лжец
аушка где у ники ковид а у ринне пять стадий непринятия этого
Ринне тяжело вздыхает. Вдох, выдох, дыши через нос.
Это все глупая шутка, да? Ринне надеется, что Ибара перед ним сейчас просто ехидно усмехнется и ударит его по голове чем-нибудь тяжелым. Чтоб не втыкал.
Но Ибара не смеется. Он все стоит с серьезным лицом, кладя какие-то бумажки на стол. Вдруг, поправляя очки, поворачивается к Ринне.
— Амаги-ши, это не шутка. Шиина-ши правда госпитализирован. Мне казалось, ты узнаешь об этом первым.
— Я думал, он просто идет в больницу…провериться? — слабо срывается с языка, а натянутая улыбка не сходит с лица. Почему он так переживает? — да и я дома не был дня три, и не докучал ему…а он успел госпитализироваться? Я ему уши оторву.
— Ну что ты так, Амаги-ши, хоть сходи и проведай его. Разве ты не лидер Crazy:B? — Саэгуса качает головой, и на его лице мелькает призрак улыбки, — и его пар—
— Помолчи, вице-президент-кун, мне и так хуево. — нервный смешок, и Ринне царапает ногтями кожу запястий.
Когда успел? Когда его Ники-кюн успел подцепить болячку? Ринне хочет пойти в больницу и сказать Ники, какой же он придурок, и что если он не выздоровеет за неделю, то из-за него полетят все планы и дела юнита.
Но когда он видит Ники, сидящего на больничной койке и машущего ему с глупой улыбкой на лице, он еле сдерживает желание заплакать. Кислородная маска ему совсем не идет.
— Я уже думал, что ты решил забить на меня, Ринне-кун! — смеется Ники, отодвигая маску, — только не подходи близко! Врач говорил, что у меня…этот…как там его…ко…ко…
— Ковид? — подсказывает Ринне, и камень будто падает с его души. Ковид уже не что-то ужасное и смертельное, но Ники жалко. Не чувствовать запахи и вкусы для него будет пыткой.
— Да, ковид! И, в общем, врач сказал, чтобы лишний раз ко мне никто не заходил, чтобы не заражаться. Но думаю, тебе все равно на мнение врачей, нья-ха-ха…
Ники неловко потирает голову и отводит взгляд, слегка кашляя.
— Ты идиотина, все планы нам срываешь. MERUMERU и Кохаку-чан вообще не в восторге. — снова у него этот недовольный тон, снова делает вид, что работа айдолом волнует его больше, чем этот глупый парень.
— Ну прости! Я же не виноват…когда в общепите работаешь, что угодно подцепишь. — Ники разочарованно пожимает плечами, сминая в руках ткань больничной одежды. — Но я же никогда долго не болею! Вот пара недель пройдет, и буду как новенький, а пока что придется тебе и вице-президенту подвинуть расписание, прости уж.
— Опять одни только хлопоты достаешь, — усмехается Ринне, подходя к Ники ближе и хватая серые волосы, — посмотри мне тут, я тебе ровно две недели даю.
— Ай, больно, Ринне-кун! И…э?! Нельзя целоваться, заразишься еще! — Ники спешно надевает кислородную маску обратно, прячась под одеяло. — Ну все, уходи, десять минут прошло!
— С каких пор ты такой порядочный стал?
— Всегда был! Я только рядом с тобой творю невесть что.
— Ха-ха…ну все, ухожу, ухожу! Ай-ай-ай, мой ненаглядный Ники-кюн стал таким жестоким!
Он скучает по таким разговорам.
Две недели прошло, а у Ники все стало только хуже — он целыми днями только спит, а врачи еще неделю назад сказали, опустив взгляд, что легкие поражены уже на 43%, и что прогнозы неутешительные.
Ринне хотел рвать и метать, хотел избить этих людей в халатах, которые ничего не могут сделать. Не могут спасти его Ники.
Когда Ринне приходит в тренировочную комнату, HiMERU и Кохаку уже были там, явно обеспокоенные: один нервно постукивал ногой по полу, а другой — судорожно листал переписки в HoldHands.
— Ну что? Как там…похоже, не очень. — HiMERU не договаривает вопрос, прекрасно все понимая по выражению лица Ринне.
— Что врачи сказали? — Кохаку же не брезгует спрашивать все как есть, слегка отодвигаясь и освобождая место на диване. Но Ринне не садится. Он хватается за непослушные волосы, опускается на корточки, пока глаза смотрят куда-то в пустоту.
«Мы не уверены, что даже с препаратами он протянет дольше двух месяцев».
А Ники все улыбается. Его кожа стала намного бледнее за последние недели, а волосы — намного более ломкими. Но его как будто это не волновало. Он уже лежал за специальной перегородкой, не пропускающей вирус, свежий воздух и Амаги. Но Ринне хочет. Хочет поцеловать своего Ники, хочет обнять и никогда не опускать.
— Прости, Ринне-кун, придется полечиться немножко дольше…это все так глупо, ха…но ты не переживай, я—
— …я скоро выздоровею! И приготовлю много-много всего…руки совсем обмякли, даже поднять их трудно, представляешь? — Шиина хрипло хихикает, слабо подняв руку и показав знак Виктории. — Но медсестры милые, они часто приходят, чтобы рассказать новости про ES, мне то как-то не до этого сейчас…хотя я соскучился по ребятам. Как там HiMERU-кун и Кохаку-чан? А кухня Ники? Собираются еще, или без меня не хотят? Ну и ну, хочу уже поскорее выйти отсюда, столько всего пропускаю, наверно! Э, Ринне-кун? Ты что делаешь—
Амаги игнорирует все правила и предостережения врача, надевая маску и отодвигая перегородку, он просто хочет коснуться Ники, удостовериться, что это не воображение его мозга. Что Ники все еще тут.
Эта мягкая ладонь всегда была ледяной, а сейчас она омерзительно теплая.
— Т-ты чего? — Ники вновь кашляет, вздрагивая, но руку не одергивает, — ну и Ринне-кун…мы еще нацелуемся и наобнимаемся, что ж ты так раскис? Отпусти уже.
— Дай мне драматично погрустить, не мешай, я в фильме, — цокает Ринне, мешая щепотку сарказма с полным сердцем страха. Он очень старается, чтобы скрыть дрожь ладони, лежащей на руке Ники.
— И что за фильм? С хэппи эндом?
И у него открывается рот. Но слова почему-то не идут. Потому что веры уже нет. А Ники все продолжает глупо улыбаться, когда его легкие уже не выдерживают.
— Ну…что-то в духе Бойцовского клуба, я думаю.
— Ой, а я не смотрел! Покажешь, когда домой вернусь.
— Обязательно. — и он не может сдержаться, чтобы не поцеловать Ники в лоб — и что, что через маску? И думает, что этот румянец на бледных щеках ему совсем не нравится. Это не тот румянец, который он полюбил.
Это не тот Ники, который он полюбил. Он любил живого Ники Шиину.
С их последнего разговора проходит две с половиной недели.
Звонок от врача в 3:21 поступил, давно и со ужасом ожидавшийся. Звонок, в котором монотонный голос дежурного врача сообщает, что господин Шиина Ники скончался в два часа сорок девять минут, и что через день его тело будет кремировано. Потому что рассадник вируса нужно ликвидировать как можно скорее. Монотонный голос монотонно соболезнует тяжелой утрате и вешает трубку, оставляя Ринне в полном одиночестве. В квартире Ники.
— Амаги, тебя учили не звонить так поздно? У HiMERU в такое время отдых.
— …вот как. Hi—мне жаль. Подожди, это даже в голове не укладывается.
— Уебище. Мы и так расписание меняли, а теперь придется все отменять…
— Придурок, сукин сын. Какого черта…кто ему разрешал помирать?! Мы фильм не посмотрели! Он ни черта не приготовил мне! Где мой вкусный ужин?…
— Амаги, не называй Шиину так…про мертвых плохое не говорят.
— А я буду! Он…блять…почему…я…он обещал посмотреть со мной Бойцовский клуб.
И они еще долго сидят так, пока не всходят первые лучи солнца. Ринне продолжает бормотать что-то несвязное, уже к седьмой минуте превратившееся в рыдания вперемешку с обрывками слов. А HiMERU…а что он? Сидит молча, давая Амаги выпотрошить свою душу, чтобы обратно запихнуть лишь рваные куски.
— Я никого не смогу любить также, как его.
Молчание. HiMERU не может придумать, что ему ответить, а звонок длится вот уже два часа сорок девять минут.
— Позвоню вице-президенту, скажу, что придется отменять концерты. Только что с теми двумя миллионами йен делать…препараты не спасли, а деньги то уже потрачены.
Теперь бюджет COSPRO, Crazy:B и самого Ринне страдает очень сильно.