Кто там ?
Весь тот день я провёл за игрой в КС. В наушниках гремели выстрелы, на экране мелькали фигуры противников, пальцы машинально нажимали клавиши. Привычный ритм, в котором забываешь о времени и обо всём вокруг. Мир сжимался до светящегося монитора, перекрестья прицела и коротких вспышек на экране. Я остался один против двоих, бежал на «А», кинул флешку, и вдруг экран моргнул и всё потухло. Монитор, роутер, лампа на столе — квартира захлебнулась в темноте. Только кулер ещё вертелся по инерции.
«Да в смысле?» — швырнул я мышку об стену; она стукнулась и отброшенная, улетела в угол. Возмущению моему не было предела, потому что свет вырубился в самый неподходящий момент. «Что там ещё случилось?» — недовольно подумал я. Затем, не желая вставать, включил фонарик на телефоне, его луч выхватил комнату. Разбросанные носки, пустые банки из-под энергетика, часы на стене — час тринадцать, ночь на дворе.
Я подошёл к входной двери, открыл её. В подъезде тоже темнота. Выглянул в окно. Соседние дома чёрные, как вымерли. Ни одного светящегося окошка. Значит, дело не в пробках. Весь район отрубило. Я открыл телегу, написал в чат пацанам: «Свет вырубили. ХЗ, когда включат?» Ответили почти сразу: «Заруинил катку. Купи уже себе бесперебойник». Я вздохнул, погасил экран.
«Ну ладно, значит, не судьба. Может, поспать? Или...» Желудок недовольно заурчал. «Точно. Я ж ничего не жрал весь день, кроме чипсов». Я прошёл на кухню. Луч фонарика скользнул по стенам, выхватывая обои в цветочек и бардак, что царил на кухне. Смятая пачка из-под чипсов, тарелка с крошками, липкий круг от банки газировки. Холодильник зловеще молчал. Его привычное жужжание смолкло вместе со светом.
В нос ударил запах. Навязчивый и гнилостный, будто в кухне что-то сдохло. Я с отвращением сморщился, когда луч упал на разделочную доску. Там лежала курица, которую я вытащил ещё утром. Собирался зажарить и забыл. Вместо этого просидел весь день за КСкой. Мясо покрылось скользкой плёнкой, края потемнели. Запах вцепился в ноздри и никак не хотел отпускать.
Я открыл ящик под раковиной, вытащил пакет и швырнул внутрь курицу, стараясь не трогать её пальцами. Туда же полетел остальной мусор: банки из-под энергосов, упаковки от чипсов, засохшие корки пиццы и пустые сигаретные пачки. Я завязал узел, затянул покрепче и направился в прихожую.
Вдруг вспомнился бабушкин голос. Её слова словно вырезанные на подкорке: «Мусор ночью не выноси, беду накличешь!» Я хмыкнул, качнув головой. Бабушка всегда была жутко суеверной. Накинул куртку, старую из-за едающей молнии, сунул телефон в карман и, сжимая вонючий пакет, шагнул к двери.
В подъезде было тихо. Лифт, конечно, не работал. Фонарик в руке подрагивал, высвечивая куски грязноватых серых стен, бетонные ступени. Чем дольше свет плясал по пустому подъезду, тем сильнее расползался холод под кожей. Казалось, что дом слушает мои шаги, задерживает дыхание вместе со мной, а за пределами узкого круга света шевелится нечто, следящее за каждым движением.
Я ускорил шаг и перед самой дверью завис, глядя на зелёный зрачок домофона. Почему он работает? Электричество же вырубили. Тут я вспомнил, что пару месяцев назад всем меняли домофон. Поставили какой-то более новый и современный. Наверняка у него есть своя батарея или вроде того. Да уж, подумал я, толкая дверь. Ни одна лампочка не работает, темень кругом, зато домофон продолжает пиликать.
Снаружи, в лицо сразу ударил пронизывающий резкий ветер. Я поежился, запахнул куртку, но легче не стало. Фонари не горели, и привычные очертания вдруг стали чужими, уродливыми. Детская площадка, где днем обычно копошились и верещали малыши, теперь походила на застывшее кладбище игрушек. Качели скрипели от ветра, на горке будто расселись каменные горгульи.
В траве что-то зашуршало, мелькнули глаза. Крыса, наверное, но воображение мгновенно дорисовало слишком длинный хвост и острые зубы. Я поймал себя на том, что смотрю в тёмные окна дома напротив.
Пустые проёмы будто жили своей жизнью, и стоит задержать взгляд, как начинало казаться, что оттуда кто-то или что-то наблюдает. Я втянул в воздух поглубже, стараясь вернуть ясность разуму. Резко тряхнул головой, фыркнул. Чушь, это просто двор, что за паранойя, я ведь не испуганный.
Но стоило сделать всего пару шагов по растрескавшемуся асфальту, как вдруг я замер. В темноте что-то хрустнуло. Сначала решил, что это кошка шуршит в траве. Тут их полно, живут целыми стаями. Но звук повторился. Я угадал в нем шаги. Необычные, а какие-то путанные, хаотичные, чрезмерно тяжёлые. И эти шаги приближались.
В тот же миг, сквозь ветер, прорезался тихий свист. Лёгкий, будто человек беззаботно насвистывает себе под нос. Эта простая мелодия прозвучала так неуместно в мёртвом дворе, что холод пробежал по коже. Я напряг зрение, пытаясь найти глазами силуэт, но в пустоте между домами не было ничего, кроме темноты. Я никого не видел, а шаги и свист становились ближе, громче, словно невидимая фигура вот-вот выйдет на меня.
Ну и вы к черту! — выдохнул я сквозь зубы. Сердце ухнуло куда-то в живот. Вонь из пакета ударила сильнее. Я с отвращением швырнул его в сторону. Не раздумывая, я развернулся и бросился назад к подъезду, так быстро, что едва не поскользнулся. Подлетел к двери и с размаху ткнул ключом в домофон. Тишина. Замок не открылся. Я ударил сильнее еще раз.
Шаги и свист были уже совсем рядом. Я буквально кожей чувствовал, как пустота за спиной принимает очертания. Торопливо вдавил ключ ещё раз. Пальцы дрожали так, что я едва не выронил его. Металл звякнул по панели. Снова без ответа. Я задыхался. Каждая секунда тянулась вечностью, и вся моя жизнь сжалась в это проклятое бип, которого всё не было.
Сзади что-то хрустнуло. Слишком близко. Свист прервался на полуслове, и от этого стало ещё страшнее. Тот, кто подошёл, вдруг замолчал. Я почти заорал и в жестокости ударил ключом ещё раз. Панель наконец-то изволила пискнуть. Замок открылся. Я рывком дернул дверь, и в ту же секунду за спиной прозвучал голос:
Я медленно обернулся. Сердце всё ещё грохотало в груди, будто готово было выскочить наружу. В тусклом лунном свете вырисовывалась знакомая фигура. Олег. Сосед с нашей площадки. Он стоял в метре от меня, в костюме, но без галстука. Покачивался, будто на ветру, и глупо улыбался. От Олега за версту тянуло перегаром.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы перевести дух. Понять, что это не тварь из темноты и не чертов маньяк. Я выдохнул с облегчением и даже рассмеялся нервно:
— Олег, блин! Ты меня чуть до инфаркта не довёл. Я думал... Ну ладно, не важно, что я думал. У нас свет вырубили, темно везде, и тут ты... Ты чё тут делаешь?
— Да я... — сосед неопределённо махнул рукой. — Скорпор... Скорпо... Скорпоратива! Во! А ты гуляешь?
— Да нет, мусор пошёл выносить.
Олег причурился, заметив, что руки у меня пусты.
Я замялся, чувствуя, как жар поднимается к щекам.
— Не донёс, — признался я, стараясь сказать это шутливо, но голос всё равно предательски дрогнул. — Ладно, пойду выкину всё же. Ну, удачи.
Усмехнулся сосед и уже собирался пройти мимо, но вдруг добавил с какой-то непонятно откуда взявшейся серьёзностью:
— Хотя, говорят, ночью мусор лучше не выносить. Плохая примета, не слышал?
Я отмахнулся, почти раздражённо, будто хотел тем самым заглушить остатки страха.
— Ага, ясно всё. Давай, иди уже. Увидимся.
Олег пожал плечами и неспешно побрёл к подъезду, даже не оборачиваясь. Я же вернулся к брошенному пакету и вновь почувствовал исходящий из него запах, который словно издевался надо мной. Ну и трус, отчитывал я себя. Испугался темноты из собственного воображения. Всего лишь пьяный сосед, а ты чуть не обделался от его свиста.
Я шагал к дальнему углу двора, где в темноте угадывались три ржавых контейнера. Под ногами хрустело стекло и валялись мокрые пакеты. Двор был таким же глухим и пустым, как минуту назад. Не было ни звука.
Словно весь мир вымер. Я поднял крышку первого бака, готовясь швырнуть туда пакет. И тут в воздух прорезал звук. Протяжный громкий стон, в котором сквозило облегчение и ещё что-то. Я застыл. Луч фонарика дрогнул, прыгнул по железу и остановился на краю контейнера. Туда тянулась рука, бледная, с длинными грязными ногтями и чёрной землёй под ними. Пальцы вцепились в железо, словно пытаясь выбраться наружу.
Я уставился на руку, свисающую с края бака. Первая мысль была простой и вполне бытовой. Бомж. Ну а кто ещё? Забрался внутрь, перебирает отходы, а я его потревожил. Логично? Логично.
— Ну и местечко ты выбрал, — буркнул я в полголоса, подбадривая сам себя. Я ждал, что вот-вот появится грязная голова, всклокоченные волосы, глаза прищуренные от света. Сейчас высунется, начнёт материться и всё встанет на свои места. Но ничего не происходило. Рука висела неподвижно, только пальцы медленно шевелились, словно хватали воздух.
И вдруг изнутри донёсся голос. Женский, но больше похожий на скрип старой двери. Я застыл, но почти сразу фыркнул. Ну, значит, бомжиха, а не бомж. Вряд ли тебе понравится такая еда. Хотя... Я уже хотел было закинуть пакет в соседний контейнер, не бросать же его на голову человеку, и уйти. Но фонарик выхватил что-то, отчего у меня внутри всё похолодело.
Рука вновь начала двигаться. Она подтянулась к краю, и я понял, что она существует отдельно от тела. Передо мной была по локоть оторванная конечность. Кожа висела клочьями. Под ней проступала тёмная разложившаяся плоть. Жилы тянулись, как грязные верёвки. Пальцы подрагивали, будто в них всё ещё оставалась жизнь.
Я моргнул, дёрнул головой, словно мог стряхнуть липкий ужас вместе с каплями пота. "Мерещится. Конечно, мерещится," — повторял я сам себе. Такого не бывает, так просто не может быть. Но фонарик дрожал в руке, луч прыгал по железу, и в этот миг из контейнера полезли другие части.
Сначала нога, бледная, с торчащим обломком кости, обглоданной, словно её рвали на куски. За ней появился торс в рваной, пропитанной грязью одежде. Плечо изломано под странным углом. Грудная клетка хрипела и скрипела, будто дерево на ветру. Потом ещё одна рука. На пальце тускло поблескивало кольцо, как нелепое напоминание, что когда-то это был живой человек. Я остолбенел, не веря.
Куски не просто вываливались наружу, они тянулись друг к другу, медленно, судорожно ползли и слепались, будто чьи-то невидимые руки собирали куклу из сломанных деталей, но криво. Нога торчала прямо из плеча, руки росли из живота, суставы скрижетали, всё было перепутано местами. Франкенштейн, собранный наспех пьяным мясником.
Последней появилась голова. Тварь держала её в руке, словно показывая трофей. Это была женщина. Чёрно-испутанные волосы прилипли к лицу, кожа обвисла лоскутами. Один глаз вытек и висел на жилке, рот оскалился в гнилой ухмылке. Изо рта текла густая чёрная жижа, капая и оставляя пятна на асфальте.
Тварь встала, скатаясь. При каждом движении раздавался скрип суставов, чавканье, хруст костей. Существо подняло голову, и из рваного рта вырвался хриплый стон, будто сам могильный воздух прорвался наружу. У меня в груди что-то оборвалось, ноги стали ватными, но инстинкт взял вверх.
Я развернулся и бросился бежать. Позади раздался топот, неровный, дёрганный, будто тварь разваливалась и снова собиралась воедино прямо на ходу. Каждую секунду я слышал, как на землю будто падала отдельная конечность и тут же снова присоединялась к общей туше. И сквозь этот жуткий хаотичный звук доносился хриплый крик, пробирающий до костей.
Я подлетел к подъезду, едва не выронив ключ. Руки тряслись, за спиной раздавался топот. К счастью, на этот раз ключ сработал почти сразу.
Домофон пискнул, замок щелкнул, и я ввалился внутрь. Дверь захлопнулась, и в ту же секунду снаружи что-то врезалось в металл. Дверь вздрагивала под моей спиной, удары продолжали сыпаться, словно кто-то швырял в неё отдельные части тела. Я слышал, как скрежетали ногти, а сквозь щели просачивался голос.
Я отшатнулся и, не раздумывая, бросился вверх по лестнице. Фонарик метался по стенам, ноги путались. В какой-то момент я споткнулся и больно ударился коленом. В глазах побелело от боли, но я стиснул зубы, поднялся и, прихрамывая, помчался дальше. На своём этаже попытался вставить ключ в замок, но пальцы не слушались. Ключ лишь царапал скважину, у меня ничего не получалось. Наконец, замок щёлкнул. Я влетел в квартиру, захлопнул дверь и навалился всем телом.
Первым делом схватил ближайший стул, заблокировал ручку, а потом осел на пол, дыша часто, как загнанный зверь. За дверью было тихо. Видимо, тварь всё же не смогла прорваться в подъезд. Слава богу, что нам поставили этот домофон. Слава богу, он сработал.
Я сжал кулаки, стараясь собраться, осознать то, что только что видел. Мозг метался, отказываясь складывать обрывки в целую картину. И вдруг резкий писк. Я дернулся, волосы встали дыбом, и лишь через секунду я понял. Это микроволновка. Просто дали свет. Я выдохнул, будто с меня сняли тяжесть. Со светом всё выглядело привычнее, спокойнее, как-то безопаснее. Казалось, всё, что произошло со мной только что, было безумным сном, а теперь я проснулся в своей постели и испытываю облегчение.
Вот только одна маленькая деталь. Я не спал, и мне уж точно ничего не показалось. Лишь теперь я заметил, что до сих пор сжимаю в руке мусорный пакет. Тот самый вонючий мешок, с которого всё и началось. Я безрадостно усмехнулся. Теперь уж точно не шагу на улицу. Кажется, бабушка всё же была права.
Я открыл балконную дверь, выставил пакет наружу, чтобы вонь не лезла в квартиру. Сквозь стекло глянул вниз во двор. Всё было тихо. Детская площадка пуста, мусорные контейнеры в дальнем углу, как всегда, тёмные и неподвижные. Я прошёлся по квартире и включил свет в каждой комнате. Пусть горит везде до утра, так спокойнее. В свете ламп квартира выглядела как декорация, выцветшая и безопасная.
Но в голове всё равно крутилась та жуткая картина. Клочья плоти, обрубок руки, голова с пустой глазницей. Я сел на край кровати, сжал виски ладонями. И что теперь? Кому я это расскажу? Ментам? Те только покрутят пальцем у виска. Соседям? Те решат, что у меня крыша поехала, а может, и правда поехала. Мысли крутились одна за другой, ни за одну из них не получалось зацепиться.
Ладно, раз уж спать всё равно не получится, надо хотя бы спокойно всё обдумать. Я отправился на кухню, включил чайник, закурил сигарету и в задумчивости опустился на табуретку. Как только чайник вскипел и выключился, я услышал какой-то звук. Сначала тихо, где-то на грани слуха, будто ткань шевельнулась или что-то задело пластик. Я прислушался. Шорох становился всё отчётливее. Переходил в стук, будто пальцы тарабанили по окну.
Звук шёл с балкона. Я поднялся медленно, с каждым шагом ноги слабели всё сильнее, а сердце падало всё ниже, куда-то в район желудка. Я подошёл к балкону, пальцы вцепились в занавеску. На секунду захотелось отступить, но я резко дернул ткань в сторону. За стеклом, прямо напротив, стояла она — та же тварь, собранная из кусков.
Сначала она ударила в балконную дверь рукой, потом головой. Тупой звук прошёл по пластиковой раме. Она навалилась на дверь всем своим уродливым телом, начала биться об неё, разваливаясь на части и собираясь снова. Несмотря на то, что дверь балкона была пластиковой и вроде бы надёжной, на ней быстро появились трещины, которые расползались паутиной от каждого удара. Всё больше я осознавал, что не знаю, как мне остановить это. В тумане мелькнула паника, подумал я. Не знаю, откуда взялись силы и какие инстинкты вывели меня из ступора, но я сорвался и побежал к входной двери. Закрыть нужно, закрыть дверь снаружи, мелькнуло в голове, но я никак не мог найти ключи, куда я их сунул. Ладно, плевать, нельзя терять время.
Я рванул в подъезд, хлопнул дверью так, что эхо прокатилось по всему дому. На лестничной площадке было тихо, я подскочил к двери соседа напротив и забарабанил кулаками.
— Олег, открывай! Я знаю, ты дома! Открой!
Внутри что-то зашуршало. Явственно послышали шаги, скрип паркета, но замок не шелохнулся. Я услышал, как внутри звякнула цепочка, а потом — тишина. Этот урод не просто не открыл, он наоборот закрыл дверь ещё и на цепочку, хотя был там и видел, что мне нужна помощь.
— Сволочь! — выдохнул я и ударил в дверь ещё раз. Я бросился дальше, стучал во все квартиры подряд, долбил ладонями и ногами. Из квартир шёл шепот, осторожные шаги, лязг замков. Люди стояли там в нескольких сантиметрах от меня, но никто не открывал. Никто из соседей не захотел мне помочь.
Вдруг сверху, с моего этажа, прокатился уже знакомый голос:
Холод пронзил с головы до ног. Я заметался, попятился, ноги подкосились, и я оступился. Мир шатнулся и поплыл, перевернувшись вверх ногами. В глазах мелькнул огонёк подъездной лампочки, потом тело пронзило болью, и над моей головой замкнулась тьма.
Я очнулся от боли. В голове гудело, во рту пересохло. Я слабо соображал, где нахожусь и что происходит. Когда глаза привыкли к свету, я увидел облупленные белые стены и потолок. Услышал писк какого-то аппарата. Почувствовал резкий запах больницы. Попытался перевернуться на бок, чтобы осмотреться, и тут же с ужасом понял, что что-то не так.
Через секунду я понял, что у меня не было правой ноги. Я заорал как ненормальный. Попытался встать с кровати, но в итоге упал на пол и продолжил орать уже там. Прибежали медсестры, врач и я. Я не помню, что было дальше, но, видимо, мне вкололи что-то успокоительное.
Очнувшись в следующий раз, я уже не истерил. Наоборот, ушёл в какую-то апатию. На вопросы врача отвечал с неохотой. С соседями по палате не разговаривал. Просто впал в ступор и смотрел в стену целыми днями, пытаясь понять, как жить дальше.
Через пару дней после того, как я очнулся, в палату зашёл мужчина. Широкие плечи, короткий ежик волос, строгий, но при этом участливый взгляд. Он представился как оперуполномоченный Сергеев. Сказал, что должен взять у меня показания. Стал задавать вопросы. Я тупо смотрел на него, ничего не отвечая. Мне не хотелось проживать всё это снова. Казалось, что если начну говорить вслух об этой твари, она материализуется прямо передо мной. Да и вообще, вряд ли полицейский сможет поверить в мой рассказ. Я и сам понимал, что он прозвучит как бред сумасшедшего.
Ничего от меня не добившись, полицейский присел на стул, тяжело опустив локти на колени.
— Что там произошло? — спросил я. — Как вы меня нашли?
Он поднял глаза и заговорил низким уставшим голосом, будто не хотел вспоминать то, о чём собирался рассказать.
— Мы приехали по вызову. Соседи сообщили о криках. Открыть побоялись, сам понимаешь. Мы, когда поднялись на этаж, нашли тебя...
Бессознание. А над тобой она. То есть оно. Но это... ест. Я не выдержал.
— Вы тоже её видели. Видели же. Мне не показалось, да?
Полицейский прикрыл глаза рукой.
— Хотелось бы списать все на то, что ты умом тронулся или принял что-то. Что это просто галлюцинация, в конце концов. Но нет. Мы все видели. Я... Я лично видел эту тварь.
— Когда подошли, начали стрелять. Но ей хоть бы хны. Мы её только напугать смогли. Она в окно сиганула и скрылась в районе мусорных баков. Мы там все обшарили, но никого не нашли. Такие дела.
— Кто это? Вы знаете, что это вообще было?
— Догадки только. И то фантастика. У нас лет десять назад случай был. В вашем же доме вот мужик жил. Так он головой поехал из-за ревности или вроде того. Ну и убил жену. А потом на куски порубил, в пакет сложил и ночью на мусорку вынес. Я вообще в подобное не верю. Но тут... Не знаю, что и сказать. Может, это она. Или дух её превратился вот в это и мстит за свою смерть.
Он провёл по лицу рукой, будто отгоняя видение.
— Повезло тебе, что жив остался. Я б на твоём месте держался бы подальше от того дома.
Я кивнул и отвернулся к окну. Не знаю, что ещё сказать. За мутным стеклом плескался серый рассвет. И на миг, всего на миг, мне показалось, что за стеклом мелькнуло лицо. Мёртвое, с пустым глазом и свисающими лоскутами кожи. Я моргнул. Видение рассыпалось, превратившись в тень от дерева. Мне же всё это просто показалось. Правда?
