы затормозить ракету или привести в действие взрыватель мгновенного действия, однако это сделал удар о землю. Поверхность грунта была усеяна мелкой галькой, что в дополнение к осколкам боевой части ещё больше усугубило повреждения самолёта. Всего на правом борту хвостового оперения и фюзеляжа было обнаружено 157 пробоин, и ещё 50 попаданий на левом. Корпус руля направления, правого элерона и фюзеляжа были вдавлены взрывной волной.
Повреждения самолёта были отнесены к категории «B», с повреждениями правого крыла, основной стойки шасси и хвостового колеса. Это означало, что повреждённые элементы не подлежат ремонту на месте, но могут быть отремонтированы в ремонтной части или на заводе подрядчика. Обшивка фюзеляжа была достаточно сильно вдавлена, что обнажило стрингеры, они были признаны не подлежащими восстановлению, в то время как двигатель, кабина, левое крыло, топливный бак, гидравлика и вооружение остались в порядке. На воздушном винте была обнаружена небольшая пробоина на одной из четырёх лопастей. Дальнейшая судьба планера неизвестна, но, вероятно, он был использован на запчасти и списан.
Одним из объектов пристального внимания Воздушного штаба был железнодорожный транспорт. Специальная группа изучила результаты ракетных атак самолётов на железнодорожные объекты и транспорт, использовавшиеся немецкими войсками, в период с февраля по апрель 1945 года. В июле результаты расследования передали в штаб. Во введении к отчёту указывалось, что за это время были атакованы 500 локомотивов: 176 из них считались уничтоженными и ещё 185 повреждёнными. Особое внимание исследователи уделяли результатам попаданий RP-3.
По мере продвижения союзных армий в глубь рейха главным источником информации становились результаты осмотра поражённых объектов. Полагаться на обычно скрупулёзное немецкое делопроизводство было невозможно, так как значительную часть документации успели вывезти или уничтожить. Кроме того, в сохранившихся записях не было различия между локомотивами, поражёнными ракетами, пушечным огнём или бомбами, причины повреждений обозначались лишь общей формулировкой «обстрел и бомбардировка».
Исследователи посетили железнодорожные депо и ремонтные мастерские. Из доступной документации и бесед с рабочими следовало, что ракетные удары по локомотивам «не произвели большого впечатления на немецких железнодорожников». Те уверяли представителей британских ВВС, что «локомотив невозможно уничтожить даже прямым попаданием ракеты».
Главный инженер предприятия в Оснабрюке рассказал о локомотиве, который «получил три прямых попадания, а также два попадания в тендер, но не был уничтожен, хотя и получил серьёзные повреждения». По общему мнению, немецких специалистов, «прямое попадание ракеты причиняет тяжёлые повреждения, устранение которых занимает около месяца». Примерно вдвое больше, чем ремонт после пушечно-пулемётного обстрела.
Немцы применяли систему сортировки повреждённого подвижного состава: в первую очередь восстанавливались локомотивы, требовавшие наименьшего объёма работ. Поэтому машины, тяжело повреждённые ракетами, могли оставаться в ожидании ремонта особенно долго.
Из сотен обнаруженных и осмотренных локомотивов исследователи нашли лишь один, повреждения которого «возможно, были причинены ракетой». Ещё на трёх имелись следы, которые также могли быть результатом ракетных попаданий. Из 30 опрошенных железнодорожных служащих, включая десять главных инженеров, только 23 знали, что представляет собой реактивные снаряды, и лишь трое слышали о повреждении локомотивов этим оружием. Примечательно, что даже эти три инженера не считали ракеты серьёзной угрозой. Гораздо больше их беспокоил обстрел из пушек и пулемётов.
Авторы отчёта пришли к выводу, что ущерб, причинённый локомотивам ракетами RP-3, «может быть значительно меньше, чем считалось до сих пор». Вместе с тем они рассмотрели несколько возможных объяснений столь скудных свидетельств. Железнодорожные служащие могли просто не знать истинной причины повреждений, поскольку в документах фиксировались лишь бомбардировки и обстрелы. Не исключалось и то, что ракеты причиняли настолько серьёзный ущерб, что служащим якобы могли приказать «преуменьшать» эффективность этого оружия.
Однако сведения, сообщённые немцами о результатах бомбардировок и пушечно-пулемётных атак, «соответствовали уже имевшимся знаниям о действии этих видов оружия». Авторы сомневались и в существовании намеренной политики сокрытия. В обстановке хаоса, охватившего разваливавшийся рейх, представлялось маловероятным, чтобы последствия применения ракет были настолько серьёзными, что потребовали проведения особой политики их замалчивания.
Итоговая формулировка отчёта была предельно осторожной «целесообразность применения ракет против локомотивов ещё не доказана».
В известной степени то же самое можно сказать об атаках на танки и другие наземные объекты. Отчёты показывают, что танки и локомотивы в движении представляли собой чрезвычайно сложные цели для штурмовой авиации. Пилотам приходилось обнаруживать и атаковать небольшие объекты, полагаясь на «глазомер Mk I» и применяя оружие с не идеальными баллистическими характеристиками.
После войны сочетание «Тайфуна» и RP-3 прославлялось как гроза немецких танков в Нормандии. Нет сомнений, что в роли штурмовика «Тайфун» был грозной боевой машиной. Однако реальная эффективность его ракетного вооружения вызывала сомнения уже в 1945 году, прежде всего при атаках небольших целей, таких как танки. Тем не менее RP-3 оставался на вооружении до 1968 года.
Совершенно иначе RP-3 проявил себя против морских целей. Разведывательные и ударные самолёты с реактивными снарядами над Северным морем, Бискайским заливом или Средиземноморьем стали грозным оружием против подводных лодок и небольших судов. Объяснение этого успеха довольно простое: корабли были гораздо крупнее танков, и потому представляли собой значительно более удобные цели.
Источник: Chris Gibson «Rocket Science», Aeroplane 2026/07.
Мои авторские паблики по истории авиации и различным военным конфликтам. В них вы найдете и другие мои публикации.
Telegram - t.me/Alte_Adler & VK - https://vk.ru/alte_adler