Шкатулка
Открыв входную дверь своей квартиры, я ощутил отвратный сладкий аромат. Как раз в этот момент с кухни послышался звонкий и громкий смех. Я досадно покривился: подруга жены всё-таки припёрлась в гости, как и обещала. Целый месяц путешествовала по Японии, а вернулась буквально сегодня утром и примчалась скорее к лучшей подруге, делиться впечатлениями. Будто по телефону это сделать нельзя.
— Привет, как отработал? — в прихожую с забавной утиной походкой вышла моя жена Лена. Правой рукой она поддерживала внушительный живот. Всего два месяца осталось ждать до появления на свет нашего сына. Мы ему уже имя дали — Ярослав, в честь моего деда.
— Привет! — наклонившись, я чмокнул её в пухлую розовую щёку. — У меня всё отлично, а у тебя?
Я выразительно покосился в сторону кухни и наморщил нос. Именно оттуда доносились тошнотворные ароматы духов, которые подруга Лены и Жанна, казалось, выливала на себя литрами. Терпеть её не могу ещё со школы. Она меня начала с первого класса терроризировать и тянулась это вплоть до выпускного.
— А я тебя предупреждала, что к нам Жанна в гости приедет, — укоризненно сказала Лена.
Мы с ней полтора месяца не общались, соскучились друг по другу. Я надеялся, что она свалит домой до моего возвращения. Блин, надо было на работе задержаться, — проворчал я, ставя свою обувь напротив туфель на огромной платформе. Вот, копыта своя оставила тут, кобыла здоровенная.
Распрямившись, я быстро вырисовал на лице приторную улыбку, потому как в прихожую выползла эта змеюка по имени Жанна в слишком коротком платье.
— Здравствуй, Алекс! — промурлыкала она, игриво помахав мне. — Как поживаешь?
Почему-то только Жанна называла меня этим дурацким прозвищем, которое сама и дала давным-давно.
— Ага, привет, — рассеянно ответил я, бочком пробираясь к ванной. Дыхание пришлось задержать, чтобы не вдыхать ядовитые ароматы от подружки жены.
— А ты куда это сбегаешь? — спросила Жанна ехидно. — Про Японию не хочешь, что ли, послушать? Это потрясающая страна! Я в токийском Диснейленде была! В саду императорского дворца в лесу Аокигахара!
— Очень интересно, я потом как-нибудь послушаю, — скороговоркой пробормотал я, схватившись за ручку двери в ванную. Хотел уже запереться надолго, но за запястье меня неожиданно крепко схватили. Жанна оказалась слишком близко, обдав меня дикой фруктовой смесью. Я чуть не поперхнулся воздухом.
— Ну что ты такой зануда? — Жанна потянула меня настойчиво за собой на кухню. — Мы так давно не виделись, я хочу поболтать! Пошли, пошли!
— Окей, дай мне только руки помыть! — Я быстро сдался, потому как спорить с этой упертой бабой себе дороже. Визг может поднять страшный, Лена нервничать начнёт.
Лучше потерпеть её немного, скрипя зубами.
— А Петя где? — спросил я про своего младшего брата, не желая волочиться за женщинами на кухню.
— Да он опять за компом сидит! — сердито отмахнулась Лена. — Ты лучше посмотри, что Жанна мне подарила!
Она указала рукой на кухонную тумбу. Там стояла большая квадратная черная коробка с резным рисунком. На боках изображены золотой краской замысловатые облака. На верхней же части был красный круг солнца и два журавля, летящие к нему.
— И что это? — неуверенно спросил я, переводя взгляд с коробки на жену.
— Это японская шкатулка счастья! — ответила вместо неё Жанна, гордо улыбаясь. — Она принесет в дом много денег, здоровья и красивых деток!
— А, ясно, спасибо! — кое-как вымолвил я.
Кое-как я вытерпел полчаса в компании Жанны, слушая её беспрерывную болтовню и визгливый смех. Потом отмазался тем, что очень устал с работы и хотел бы полежать. Подружка жены ещё отпускать меня не хотела, просила посидеть с ней ещё чуть-чуть. Всё же я смог сбежать, влетев в свою с Леной комнату практически с пинка.
Увы, и здесь мне не было покоя. Мой компьютер был всё ещё занят Петькой, который гонял в стрелялку, нацепив мои же наушники. Петька младше меня на семь лет. Школу окончил четыре года назад, но учиться или идти работать не хочет. Однажды у родителей лопнуло терпение, и они сильно поскандалили. Петька ушёл из дома, громко хлопнув дверью. Он попросился у меня с Леной немного пожить, пока не найдёт себе работу и съемное жилье. Конечно, я согласился — не выгонять же обормота на улицу. Квартира у нас большая, места всем хватит. Вот только Петина временная прописка затянулась на целый год. На очень тяжёлый год.
Лена обожает моего брата так же сильно, как и я её подругу. У них едва ли не каждый день грызня. Потому как где бы Петя ни прошёл, от него остаётся шлейф из мусора. И это бесит мою повернутую на чистоте жену. С долгожданной беременностью Лены их скандалы участились. Я старался держать нейтралитет, потому как с женой ссориться не хотел, и с братом терять связь тоже. Но ребёнок был на подходе, поэтому мне приходилось всё чаще намекать Петьке о том, что ему пора бы уже свалить.
— Ты опять балду гоняешь? — сказал я, сдернув с брата наушники.
Тот подскочил на кресле с перепугу, вытаращив на меня огромные глаза, как всполошённый лемур.
— Ты чё так пугаешь? — воскликнул он, ставя игру на паузу. — Совсем что ли? Работу ты сегодня искал?
Спросил я, присаживаясь на корточки перед большой кроличьей клеткой. Любимая Ленина белая кроличьиха Плюша безмятежно жевала капустный лист, вытянув задние лапы. Её, кстати, Петя тоже почему-то не взлюбил и грозился из неё рагу сварить, когда дома никого не будет.
— Да найду я работу, чё ты начинаешь-то опять? — огрызнулся брат, натягивая наушники обратно на голову и заворчав тише сквозь зубы. — Отстаньте вы уже от меня все. Заманали конкретно. Никакого покоя.
Я тяжело вздохнул. Мысли наплюнул на него. Ругаться сейчас не было сил, хотя рука так и зачесалась дать ему крепкий подзатыльник.
Иногда мне казалось, что Петя не вылез из подросткового возраста. Вскоре же она на радость мне ушла домой. Я с Петей вернулся на кухню, чтобы доесть остатки ужина. За столом жена с братом успели опять подсапаться. Просто Петя хотел получше рассмотреть рисунок шкатулки, а Лена вырвала её у него из рук.
Перед сном она поставила шкатулку на комод и бережно сложила в неё все свои колечки, бусы, серёжки и прочие побрякушки. Когда шкатулка открылась, я на секунду вновь почувствовал неприятный сладкий запах духов Жанны. Она их, похоже, и внутрь набрызгала.
На следующий день я вернулся на два часа раньше. В пятницу рабочий день у нас был сокращён. Меня у порога никто не встретил. Зато в зале громко тарахтел телевизор. Лена с Петей ещё взаимно дуллись, судя по их хмурым лицам и тому, как далеко они сидели друг от друга на диване. Лена сидела с дремлющей Плюшей на руках, а Петя — в обнимку со здоровенным вонючим ведром попкорна. И нет, чтобы хорошее кино смотреть, так они ужастики какие-то включили — со страшной монашкой.
Спорить с Леной о том, что в её положении ужасы лучше не смотреть, было бесполезно. Это у неё любимый жанр фильмов. И здесь они с Петей сходились во вкусах. Сразу после окончания фильма Лена отправилась спать, а я сел за компьютер, оперетив брата. Сколько ему можно мой комп занимать? Я тоже хочу на своих законных выходных спокойно поиграть до поздней ночи.
Просидел я так долго, расстреливая в разные стороны чернобыльских мутантов, что не заметил, как время перевалило за час ночи. Сказав себе, что хватит, я опустил наушники и вышел из игры. Потянулся с широким зевком, откатившись немного на рабочем кресле от стола. Колёсики проехались по ковру с тихим скрипом.
И вдруг я услышал ещё один звук — какие-то еле слышимые пощелкивания. Я опустил руки, напряг слух, пытаясь определить его источник. Наклонился вбок, заглядывая в клетку. Плюша крепко спала. Через секундную паузу звук повторился громче. К нему прибавился едва слышимый протяжный стон.
Лена? Я резко обернулся к нашей кровати с дрогнувшим волнением сердцем. Моя жена мирно спала на спине. Видно было, как одеяло приподнимается от её глубокого дыхания. Я облегчённо выдохнул — успел испугаться, что любимой стало плохо.
И тут опять щелчок. Раздался он с комода. Я повёл головой на звук. Японская шкатулка, хорошо различимая при свете экрана, была раскрыта. Из неё выглядывало белое, словно чистый снег, лицо. Темные длинные волосы беспорядочно разметались вокруг шкатулки. Широко раскрытые глаза таращились прямо на меня. Катюшка была непроглядно черной.
Голова высунулась наполовину, как подглядывающий за мной хулиган из-за забора. Не знаю, сколько времени я просидел без движений, пока не вскочил с кресла. Меня словно окатило кипятком с головы до ног. Я моргнул, и голова исчезла. Шкатулка была закрыта, будто ничего не было.
Я еще какое-то время топтался на одном месте в нерешительности. К шкатулке подходить было страшно. Но я хотел убедить себя, что мне просто показалось с усталых глаз. Бывают же зрительные галлюцинации с недосыпа. Потому что в настоящем никто бы не смог залезть в эту шкатулку размером 20 на 20 сантиметров.
Наконец я, вытащив из выдвижного ящика канцелярский нож, бочком приблизился к комоду. Шкатулка стояла на том же месте, где ее поставила Лена. Более минуты я разглядывал рисунки на ней, высыпая от нервозности губы. Затем медленно поднял руку и два раза стукнул пальцем по крышке. Черт, веду себя как идиот. Конечно, там никто не сидит. Но как же страшно.
Набрав в грудь воздуха, я одним быстрым движением откинул крышку назад. Внутри лежали нетронутые украшения жены. Я тихонько засмеялся над своим глупым страхом. Надо же было такому померещиться. Все из-за ужастиков этих гребанных. Все, теперь срочно спать. Еще, не дай бог, кошмары мучить начнут.
Утром в субботу я проснулся резко от пронзительного крика жены. Я рывком сел на кровать, повертел головой по сторонам. Сквозь щель между шторками пробивался свет. Часы на стене показывали 9 утра. Что происходит?
Я вздрогнул от плачущего голоса жены. Не сразу увидел ее с кровати. Она сидела на коленках перед кроличьей клеткой и задыхалась от рыданий. Не успев толком ничего сообразить, я подорвался с постели и подлетел к Лене.
— Что, тебе плохо? Скорую вызвать?
— Нет, — трясущейся рукой она указала на прутья клетки. — Плюша, там плюшечка моя, она мертва.
Меня сразу в холод бросило с ее слов. Я с трудом оторвал взгляд с жены и перевел его на клетку. Крольчиха лежала на спине без движений. Глаза ее были напряженно выпучены, рот раскрыт. То, что она мертва, было ясно по ее вывернутой сломанной шее.
— Господи... — пробормотал я, глядя в стеклянные алые глаза кролика. — Как это? Кто ее?
— Ты еще спрашиваешь? — вспылила вдруг Лена и больно стукнула меня кулаком в ногу. — Кто из нас угрожал убить ее? Из шкуры сделать воротник себе на куртку, а мясо на фарш пустить?
Действительно, у кого еще из нас троих был мотив свернуть шею бедной Плюше? Но... что бы Петька, мой младший брат, которого я как облупленного знаю, мог пойти на хладнокровное убийство зверька? Видимо, не так хорошо я его знаю.
— Ну что вы орете с утра пораньше? — как раз вовремя дверь в комнату без стука открыл Петька. Он стоял в одних шортах, взлохмаченный после сна, со следами подушки на лице и смятой простыни на теле.
Лена распрямилась, опершись обеими руками о клетку, и опалила гневным взглядом парня. Давно я не видел ее такой. Кажется, вообще никогда. Лицо ее перекосилось от злости, она оскалилась прямо как цепной пес, обнажив верхние зубы. Ее мелко сотрясло.
Петька безразлично окинул ее взглядом, затем посмотрел на тельце крольчихи и допустил ужасную ошибку — хохотнул.
Закричав от ярости, Лена бросилась на Петьку, намереваясь похуже выцарапать ему глаза. Я успел перехватить ее и крепко прижать к себе. Больше я за жену переживал, чем за этого кретина. Вон, лицо у нее уже красное, давление подскочило.
Пытаясь безуспешно вырваться из моих объятий, Лена кричала на застывшего Петьку, обвиняла его с матами в убийстве любимой плюшки.
— Да вы что, вообще что ли? — возопил он, придя в себя. — Я ее и пальцем не трогал! А вообще туда и дорога! Давно я хотел башку ей отвернуть!
— Все, хватит! — рявкнул я на брата, и тот дернулся от неожиданности. Очень редко я повышал на кого-то голос.
Я указал ему на входную дверь.
— Пошел вон отсюда, чтоб духу твоего больше не было в моем доме!
— Да сами вы пошли! — заорал в ответ Петька. — Ты вместе со своей коровой пузатой! Ненавижу вас обоих!
Пока я успокаивал рыдающую в истерике жену, слышал, как брат бегает по своей комнате, торопливо одеваясь и проклиная нас обоих. Давно надо было взять волю в кулак и вышвырнуть его. Петя выбежал из квартиры, шарахнув дверью так, что зазвенели окна, перед этим выкрикнув, чтобы я с Леной пошел в известное многим направление.
Лену я почти час отпаивал успокоительным. Предлагал несколько раз вызвать ей скорую, но она отказалась. Подождав, когда жена уснет, я бережно вытащил трупик крольчихи из клетки и положил ее в коробку из-под обуви. Ушел с ней к реке и закопал поглубже в маленькую могилку, чтобы бродячие псы не разрыли.
Оставшийся день прошел у нас в настоящем трауре. Я еле смог уговорить Лену поесть, настояв, что это важно для ребенка. На следующий день я вытащил разбитую жену прогуляться по парку. Потом повел ее в кино на детский мультик. Ей нужно было развеяться и поскорее прийти в себя. Нельзя, чтобы ее переживания сказались на Ярославе.
Вечером я позвонил начальнику, объяснил ситуацию и взял на несколько дней отгул. Оставлять Лену одну в ее состоянии было рискованно. Посреди ночи я открыл глаза, бестолково таращась в потолок. Совершенно не понял, что меня разбудило. Подняв голову, я покосился на Лену. Она мирно спала на боку, подложив под щеку ладони. Машинально посмотрел на клетку и запоздаломысленно чертыхнулся. Клетка-то пустая теперь. Надо было ее днем разобрать, чтобы глаза не мозолило.
С левой стороны комнаты, где стоял комод, три раза щелкнуло. По телу у меня от самой макушки прошлась ледяная волна. Я узнал эти звуки. Я уже слышал их. Медленно я перевел взгляд с клетки на комод. Хоть в комнате и было темно, я отчетливо увидел, что чертова шкатулка открыта. Из нее с шуршанием, как от сухих листьев, полезли тонкие черные прутья. Нет, это были черные длинные волосы. Они расползлись вокруг шкатулки, повисли с комода.
За ними вылез совершенно белый, высокий лоб и два безумных огромных глаза. Они просканировали быстро всю нашу спальню и замерли на мне. Снова раздалось частое пощелкивание, и голова полезла из шкатулки дальше. Показался узкий курносый нос, темные поджатые губы, тонкая шея. С хрустом переломанных костей голова запрокинулась на бок. Рот приоткрылся, издав сдавленный хрип. И то самое пощелкивание.
Из коробки вытянулись длинные узкие пальцы. Они дотронулись до бледного подбородка, зацепились за край шкатулки. Сколотящимся на запредельном ритме сердцем я наблюдал, как некая жуткая женщина проникает в нашу комнату. Немыслимым образом. Выбравшись из шкатулки по пояс, опираясь белыми костлявыми руками о комод, она с ужасным хрустом покрутила головой. Волосы упали беспорядочными нитками на серую грязную ночнушку.
Резко нырнув вперед, она выскочила из шкатулки, с грохотом рухнув на пол. Крипло вдохнув, я затаил дыхание. Где она? На полу валяется или исчезла? Я слышал тихое шуршание. Что-то ползало по полу. На квадратной из ножья кровати легли белые женские пальцы, будто светящиеся в темноте. За ними показалось и ужасающее лицо с раскрытым черным ртом.
Голова женщины подергивалась со скрежетом сломанных шейных позвонков. Хрипя и щелкая, монстр пополз по кровати, криво расставляя руки. Я прекрасно чувствовал, как под ее весом продавливается матрас, как ее тяжелая ладонь опускается мне на ногу, придавливая ее. Из холода меня бросило в невыносимый жар. Я будто горел изнутри от всего этого ужаса и не в силах был даже писком себя исторгнуть.
Ее лицо замерло на уровне моей груди. Голова с хрустом повернулась к Лене. Звонкая трель над входной дверью сбрасывает с меня отцепенение.
Шумно втянув в воздух, я резко сел на кровать. Никакой жуткой женщины на ней нет. Нет вообще в комнате, и шкатулка плотно закрыта. Проснувшись от дверного звонка, Лена с недовольным стоном завозилась под одеялом.
— Кто-то во второй раз настойчиво позвонил в дверь.
— Что за блин? — проворчала Лена, садясь на постель. — Леш, посмотри, а?
Смахнув пот со лба, я неуклюже направился в прихожую. После ночного кошмара было страшно даже в глазок смотреть. Но это просто мой брат. Пьяный в усмерть. Как он вообще в таком состоянии до дома добрался? Ну, не оставлять же его на улице. И перед соседями стыдно.
Я открыл дверь, и Петька буквально свалился на меня. Подхватив его подмышки, я поволок любимого, в кавычках, братика в его комнату. У него еще нашлись силы бурчать что-то. Лена вышла в коридор посмотреть на эту живописную картину. К счастью, комментировать не стала. Лишь красноречиво покачала головой.
Ложив его на диван, я отправился спать дальше. Но перед этим выпил щедрую дозу успокоительного. Меня еще потряхивало после кошмара. Похоже, из-за лекарства я продрых аж до 12 часов. Лена успела приготовить завтрак и поругаться два раза с Петькой. Тот о своем двухдневном кутеже ничего не рассказывал. Я на вопрос, зачем Плюшу убил, злобно огрызался, что не делал этого. У этого гада даже не хватило смелости признаться в содеянном. В моих глазах он упал окончательно.
— Значит так, — начал я, возвращаясь в комнату после завтрака. Петя недовольно косо посмотрел на меня, сидя опять за компьютерным столом. — Я даю тебе неделю, чтобы ты нашел себе другое жилье. Мы устали терпеть твои выходки. Убийство Плюши стало последней каплей.
Он попытался сердито возразить, но я строго осадил его.
— Все, лафа закончилась, Петя. Прошу пройти во взрослую жизнь. Мне не важно, найдешь ты себе квартиру за неделю или нет. Я тебе обещаю, выставлю из дома взашей. Ты меня, надеюсь, понял?
Ответа от Петьки я не расслышал. Он что-то прорычал сквозь зубы. Если он думает, что я шучу или смягчусь по окончании срока, то глубоко ошибается. Я твердо решил для себя выгнать наглого младшего брата из дома.
Практически весь день мы с Леной прогуливались по парку. Посидели в ее любимом кафе, потом сходили на речку. Лена спросила осторожно, где я похоронил крольчиху. Но везти жену к ее могилке я отказался. Она бы опять начала рыдать.
Домой мы вернулись под вечер. Петька куда-то свалил, но, судя по его оставленным вещам, ненадолго. Я прошел на кухню поставить еду на плиту разогреваться. А Лена, устав после длительной прогулки, захотела немного полежать.
Вскоре я услышал, как она напряженно позвала меня:
Странным тоном спросила она, указывая на нашу примятую постель. Сначала я не понял, что ее встревожило, и подступил к кровати поближе. Когда рассмотрел лучше, то меня как током прошибло. На светлых простынях лежал пучок длинных черных волос. Точно таких же, как у той...
Нет, этого не может быть. Это был просто кошмарный сон. Как это понимать?
Лена обрезгливо подцепила двумя пальцами спутанные волосы.
— Пока нас дома нет, эта скотина девок водит и на нашей кровати с ними кувыркается! Леша, это уже ни в какие рамки не лезет!
Я недовольно покачал головой. Да, это было вполне подходящее и логичное объяснение в духе Петьки. Он как почуял, что дома его ждет суровый разговор, и так и не появился. На звонки не отвечал; только отправил короткое сообщение, что сидит у друга и останется у него ночевать.
Что ж, меня с Леной это вполне устраивало. Простыни я поменял, а те Лена потребовала выбросить. Кстати, пихая в мусорный пакет скомканные простыни, я покосился на злополучную шкатулку. Мне вот эта хрень очень не нравится. От нее пахнет неприятно. Может, тоже на свалку отнести?
«Леша!» — Лена сердито уперла руки в бока. — «Я, конечно, понимаю, что ты Жанну терпеть не можешь, но это же подарок. Вещь дорогая, импортная. Свалка!»
— Ладно, ладно, родная, ты только не кипятись. Попробую смириться со своей неприязнью.
Я опять проснулся посреди ночи. Еще с просонья я услышал невнятное постановление жены. Открыл глаза, часто поморгал, не понимая толком, что происходит. Первым делом увидел Лену. Она лежала на спине, вертя во сне головой. Волосы у нее прилипли к взмокшему лбу. Я еще раз моргнул и приподнялся от подушки.
На ногах Лены сидела бледная женщина в грязной ночнушке. Волосы падали ей на лицо. Еле видны были безумные глаза и скривленный рот. Ладони с растрепанными пальцами лежали на животе Лены, оглаживая его. И вдруг они погрузились глубже, прямо сквозь одеяло, по самой запястье. Рот монстра широко раскрылся. Комната наполнилась скрипучим хрипом.
Сразу после этого истошно закричала Лена, распахнув глаза. Оцепенение мигом сошло с меня. Я вскочил с кровати, сбрасывая одеяло на пол. Страшная женщина успела исчезнуть. Только захлопнулась крышка шкатулки. Сорочка жены была целая — ни дырок, ни повреждений. А новая простынь между ног Лены вся была залита кровью.
Скорая приехала быстро. Забрала нас обоих. Фельдшера, потом и врач говорили, что все обойдется. Да, начались преждевременные роды. Да, у Лены отслойка плаценты, которую почему-то раньше не диагностировали. Но ребенок-то уже большой и жизнеспособный.
Вскоре, как Лену увезли в операционную, в роддом приехали мои и Ленин родители. Все четверо успокаивали меня. Говорили, что все будет хорошо. И не на таком сроке детишек выхаживали. Что сегодня я стану отцом.
Не стал. Ярослав задохнулся. Врачи не смогли его откачать. Не знаю, сколько времени я просидел в приемной, оглушенный страшной новостью. Смутно слышал, что Лена находится в тяжелом состоянии. Потеряла много крови. Кто-то говорил, что мне надо ехать домой поспать. Меня к Лене в реанимационное отделение все равно не пустят.
Как я мог ее оставить? Время для меня рассеялось. Я не понимал, проходят ли часы или целые дни. В какой-то момент родители все же вывели меня на улицу. Посадили в машину и увезли домой. В мою с Леной квартиру.
Ненадолго в себя я пришел, когда перешагнул через порог. Петька угрюмо приобнял меня. Сказал какие-то слова поддержки. Не запомнил я их. Отец потом уехал. А с нами некоторое время оставалась мама. Кормила меня с братом чем-то. Я не понял чем. Я будто уснул в приемном отделении и ходил теперь в постоянной дреме. Ничего не хотелось делать.
Я постоянно сидел в зале перед телевизором и бездумно смотрел что-то. Петька часто приходил ко мне, спрашивал, не нужно ли мне что-то. Конечно, нужно — чтобы я наконец проснулся. А с Леной и Ярославом было все хорошо.
Из туманной дымки меня выдернул резкий звук. Я не сразу понял, что это пульт упал на пол, выскользнув из моих пальцев. В зале было темно. По телевизору шло какое-то кино со стрельбой.
Нащупав на диване свой телефон, я включил экран. Была половина второго ночи. Во рту страшно пересохло. И как бы мне не было лень, надо сходить на кухню за водой.
Я тяжело поднялся, с трудом переставляя ноги, словно резко состарился за последние дни на много лет. Шаркая тапочками, вышел в коридор. Дверь в мою с Леной комнату была приоткрыта…
В щели мерцал свет от экрана компьютера. Петька в своем репертуаре. Из комнаты слышались какие-то непонятные звуки. Он без колонок играет, что ли? Взявшись за круглую ручку, я распахнул дверь.
Петя лежал на спине, руки раскинуты. Круглые глаза смотрели в потолок, рот широко до предела раскрыт, язык вывалился на бок. На груди брата сидело бледное существо с черными волосами. Оно крепко смыкало пальцы на его шее. Голова этой женщины, выбравшейся из проклятой шкатулки, запрокинулась хрустом назад. Волосы сползли с лица, и взгляд ее обратился точно на меня. Темные губы растянулись в длинной улыбке.
Я заорал во всю глотку. Дальше меня опять окутало туманом. Я совсем не запомнил, как вызвал скорую, когда те приехали и в какой момент в квартире появилась полиция. Потом меня увезли куда-то и долго допрашивали. Я отвечал рассеяно, часто не в попад. В итоге меня отпустили, сказали, что отпечатки на шее Пети не совпадают с моими.
Оказалось, что я провел в СИЗО целых четыре дня. Вышел как раз на похороны брата. И они тоже смазались для меня. Запомнились рыдания матери, слова отца о том, чтобы я держался, объятия моего заплаканного деда и утешение от друзей. Запомнился звонок Лены из больницы и как у меня на груди ревела Жанна. Чертова шкатулка. Я напрочь забыл про нее, волнуясь за Лену. Если бы я сразу отправился домой и выбросил... Нет, сжег бы ее мой брат — был бы жив.
Очнулся я в своей комнате, перед комодом. Она стояла на том же месте, будто простая красивая коробочка с украшениями. Схватив ее, я нещадно вытряхнул все сокровища жены. Что-то просыпалось на пол, но меня это не волновало.
— Ой, ты чего это? — вздрогнул я от голоса мамы. Удивленно уставился на нее, не зная, что она осталась у меня.
— Да я это... — пробормотал я и хмуро посмотрел на гребаную японскую шкатулку в своих руках. — Подарок, твою мать, импортный. Подарок от Жанны.
— Мам, у меня одно дело появилось. Я скоро вернусь.
Леша, мама сдвинулась вбок в дверном проеме, не выпуская меня в коридор.
— Глупости не делай. Сначала Лена, потом Петя. Не вздумай ничего такого.
— Не волнуйся. — Я легко чмокнул маму в побледневшую щеку. — Обещаю, через час я вернусь.
Подруга Лены жила от нас в двух остановках. Я написал ей короткое сообщение, что хочу поговорить, и она с радостью согласилась. И хотя буквально сегодня утром она рыдала в три ручья, Жанна встретила меня свежей, накрашенной и в коротком леопардовом халате.
— Алекс, я так тебе сочувствую! — с неуместной улыбкой воскликнула она и попыталась обнять.
Я отступил, потерябив сконфуженную лямку сумки. Жанна не смутилась.
— Проходи, у меня есть коньяк, тебе сейчас надо расслабиться.
Я прошел в зал, сел на диван, бросив мимолетный взгляд на стол с бутылкой. Жанна приземлилась рядом со мной, закинув ногу на ногу так, что халат задрался выше.
— Слушай, у меня будет к тебе странный вопрос. Скажи, где ты взяла шкатулку? Ну ту, с журавлями, что Лене подарила.
Жанна переменилась в лице. Взгляд ее заметался практически в панике. Она быстро облизнула накрашенные губы, поменяла позу и схватила меня за руку.
— Быстро взволнована за Тараторев. Это же ради тебя. Я взяла эту шкатулку из проклятого леса только из-за тебя. Я же люблю тебя, с первого класса полюбила, с самого первого взгляда. А ты выбрал эту корову Ленку. Она тебе совсем не подходит.
— Еще тебя пыталась привязать к себе беременностью, но ничего у нее не вышло. И мне так жаль, Алекс. Твой брат не должен был погибнуть. Это произошло случайно, просто... Она не поняла, кто тебе мешает. Она должна была избавиться от Ленки и ее ребенка.
Рука у меня сама по себе взметнулась вверх. Кулак ударил выпирающий подбородок Жанны. Челюсти ее звонко клацнули, и женщина повалилась на пол, потеряв сознание.
Поднявшись с дивана, я перешагнул через нее и прошел в смежную комнату, растягивая сумку. Сел на колени перед широкой кроватью и наклонился к самому полу. Затолкал под кровать поглубже японскую шкатулку. Улыбнулся, видя, как приоткрылась любопытная крышка со знакомым пощелкиванием.
