Охотник жертве не товарищ
Сумерки медленно опустились на город. Дождь барабанил по откосам крыш, постепенно усиливаясь. Намекал горожанам побыстрее вернуться домой, налить горячий чай и забыть про прошедший день. Хён ступал по улице медленно. Дождь его нисколько не смущал, а усталость не позволяла ускориться, чтобы побыстрее оказаться дома. Ещё один день в академии охотников выдавил из него все соки.
Подойдя к дому, Хён опустил глаза на большое мокрое нечто, свернувшееся на пороге. Услышав звон ключей, нечто пошевелилось, и, дрожа от холода, с трудом распрямилось.
— Что ты здесь делаешь? — спокойный голос Хёна, ровно как и взгляд — холодный и отстраненный.
— Хён... — Руи попытался встать, но силы покинули тело раньше, чем рука уперлась в камень крыльца.
— Что. Ты. Здесь. Делаешь, — отчеканил Хён, вставляя ключ в замок.
— Опять подрался со своими друзьями-кровососами?
Не столько вопрос, сколько упрёк. Руи прикусил нижнюю губу, пытаясь скрыть ее дрожь. Было стыдно.
— Что на этот раз не поделили? Добычу?
— Добы... да, — тихо подтвердил Руи, стыдливо поднимая взгляд, — И они до сих пор ищут меня! Я скрылся здесь, потому что знаю, что в район охотников они не сунутся!
— И пришел ко мне, — замок щёлкнул. Хён повернул ручку двери, слегка приоткрывая вход в квартиру.
— Потому что ты единственный, кого я тут знаю. Повезло, что другие охотники меня не заметили... Пожалуйста, Хён, я просто подожду до утра! Только до утра! — Руи резко вскочил, складывая руки в молебной позе.
Хён смерил Руи взглядом. Красная форма академии вампиров. В углу — блестящий значок с летучей мышью. Красивая форма на изуродованном вампирёныше — мокром, грязном, измученным дракой и погоней вплоть до границы района, в котором он нашел дом единственного знакомого охотника. С волос Руи капала вода, а безупречный макияж почти полностью растёкся от воды и, вероятно, долгих слёз.
Пускать вампира к себе на ночь — опрометчиво, безответственно и глупо. Но бросать друга в таком состоянии — бессердечно.
— Утром я просыпаюсь и тебя нет, — на выдохе сказал Хён, открывая дверь полностью, — Добро пожало...
Руи подскочил и влетел в дом, чуть не столкнув Хёна с крыльца в огромную лужу. От уставшего жалкого образа ни осталось и следа. Хён прикрыл глаза, самого себя уверяя, что поступил, хоть и не как охотник, но как хороший человек и добрый друг.
— Вау! Я думал, что охотникам некогда обустраивать квартиры в погоне за нами, — Руи прошёл вглубь дома, осматривая стены с множеством фотографий, маленькой гирляндой и полками с комнатными растениями, — У отличника АО столько времени ухаживать за цветочками?
— Вытрись для начала, иначе полы сам будешь мыть, — Хён кинул в Руи полотенце — Чай попьешь, если захочешь. Еду... — Хён осёкся, осматривая Руи и предполагая, есть ли смысл предлагать вампиру хоть что-то из своего холодильника, — Посмотришь по шкафам, может что-то приглянётся.
— В последнее время нет аппетита. Лягу спать пораньше.
— Как хочешь, — Руи пожал плечами, аккуратно заглядывая в холодильник и шкафы.
Ночь пришла также внезапно, какой была встреча старых друзей. За окном продолжал лить дождь. В отличие от Хёна, к Руи сон не шёл. Найти ничего подходящего для вампирского желудка не получилось. Да и тревога, связанная с недавней дракой не хотела отступать. Каков шанс, что обидчики не будут поджидать Руи прямо на границе охотничьего района? А если не восстановить силы, то у одного вампира нет шансов противостоять целой стае.
Руи заглянул в спальню. Даже здесь обстановка была максимально уютная. На столе лежало множество блокнотов. До проявления Руи как вампира и распределения Хёна в охотники, первый всегда любил читать стихи, аккуратным почерком выведенные на страницах. Прокравшись к столу, Руи осторожно достал одну из записных книжек.
Пролистав несколько идеально исписанных страниц, взгляд Руи зацепился за каракули в самом центре блокнота. Страницы были измазаны в клее, а некоторые слова были по несколько раз перечёркнуты. Руи приблизил страницу к лицу, пытаясь разобрать поплывшие строки.
«Мой портрет у тебя на костях черепных,
Не забыть тебе более пяток босых,
Обрисованных собственным телом.
Ты останешься там, погруженный во тьму,
Что создал облик мой уязвимый.
Ты навстречу потянешься весь — я приму
Образ, страсть непосильно хранимый.
Слово «Посвящаю» было аккуратно зачёркнуто, словно линию провели по линейке. Следующее за ним, очевидно, сам адресат, был перечёркнут так грязно и неаккуратно, что страница потеряла плотность. Одно неловкое движение и останется дыра.
— Кому ты это писал, извращенец? — улыбнулся Руи, закрывая блокнот и возвращая его на место.
Со стороны кровати послышалось шуршание. Из-под одеяла показалось голое колено Хёна.
— Спишь в шортах, пустив к себе вампира... Ну правда, что за халатность, — Руи провел языком по верхнему ряду зубов, чувствуя, как просыпаются клыки. В деснах приятно задребезжало.
Руи невесомо опустился на кровать, подползая к уязвимому месту. Пальцы обхватили щиколотку, поднимая ногу чуть выше. Одеяло упало с ноги окончательно утаскивая за собой край шорт.
— Ты такой хороший друг Хён. Всегда на выручку придёшь.
Пальцы Руи медленно проскользили по ноге — от щиколотки до бедра. Слегка наклонившись, Руи прислонился к смуглой коже носом, втягивая запах.
— И на вид, и на запах — карамелька. На вкус тоже, Хён? — Руи оскалил зубы, приближаясь к внутренней стороне бедра.
Со стороны послышался громкий щелчок. Руи дёрнулся, почувствовав как к виску пристал холодный металл.
— Заряжен. Серебряная пуля. Подумай дважды.
Руи поднял глаза, сталкиваясь с холодным взглядом Хёна. Он не отрываясь смотрел на вампира, крепко сжимая в руке небольшой пистолет.
— Ты думал, что я настолько тупой, спокойно ложиться спать, пока у меня в квартире вампир?
— Ха-ха! Да брось, я просто шучу, — Руи отстранился, опуская ногу Хёна обратно на кровать и облизывая пересохшие от испуга губы, — Это шутка. Дружеский подкол, понял? Смешно?
По взгляду было понятно, что отговорка провалилась.
— Ну ты тоже меня пойми! Мяса у тебя нет, одна трава! Как я должен выжить до утра по-твоему? Сам не пойми как выживаешь без железа...
— Так может стоило бы поохотится где-то за пределами моего дома? — Хён опустил пистолет, принимая полусидячее положение.
Руи виновато присел перед Хёном, словно провинившийся щенок. Изредка он поглядывал на него, в надежде, что серьёзный взгляд сменится на доброжелательный. Но, как назло, каждый раз Хён раздражался всё больше.
— А ты как друг мог бы и помочь! — наконец взорвался Руи, ударяя ладонями по кровати.
— И чем же? Отдать свою кровь и лежать потом без сознания? — Хён приподнял бровь, все еще буравя друга взглядом, — Вы же, молодняк, вообще себя не контролируете. Убиваете без разбора.
— Ты кого молодняком назвал? — Руи накинулся на Хёна, упираясь ладонями в его плечи, прижимая к стене, — Я умею себя контролировать! И тебя бы точно не убил.
— Откуда мне знать? Глаза у тебя вон как покраснели. От голода? Или от злости?
Руи раскрыл рот, резко наклоняясь и вгрызаясь в крепкую шею. Клыки пронзили кожу, словно плёнку. Кровь хлынула, вливаясь в горло.
Хён занёс руку с оружием вверх.
— Положи, — отрезал Руи. Его голос эхом пронёсся в голове Хёна. Рука налилась свинцом. Пистолет выскользнул из пальцев, падая в щель, между кроватью и стеной.
— Я вампир. Я делаю всё, чтобы остаться в живых, — Руи выпрямился, проводя по губам, измазанным в крови, пальцами, — Да и способность классная. Жаль, что недолговечная...
— Напомни, почему я с тобой дружу.
— Прости. Но я ведь тебя не убил. Выпьешь клюквенного сока утром и будешь бодрячком, — Руи наклонился, слизывая с шеи Хёна остатки подтекающей крови.
— Знаешь, не знай я, что ты вампир, счёл бы тебя извращенцем.
— Тебе ли говорить об извращениях, — усмехнулся Руи, — Тот стих в маленьком черном блокноте. Кому ты такое посвящаешь?
— Домушник проклятый! Кто дал тебе право рыться в моих вещах?
— Серьёзно, кому? Ким Джинхён влюблён! Вот уж не поверил бы ни в жизнь! Скажи!
— Как жаль, что я все еще могу гипнотизировать, правда? — Руи улыбнулся, в его глазах сверкнул огонёк азарта, — Ну правда... Столько страсти в строках.
Хён схватил Руи за плечо, подаваясь вперёд и опрокидывая его на спину. Тёмные волосы разметались по простыни.
— Не испытывай моё терпение. Я всё еще охотник и знаю много способов обезвредить надоедливого комара.
— К твоему сведению, у комаров только самки кровь пьют, — Руи закатил глаза, — Хватит быть таким серьёзным. С момента нашего распределения мы так толком и не общались. Столько лет прошло без откровений. Кому стихи писал? — голос Руи вновь отозвался эхом.
Хён зажмурился до ярких пятен, отворачиваясь и пытаясь вслушаться в дождь за окном.
— Ну же, Хён, не противься, мне правда интересно.
Руки Руи обвили шею друга, мягко притягивая к себе. В момент ментального сопротивления тело становится слишком податливым. Им легко управлять и двигать, словно тряпичной куклой. Даже Хён с крепким самообладанием становится слабым.
— Они для меня? — шёпот в самое ухо. Губы еле касаются чувствительной мочки, — Мечтаешь обо мне одинокими ночами?
Эхо в голове слишком громкое. Похоже на огромный колокол, звенящий в гробовой тишине. Хён тихо пискнул, хватаясь за плечо вампира крепче.
— Да, — резко вырвалось откуда-то из горла. Голосовые связки подвели, а твёрдость сопротивления покачнулась, выдавая с потрохами.
— Ух ты! — Руи отстранился, улыбаясь и рассматривая лицо Хёна, — Не думал, что окажусь прав. Охотник, влюбившийся в вампира... — Руи провёл ладонью по чужой щеке, как бы случайно задевая губы, — Грустно и интригующе одновременно.
Хён наклонился, касаясь своими губами чужих. Эхо в голове затихло. Желание поцеловать не было манипуляцией со стороны вампира. Это было осознанное решение, принятое в порыве случайного раскрытия секрета.
Руи усмехнулся, подхватил зубами пухлую нижнюю губу протыкая ее клыком. Хён дернулся, недовольно мыча, пытаясь отстраниться. Бледная ладонь легла на щёку, удерживая от ухода. Кровь из губы тонкой струйкой потекла в горло. Кадык Руи легко подрагивал от каждого глотка, а тело чувствовало, как холодеет кожа губ Хёна. Как руки охотника теряют хватку на чужом плече, и всё тело давит сильнее, грозясь упасть и придавить окончательно.
— Спать нельзя, карамелька, — Руи довольно облизал губы, слегка похлопывая Хёна по щеке, — Не хочешь прилечь?
Эхо вновь пронеслось в голове. Тело расслабилось, действуя на автомате, без сигналов мозга. Хён выпрямился, падая на кровать спиной. Голова бухнулась на подушку. Воздух с шумом вошёл через нос, выходя из тела с мычанием дискомфорта.
— Только не спи, хорошо? — Руи уселся на бёдра Хёна, проводя пальцами вдоль длинных крепких рук.
— Нет. Просто за тобой интересно наблюдать.
Руи окольцевал запястье пальцами, поднося руку Хёна к носу. Он медленно втянул аромат кожи, прикрывая глаза. Большой палец мягко коснулся вены, нащупывая пульс. Клыки с тихим отзвуком впились в запястье. Хён дернулся, взмахивая рукой вверх. Руи последовал за ней, хватаясь за запястье крепче. Второй рукой Руи впечатался в стену.
Темные волосы ссыпались с плеч. Брови сведены к переносице. Руи дышит загнанно, будто только что поймал добычу после изнуряющей погони.
Глаза Хёна устремились вверх. Взгляд цепко держался за подрагивающий, от регулярных глотков, кадык. Хён потянулся вверх, мягко касаясь его зубами. Руи вздрогнул, вырывая клыки из чужого запястья.
— Чего пугаешь, — закашлялся Руи, прикрывая рот ладонью.
— Мне тяжело. Рука затекла, — усмехнулся Хён, — Заканчивай. Скоро утро.
— В этом и суть. Когда еще мне удастся тебя поймать? — Руи наклонился, кусая Хёна в шею.
Новая порция крови. Прилив сил и энергии. Как раз хватит, чтобы разобраться с преследователями, если они все еще не бросили ожидание на границе районов.
Хён прикрыл глаза. Разум постепенно затухал. Шуршание формы академии и довольное урчание вампира слышались уже где-то на фоне. На границе сна и бодрствования.
Тишину разрезал звон будильника. Хён подскочил на кровати, тут же хватаясь за голову. Мозги набекрень, перед глазами всё плывёт, слабость в теле приковывает обратно к постели.
— Блядь, — буркнул Хён, замирая.
В квартире гробовая тишина. Ни шуршания, ни стуков, ни скрипов. С улицы доносится пение птиц и еще изредка барабанивший по крышам дождь. Но сейчас звуки постепенно просыпающегося города намного тише, чем казалась вчерашняя ночь.
Руи ушёл с рассветом. Всё, как и было оговорено.
Спустя несколько минут Хён все же нашёл в себе силы подняться. В зеркале на него смотрел всё тот же смуглый парень. Однако сейчас, словно россыпь мелких рубинов, на шее, плечах и руках красовались следы от укусов. На прикроватной тумбочке стояла упаковка клюквенного сока с прицепленной запиской:
«В субботу снова обещают дождь. Не удивляйся, если увидишь меня на пороге, карамелька.