К чёрту космос
Знаете, мне понравился рассказ "Мог есть на Барсе", несмотря на то, что после в отзыве я немного его покритикую, и даже несмотря на то, что религиозная оптика персонажей для меня по-прежнему не близка. С другой стороны, мысль верующего персонажа о том, что даже марсиане, чей облик весьма (но не по-лавкрафтиански) чужд человеческому взору, богоугодны, потому что иначе бог, вероятно, бы их не сотворил, по-моему, хорошо ложится в нарратив главного героя. Не могу оценить, к сожалению, насколько это оригинальная мысль, потому что как-то редко сталкиваюсь с космической фантастикой, в которой действуют и ведут фокал верующие персонажи и уж тем более носители христианской морали, тоже весьма далёкой от моего разумения, однако не могу не отметить то, что герой остаётся верен своим воззрениям до конца, даже столкнувшись с чем-то необычайным и не шибко человеколюбивым.
Мне показалось, что этот рассказ о том, что покорение космоса — это не только инженерная задачка; в том числе поэтому я не стала бы относить его к полноценной твёрдой научной фантастике (да он и не позиционируется так, насколько помню по использованным тегам), потому что текст-то не про это. Для себя я считала такой смысл: покорение космоса, даже ближнего, даже соседней планеты, — это в первую очередь духовной испытание. Отдельно любопытно то, что в лоре этого мира, очевидно, в прошлом произошла некоторая катастрофа, с последствиями которой человечество постепенно разобралось, чтобы вскоре вновь обратить взор на звёзды. Но пусть люди разобрались с инженерными проблемами, всё-таки человечество осталось самим собой — и продолжило нести груз старых страхов, амбиций и иллюзии превосходства, в то время как столкновение с марсианами требовало не совершенного технического вооружения, не мощных ракет, не гранат и не бластеров. Оказалось, что человеку, чтобы не обернуться не более чем пылью под ногами другой цивилизации, необходимо научиться слушать, принимать чуждую логику и отказываться от контроля. Те, кто пришёл с оружием или догмой, рассыпались. Те, кто готов отдать часть себя, получают мгновение понимания, но уже не в человеческом обличье. Безусловно, не стоит исключать вариант с тем, что это только тот смысл, который я увидела и который не закладывался автором.
Тем не менее, я считаю, что это хорошо, когда текст вызывает желание над ним подумать. Для себя я отметила и кое-какие другие детали, которыми тоже хочу поделиться, прежде чем немного покритикую то, как написан рассказ.
Земля в рассказе живая: она воссоздаёт свой образ, она раздражённо вздыхает, она смиренно наблюдает и мечтает сбежать. Особенно понравился вот этот момент:
Земля заворочалась. В панике предстоящего ужаса (она ведь помнила) смяла ракету, расплавила и бросила в Океан.
Однако возрождение не спасает её от ошибок новых-старых людей, которые оказались точной копией прежних: те же имена, те же мотивы, та же гордыня. Люди опять должны стать лучше, сильнее и умнее; люди опять гонятся за результатами и за новыми горизонтами, нисколько не жалея планету. Экологическая тема в рассказе не раскрыта прямо, но мне показалось, что она задета достаточно явно, особенно если учесть, что планета восстановилась от старых ран, которые буквально являются следами от применения ядерного оружия.
Эти люди оказались точь-в-точь такими же. И были они не новым, чем-то неповторимым и ранее Природой невиданным, — они были отражением минувшего прошлого; и то были не открытия, и не технический прогресс, — то было эхо старого, случайно разбуженного в памяти древнего разума; такого крошечного, что он умещался в нескольких молекулах, и такого необъятного, что им, всем вместе взятым, не хватало поверхности одной планеты.
Но история не пошла вперёд. История устремилась по кругу, а люди, самая настойчивая форма жизни, решили упрямо наступить на те же грабли. Отдельно в этом контексте хорошо смотрится то, что "Бог есть на Марсе" напрямую следует за линией Брэдбери: тут и рассыпание в прах, и марсиане-телепаты, и поэтизация космоса, и тема колонизации как своеобразного духовного испытания. Не удивительно, учитывая, что писательница явно люби и ценит творчество Брэдбери, но именно с учётом наследования творческого и наследственности между персонажами-люди, нисколько не учащимися на именно идеологических (потому что на инженерных учатся только так) ошибках, читается особенно любопытно.
Но человек был настойчивой формой жизни. Снова и снова, отправляя корабли в небо, он что-то отмечал, замечал, записывал и исправлял, и не успела Земля обернуться вокруг оси, как новая ракета вырвалась в открытый космос.
Люди начали заново: вычислять, наблюдать, пробовать, отмечать и ошибаться.
Сказать пару слов хотелось бы и про финальную фразу, которая стала названием самого рассказа. Такое путанье букв читается как своего рода последный выдох человека, который стремительно переставал быть человеком и потерял возможность использовать людской нарратив корректно (вот буквально скоро у меня самой выйдет текст на эту тему), потому что человеческий опыт, человеческие буквы стали для персонажа практически чужими. И это хорошо.
Однако есть и нюансы, про которые хотелось бы побухтеть.
Во-первых, изредка встречались по тексту не самые корректные формулировки. Их действительно мало, и видно, что над текстом была проведена корректорская работа, но отметить, скажем, вот это я обязана:
Ввиду обстоятельств, никем не просчитанных, возникших вопреки всем вероятным теориям вероятностей,
Теория вероятности — это конкретный раздел математики, в единственном числе всё-таки. Поскольку в рассказе подразумевается некоторая степень научности, пусть и акцента на том нет, кажется, что в данном случае лучше попробовать заменить на маловероятные обстоятельства или некий аналог, использующий, допустим, определение того же p-value, которое можно оригинально обыграть в художественном тексте и использовать как хорошее средство выразительности. Потому что "вероятные теории вероятности" звучит тавтологично.
А вот тут, хотя мне понравилось, как научные термины становятся метафорами, всё-таки выражение вроде "обеспечить асфиксию дела всей жизни" звучит очень уж канцеляритно:
Станция космодрома день за днём теряла спонсоров и всё чаще и отчётливее благотворители вопрошали «а не перекрыть ли вам, господа учёные, воздух?» Иносказательно ли, взаправду ли... Верные псы науки обратились в крайнюю степень отчаяния, ту, которая наступает при давлении обстоятельств, недвусмысленно готовых лишить средств на существование самые дерзкие идеи и обеспечить асфиксию дела всей жизни.
Во-вторых, обилие круглых и квадратных скобок по тексту. С одной стороны, я сама часто использую скобки и не виду в них ничего плохого, но с другой стороны, их число кажется лично мне несколько избыточным. К тому же, я вынуждена расписаться в собственной некомпетентности и признать, что я не вполне поняла, почему в какой-то момент вдруг появились среди круглых сколов квадратные и как это должно раскрывать текст. Это символизировало начало марсианского заражения фокального персонажа? В квадратных скобках размещались более технические комментарии? Это фрагменты технических логов или каких-то внешних текстов? Как будто можно художественно хорошо обыграть использование скобок разной формы по тексту, но в итоге вероятных объяснений так много (и они одновременно выглядят примерно одинаково разумными, на мой читательский взгляд), что невольно теряешься.
Например, вот тут квадратные скобки выглядят как своеобразная пометка на полях архива:
Вооружённые до зубов пистолетами, бластерами, существование которых непосвящённому обывателю Земли оставалось неизвестным, специальными, разработанными для Марса, газовыми гранатами и одним кадилом [шутка капитана], члены экипажа, воровато оглядываясь, начали путь по Марсовым землям.
Вот здесь выглядит как цитата из отчёта или какой-то заметки журналиста, который комментирует происходящее со своей колокольни:
[Людей, готовых отправиться на красную — во всех смыслах — планету, осталось немного; потому выбор и пал на первых встречных, мало-мальски подготовленных к долгому пребыванию вне земных условиях.]
А тут как язвительный комментарий персонажа:
К всеобщему ликованию, [даже яростные противники в исступлённой гордости за принадлежность к Человечеству рвали на себе волосы из-за успеха операции], «Луч» подавал сигналы четыре часа по земному времени; после чего, без предупреждения, навсегда умолк.
Я подозреваю, что тексту просто нужно больше визуала и что при вёрстке и превращении рассказа в более визуально насыщенный арт-объект станет более понятно, но, возможно, есть резон попробовать обыграть как-то иначе, хотя, опять-таки напомню, я не являюсь соавтором текста и следовать моим предложениям не обязательно. К слову, учитывая общую фантастическую направленность рассказа, можно было бы поиграть с # и //, которые в некоторых языках программирования используются для комментариев и могли бы быть оригинально вписаны в текст.
В-третьих, есть отдельные мелочи, которые словно нарушали общую атмосферу космической фантастики.
Первым сдался механик. Он содрал смотровой щиток скафандра и неуклюжими пальцами в стеклянном песке, скованными перчатками, попытался заткнуть себе уши.
Я, честно говоря, не до конца поняла, что имелось в виду. Механик поднял позолоченный визор, ведь всё-таки эта подвижная часть называется визором? Или механик прям проломил стекло шлема, чтобы коснуться ушей?
— Ты, Борис, как всегда отличился, — капитан грозно посмотрел на него багровыми зрачками, вобравшими в себя свет чужой луны и Бог знает чего ещё. — Зачитай стишки, если страшно. — Он указал на искорёженный пень возле себя.
Возможно, здесь фантдоп, но как будто отверстие в глазу (зрачок) сменит цвет с меньшей вероятностью, чем уже цветная радужка?
За крейсером следовало небольшое примитивное судно, выполняющее функцию радиоприёмника...
Как будто слово ретранслятор в этом контексте используется чаще.
В-четвёртых, кажется, фамилия персонажа один раз поменялась:
...вскинул голову тридцатичетырехлетний Бóрис Клэрк
При увеличивающейся дистанции марсианин всё равно отпрянул от Кларка, словно тот стоял намного ближе, и жестом показал остальным не покидать места.
И, конечно, не могу не упомянуть (опять) чертей. Это стало традицией.
Однако, всё же, несмотря на все эти "но", рассказ оставил у меня крайне приятное впечатление. Это рассказ не для тех, кто ищет твёрдую инженерную научную фантастику, нет; это скорее гуманитарно-философская мягкая фантастика, в которой космос выступает двигателем сюжета, в которой главное — это то, как человек реагирует, а не то, как в деталях функционируют марсиане, даже если бы я с большим интересом прочитала и про физиологию марсиан. Этот рассказ — о том, кто мы такие и зачем идём туда, где нас, возможно, не ждут. Да, в тексте есть шероховатости. Да, где-то спотыкаешься о формулировки, где-то теряешься в скобочных лабиринтах, где-то хочется поправить терминологию, но это не страшно, это всё поправимо.
Куда более интересно попробовать ответить для себя на вопрос о том, чем становится человек, не воспитанный в должной мере духовно, и куда конкретно побежит технический прогресс без прогресса духовного (или социального, или личностного), и не будет ли это бегом по кругу, выложенному граблями.