Голова гианы. Часть 2
Они вышли на «Гостином Дворе» и нырнули в подземный переход Невского проспекта. Людей было даже больше обычного. Витек разговаривал по телефону, Артем думал о своем.
– Бедняга, – голос был тихий и за шумом толпы должен был остаться незамеченным, но Артем услышал его отчетливо.
Он так и замер посреди перехода. Девушка была еще совсем молодой, и от этого ее вид становился еще более отталкивающим. Мешковатая одежда не скрывала перекошенную фигуру, один глаз косил, а другой белесой пленкой заволокло бельмо, она стояла – сгорбившаяся, страшненькая, – опиралась на старую тросточку, а в крючковатых пальцах держала измятый стаканчик из-под кофе. На дне стаканчика блестели несколько мелких монет.
– Это вы мне? – спросил Артем, откуда-то и так зная, что обращались именно к нему.
– Тебе, красавчик, тебе, – кивнула девушка. – Крепко ты попал.
– Сильное колдовство и очень старое. Но пока еще не до конца закрепленное. Подойди, я посмотрю внимательнее.
Артем не мог определиться, что пугает его больше – ее вид или ее слова.
– Ты чего там застрял? – Голос Витька прогремел на весь переход.
– Иду, – крикнул в ответ Артем, радуясь, что нужно уходить.
– Подойди, потом поздно будет, – не отставала девушка, но он уже шагал дальше.
– Хрень какая-то… – сам себе сказал Артем, – совсем параноиком становлюсь.
– Не ходи к нему, красавчик, загубит! – крикнула вслед нищенка.
– Что она от тебя хотела? – спросил Витек.
– Понятия не имею. Прикопалась с каким-то проклятием.
– Все эти шарлатаны за лишнюю копейку что угодно напророчат и от чего угодно вылечат.
– Да, ты прав, – согласился Артем. – Идем, а то все самое интересное пропустим.
Домой Артем вернулся уже под утро, с трудом разделся, лег на кровать и сразу провалился в сон. Он проспал почти двенадцать часов, его пытались будить, но он не реагировал. Проснувшись, он ожидал очередного похмелья, но голова была на удивление ясной, а тело легким. Первой в этой ясной голове отчетливо и четко появилась мысль – все это чушь собачья: проклятие, магия, живые головы, движущиеся каменные пауки, странные нищенки, предсказывающие беду, – ничего этого не существует. Выдумки сумасшедших. И у него тоже, судя по всему, немного поехала крыша, раз он подумал, что такое возможно. Забирать жизнь… Ха-ха! Виктор Михайлович, этот божий одуванчик, высохший дедушка на трясущихся ножках, на самом деле колдун, лицедей и убийца – трижды ха-ха-ха! Артему стало стыдно перед самим собой, что безобидный старичок на пороге вечности так напугал его. Надо меньше пить и больше спать. Тогда и не будет мерещиться всякое. Он взял в руки телефон и набрал номер преподавателя.
Дверь распахнулась сразу после первого звонка.
– Здравствуйте, – улыбнулся Артем.
– Здравствуйте, голубчик, проходите. – Виктор Михайлович посторонился, пропуская гостя внутрь.
Артем скинул обувь и по-свойски прошел в квартиру. Рабочий кабинет с прошлого раза ничуть не изменился.
– Вот. – Виктор Михайлович взял со стола паспорт и протянул Артему.
– Спасибо. – Артем забрал документ. – Извините, в прошлый раз я совсем неважно себя чувствовал. Вот пришлось еще раз вас побеспокоить.
– Ничего, голубчик, так и было задумано.
– В прямом. Обычный расчет, причем далеко не самый тонкий. С вами всегда так просто… Всего-то и нужно, что сказать: «Главное, ничего не трогай!» – и можно даже не сомневаться, что эффект будет ровно противоположный. Ты был у меня на крючке еще после первого раза, а теперь ты мой со всеми потрохами.
– Знаете, мне кажется, вы немного не в себе.
– Ну конечно, тебе кажется! Не верить же в то, что говорящая голова и вправду живая, каменный паук двигается, а безобидный старичок на самом деле колдун, поймавший тебя на проклятие. Бред, да и только.
– Но знаешь, в чем проблема смелых людей, – они всегда пытаются доказать и себе, и окружающим больше, чем нужно, и чаще прочих перепрыгивают точку невозврата. Более слабый и трусливый человек подумал бы: «Странный и неприятный тип этот старик. Говорит ерунду, вещи какие-то жуткие коллекционирует. Все это сатанизмом и поехавшей крышей попахивает. Лучше и от греха, и от него подальше держаться». И бежит этот человек прочь, держится подальше и поступает правильно и разумно, так как после второго раза еще можно вырваться. А ты думаешь: «Даже если он сатанист и сумасшедший, что он может сделать мне – молодому, здоровому, сильному парню?» И сам идешь ко мне, добровольно. А после третьего раза ты уже обречен.
– Вы и вправду сумасшедший. Вам лечиться нужно.
– На самом деле быть сумасшедшим не так уж и плохо.
Артем развернулся и сделал шаг, но мир вдруг опрокинулся.
– Не спеши, голубчик, пойдешь, когда я позволю.
Артем сидел на корточках в коридоре, уткнувшись лбом в стену, его трясло крупной болезненной дрожью, а желудок грозился вывернуться наизнанку. К его великому сожалению, в этот раз, в отличие от прошлого, он помнил все, что с ним происходило. Он хотел рвануть бегом, как только пересек порог квартиры, но сил хватило только на то, чтобы сделать несколько шагов.
Правда… каждое слово этого проклятого психа – правда.
Артем сидел, зажимая рот рукой, и ему казалось, что он вот-вот сойдет с ума, – разум бился в истерике и кричал о невозможности происходящего, но все его существо холодело от осознания того, что все происходит на самом деле.
Артем с трудом поднялся и, шатаясь, побрел прочь. Он не помнил ни как дошел до дома, ни как провел вечер, ни когда уснул.
Наутро решение пришло само. Оно показалось Артему настолько простым и очевидным, что он рассмеялся от радости. Ему всего-то и нужно было избегать Виктора Михайловича. Даже если все, что с ним случилось за последние дни, – не бред сумасшедшего (в чем он все еще периодически сомневался), то все равно без непосредственного контакта колдун ничего не сможет ему сделать. Артем будет просто за тридевять земель обходить Старую Общагу и всячески избегать своего теперь уже, судя по всему, бывшего преподавателя.
День пролетел быстро, легко и незаметно, у Артема было прекрасное настроение, спать он лег, не боясь кошмаров, и тут же провалился в сон. Последующие два дня были настолько обычными и скучными, что Артем даже немного успокоился. Он уже был почти уверен, что ему ничего не грозит.
На третий день Артем очнулся от осознания того, что находится не дома. Тело ощущалось совершенно чужим, ему потребовалось некоторое время и определенные усилия, чтобы понять, как заставить его шевелиться.
– Очнулся? – Голос Виктора Михайловича был бодрым и веселым.
Артем открыл глаза – он лежал на полу в его личном кабинете.
– Разве я не говорил тебе, что ты теперь не себе принадлежишь, а мне?
Виктор Михайлович сидел в своем кресле. На нем был черный шелковый халат, одной рукой он держал фарфоровую чашечку, а другой поглаживал сидящего на его коленях каменного паука.
– Как я здесь оказался? – Артем попытался подняться – успешной оказалась только четвертая попытка.
– Я позвал, и ты пришел. Пока ты в сознании, ты, может быть, и контролируешь свое тело, но как только оно угасает – тело переходит в мое полное распоряжение.
Виктор Михайлович больше не был похож на доживающего последние дни старика – он как будто помолодел лет на двадцать. В его ясных глазах плясали искорки веселья, а морщинистые губы застыли в иронической усмешке.
– Так просто я тебе не сдамся.
Артем с трудом узнал свой голос – настолько жалким и тихим он был.
– Никто в этом и не сомневается. Мне так даже интересно, что ты сможешь придумать, чтобы сбежать от меня. Хотя… к сожалению, что бы ты ни придумал, я всегда буду на шаг впереди.
Артем многое хотел сказать старику и очень далеко послать, но сил хватало только на то, чтобы кое-как переставлять ноги. Он молча направился к двери.
– Я позову тебя, когда придет время.
В ответ Артем лишь хлопнул дверью.
Артем вприпрыжку сбежал по лестнице в подземный переход у Гостинки – пусто, бесконечный поток спешащих по своим делам людей, но ни следа нищей девушки. Он обежал все близлежащие переходы, спустился в метро, перешел со станции на станцию – ничего. Вернулся на то место, где впервые ее увидел, облокотился о стену и стал ждать. Ждать пришлось долго, но в конце концов она пришла. Бесшумно подошла к нему и посмотрела невидящим взглядом куда-то сквозь него.
– Помоги мне, пожалуйста, помоги! – взмолился Артем.
– Я ведь предупреждала тебя – не ходи, предупреждала ведь?
– Предупреждала, – согласился он. – Но как можно верить в такую чушь, как проклятие?
– Теперь верю. Не хочу, но верю. Помоги мне, ты же говорила, что можешь. Что угодно проси, только помоги!
– Я говорила, что посмотрю. Сейчас уже и смотреть не надо – слишком поздно. Ты уже себе не принадлежишь. У тебя на груди сидит Паук и по кусочкам ест твою душу.
Артем вздрогнул от ее слов, картинка, всплывшая в памяти, была такой четкой и отвратительной, что его замутило.
– Неужели и вправду ничего не сделать?
Она промолчала. И молчание ее было красноречивее любых слов.
– Может, не ты, может, кто другой помочь сможет? – Артем был в буквальном смысле готов на все.
– У нас никто против Паука не пойдет.
– А не к нам он тебя не отпустит.
Артем стоял и не знал, что делать дальше. Он хотел упасть ей в ноги, рыдать и умолять, но, глядя на нее, понимал – она и вправду бессильна.
– Уходи. Мне жаль тебя, но уходи. Тебе никто не поможет.
Первые двое суток дались довольно просто – кофе днем, энергетики ночью, студенты – народ стойкий и не такой график выдерживали. К тому же у Артема была важная работа, которая поддерживала лучше всяких тонизирующих средств, – он, как заведенный, пытался найти свое спасение.
В эти два дня он практически не отрывался от компьютера, выискивая всех питерских экстрасенсов, гадалок, шаманов, целительниц, ведьм и прочих неординарных личностей, так или иначе связанных с магией. Подавляющее большинство – шарлатаны и разводилы. Артем быстро научился отличать их от людей, которые хоть что-то понимают или чувствуют. Он списывался со всеми, в ком видел хоть крошечную надежду. На третий день кофе и энергетики перестали давать необходимый эффект, после них, наоборот, становилось только хуже. Уставший организм требовал отдыха. В этот день, чтобы отвлечься, Артем встречался с теми, кто согласился попробовать помочь. Но по факту некоторые при виде него тут же сбегали или захлопывали дверь перед его носом, некоторые разводили руками, некоторые честно признавались, что даже не понимают, что с ним происходит. Двое сказали, что, если бы он попал в ловушку другого колдуна, они бы смогли помочь, но против Паука идти бесполезно.
К концу четвертого дня Артему начало казаться, что он бредит. Он больше суток безостановочно шатался по городу, от встречи к встрече, от двери к двери, столько раз в его душе зарождалась надежда и каждый раз снова умирала, он выслушал столько бреда, что в какой-то момент мозг просто отказался думать дальше. Он шел домой, размышляя о том, что привяжет себя к батарее, а сестру попросит вылить на него ведро воды, чтобы привести в чувство, если он вдруг попытается уйти во сне. На автомате он дошел до нужного дома, зашел внутрь, поднялся на четвертый этаж, прошел в конец коридора и постучал в дверь. Дверь открылась.
– Ну вот ты и здесь, – Виктор Михайлович отошел в сторону, пропуская его внутрь.
– Почему бы вам сразу меня не прикончить? Зачем мучить? – Артем лежал на ковре в злосчастном кабинете колдуна, ему казалось, что из его тела просто-напросто вытащили все кости и бесформенной кучей мяса бросили на пол.
– Забрать чью-то жизнь на самом деле не так просто, – спокойно ответил Виктор Михайлович. – Я не Господь Бог и не всесилен. Каждый ритуал требует своего времени и обстоятельств.
– Сколько мне еще осталось? Сколько раз мне еще придется через это проходить?
– Всего восемь. С пятью ты уже справился, так что осталось немного.
Всего три раза, всего лишь три раза, но…
– Значит, еще есть время… – прошептал Артем.
– Ты встать-то сможешь или тебе помочь? – заботливо поинтересовался Виктор Михайлович.
– Без вас обойдусь. – Артем с трудом поднялся на ноги. Он чувствовал себя восьмидесятилетним стариком. Виктор Михайлович, напротив, выглядел весьма бодро и жизнерадостно.
– Иди, голубчик, наслаждайся остатками жизни. Я позову тебя. И, Артем, в этот раз можешь спать спокойно, не хочу, чтобы ты умер от истощения – я позову тебя по-другому.
– Сгораю в нетерпении, – огрызнулся Артем.
Два дня ничего не происходило, а потом его предало его собственное тело.
Это было ломкой. Казалось, что в его крови яд, который с каждым ударом сердца все больше и больше отравляет тело. Ныли кости, тянуло мышцы, горела кожа, от пульсирующей боли в голове темнело в глазах. Обезболивающие не помогали, Артем съел уже столько таблеток, что боялся: еще хотя бы одна – и он просто умрет от передозировки. Хотя выносить боль тоже уже не было сил.
Артем чувствовал себя марионеткой, тряпичной куклой, которую против воли привязали к деревянному перекрестью и заставляют двигаться так, как нужно кукловоду. Он сопротивлялся каждому шагу, сделанному в сторону Старой Общаги, каждой мысли о том, что проще сдаться, чем продолжать бороться. Но борьба была сплошной агонией – даже смерть в этот момент казалась ему благостным избавлением.
Он был на самой грани, когда дверь комнаты открылась перед ним.
– Ты долго держался, голубчик. – Голос Виктора Михайловича был ласковым и нежным, как объятия матери. – Проходи, ты заслужил небольшую награду.
Боль уходила, как будто ее высасывали из тела, и освободившееся место занимала такая приятная легкость, что трудно было понять, находишься ли ты все еще внутри тела или паришь в каком-то другом измерении. Эйфория, граничащая с экстазом, острое, опустошающее удовольствие.
Шерстяной ковер на полу комнаты стал для Артема странным образом родным. Ему нравились его мягкость и запах – несмотря на все происходящее, они странным образом успокаивали.
– Почему я? Почему именно я? – Этот вопрос интересовал Артема уже очень давно. Он, конечно, был совершенно бесполезным, но человеку всегда интересно, почему мир несправедлив именно к нему.
– О, мы наконец-то добрались и до этого вопроса – все в какой-то момент задают его. – Виктору Михайловичу страдания Артема явно доставляли удовольствие. – Ты мне понравился. Только и всего. И твое тело было достаточно сильным, чтобы вынести ритуал. Не каждый на самом деле выдерживает.
– Очень просто, – согласился колдун. – Так что если ты хотел потешить себя мыслями о том, что ты особенный, то уж извини, но это не так.
– А жаль, даже не знаю, как дальше жить, когда наконец узнал о своей обычности.
– Иронизируешь? Это хорошо, значит, все еще не сдался.
– А вам-то какое дело, сдался я или нет? – безразлично спросил Артем.
– Вечная жизнь, конечно, вещь хорошая, но через несколько столетий понимаешь, что все ходит по кругу, все одно и то же. Скучно. Хочется хоть какого-то развлечения.
– Надеюсь, из меня получается хороший шут.
– Средний, – честно признался Виктор Михайлович.
– Могу пообещать вам одно, – Артем медленно, осторожно, но уверенно поднялся на ноги: – В этом мире никто не вечен, и вы не будете исключением.
У Артема был план, и он не собирался ждать следующего Зова.
Артем давно промок до нитки. По-осеннему холодный и злой дождь выгнал с улицы почти всех прохожих, даже смелые туристы предпочли наблюдать за разбушевавшейся стихией из окон своих номеров. Но такие мелочи, как холод и сырость, совсем не мешали Артему.
Выхода не было. Он понял это, лежа на мягком ковре, понял отчетливо и ясно. Ему не хватит сил, чтобы бороться. В следующий раз, когда колдун позовет, Артем встанет и покорно пойдет на Зов, радуясь, что не нужно больше бороться. Он придет к нему и не вернется. Паук высосет из него последние силы, будет жить дальше, а он умрет. Вот так вот глупо и безыдейно… это будет не геройская смерть, спасая ребенка из горящего дома, не смерть за идею или во имя правосудия, когда есть надежда, что одна ничтожная человеческая жизнь может на что-то повлиять, и даже не роковая случайность, когда от тебя ничего не зависит. Он, молодой, сильный, умный красивый, умрет, чтобы продлить жизнь гадкому, злобному существу. И он ничего не может сделать…
Дождь закончился по-питерски неожиданно, ветер растолкал лохматые тучи в разные стороны, они сбились плотными комками и покатились в разные стороны, а в просветах засветилось синее полотно неба. Артем стоял, оперевшись руками о холодные, скользкие перила Троицкого моста, смотрел на величавую, неспешную Неву, на огни фонарей, золотым ожерельем украшающие набережную, на Петропавловскую крепость, вдыхал холодный, влажный воздух.
Он стоял так уже не первый час и давно сбился со счету, сколько раз за это время пытался заставить себя перекинуть тело за железное ограждение. Это ведь так просто: нагнуться вперед чуть сильнее, оторвать ноги от асфальта, разжать пальцы – мгновение полета, минута удушья, и все, свобода… Но ноги не отрывались, а пальцы не разжимались.
Он падал на колени, рыдал в голос, подвывая и захлебываясь, избивал кованые перила и мокрый асфальт. Слезы кончались, он подолгу сидел в апатичном оцепенении, потом поднимался, пытался снова, и снова, и снова, и снова…
Артем всегда считал себя сильным, мужественным человеком. Думал, что в жизни сможет справиться с чем угодно. Верил в свою гордость и чувство собственного достоинства. Был уверен в том, что никогда и не перед кем не будет пресмыкаться.
Артем в буквальном смысле валялся в ногах Виктора Михайловича, обнимал тощие, костлявые лодыжки и севшим, дрожащим от страха и холода голосом молил колдуна о пощаде.
– Не убивайте меня. – Артем старался не плакать, но слезы самовольно катились из глаз. – Пожалуйста. Дайте еще время. Еще хотя бы немного времени. Я могу жить на двоих. У меня много сил, вы можете долго питаться мной, я не буду сопротивляться, обещаю. Только дайте пожить еще немного.
– Сил у тебя и вправду много, – согласился колдун, – но у меня, в отличие от тебя, нет времени. Да и жить напополам мне совсем не нравится. Так что прости, голубчик, как говорится – ничего личного.
– Пожалуйста, еще немного, умоляю, еще хоть сколько-нибудь… – Артем по кругу бормотал одно и то же – он до сих пор каким-то совершенно глупым образом надеялся, что, возможно, старик сжалится над ним и отпустит.
– Ты обречен, голубчик. Смирись. Это ерунда, что добро всегда побеждает зло. Ты, конечно, молод, и сил тебе не занимать, но таких, как ты, у меня было… много. Опыт сильнее молодости.
– Я не хочу умирать, не хочу умирать, не хочу умирать…
– Ты не умрешь. По крайней мере сегодня. Еще рано. Мне противно от того, насколько ты жалок. Так что хватит ныть. Пора приступать к ритуалу…
– Вставай. – Это был второй раз за все время, когда голова гианы заговорила с ним.
Артем надеялся, что в этот раз умрет во время повторения ритуала, но вопреки ожиданиям он каким-то чудом выдержал. После того как они закончили, колдун куда-то ушел, а Артем так и остался лежать на ковре в его кабинете. Он больше не планировал с него подниматься.
– Встану не встану, какая разница?
У Артема было не так много мыслей по этому поводу:
– Какая-то мифическая хрень, которая никак не должна существовать в нашем мире. Как и живые каменные пауки. Как и колдуны. Как, собственно, весь тот долбанутый абсурд, который со мной происходит.
На этот раз усмехнулась голова гианы:
– Хренью меня еще не называли.
– Знаешь, раньше меня радовало быть первым, но в нынешнем моем состоянии мне как-то все равно.
– Ты все еще шутишь, а говоришь, что все потеряно.
– Агония – это моя жизнь. – Артем не видел своей собеседницы, но от ее тона по его спине побежали мурашки. – Ты хоть представляешь, каково мне?
– Даже не пытаюсь. Трудно быть сочувствующим, когда тебя самого медленно убивают.
Голова гианы молчала какое-то время, но потом заговорила снова:
– Я с ним так давно, что уже и не помню, как это – быть без него. Единственное, чего я хочу, единственное, к чему я иду все прожитые им жизни, – я хочу убить его. В первую очередь я, конечно, хочу отомстить за то, что он со мной сделал. И я хочу наконец-таки отдохнуть. Я устала от этой бесконечно мучительной жизни. А умереть я могу только вместе с ним.
– Я был бы рад помочь, но не могу ничего сделать. Как ты и сказала, я и себя то спасти не могу.
– Это я тебя выбрала. Каждый раз он приносит несколько кандидатов. В этот раз вас было трое. Тебя выбрала именно я.
– Если ты думала, что я разозлюсь или огорчусь от этого заявления, – ты ошиблась. Что бы ты ни задумывала на мой счет – ты ошиблась.
– Я не задумываю – я вижу. Будущее для меня так же отчетливо и ясно, как наш с тобой разговор. И для тебя еще не время сдаваться. Ты – его погибель. Так что вставай, Артем.
Теперь настала очередь Артема помолчать. Но он тоже не долго выдерживал паузу:
– Он сильнее меня. Он позовет, и я приду. Я не смогу ему противостоять.
– Он очень сильный колдун, – согласилась голова гианы, – но не всесильный. Он оплел тебя паутиной и держит этими нитями. Чем ты ближе, тем ему проще, но чем ты дальше, тем тоньше они становятся. Если ты будешь достаточно далеко – они порвутся.
Артем был уверен, что больше никогда не почувствует этого, но он в очередной раз ошибся – в его душе вспыхнул огонек надежды.
Виктор Березин – больше известный как просто Витек – пугливым не был. Он сам мог напугать кого угодно. Но даже он невольно подпрыгнул и с трудом сдержал позорный вскрик, когда из темноты «колодца» ему навстречу шагнул призрак. Высокий, тощий, одежда – точно грязный мешок на вешалку повесили; лицо настолько бледное, что как будто светится в темноте; ни щек, ни губ – череп, обтянутый бумагой, и черные круги под безжизненными глазами. Бумага чуть выше острого подбородка треснула и порвалась.
– Твою ж мать, мужик! Ты меня до усрачки напугал!
При ближайшем рассмотрении призрак оказался всего лишь Артемом Горским, больше известным как просто Тим.
– Что с тобой случилось? Выглядишь так, как будто из могилы вылез.
– Я тебя повсюду искал. Ты куда запропастился?
– Витек, мне помощь нужна. Очень.
– Мне уехать нужно. Срочно. Сейчас. Но я не уверен, что сам смогу справиться. Помоги, по-братски.
Сказать, что нарвался на сумасшедшего колдуна, который вытягивает из него жизнь? Даже в мыслях это все еще звучит абсурдно. Бред сумасшедшего. С такими убеждениями одна дорога – в дурку.
– Я не хочу тебя в это втягивать. Сам справлюсь.
– Непохоже, что ты в состоянии.
– Мне просто нужно на время уехать. Все само уляжется – надо просто оказаться подальше отсюда.
– Ладно, подожди меня тут. Я быстро.
Артем кивнул и привалился к стене.
Последние силы уходили на то, чтобы идти ровно и, по возможности, не шататься из стороны в сторону. Витек поддерживал его под руку. Люди на перроне бросали на них косые, осуждающие взгляды. Витек сунул проводнику паспорт Артема и только что купленный в кассе билет.
Проводник пробежал по Артему изучающим взглядом:
– Он трезв как стеклышко, – заверил его Витек. – Просто час назад узнал, что у него отец умер.
– Выглядит так, как будто он сам вот-вот умрет.
– Три таблетки афобазола кого угодно сделают похожим на наркомана при смерти.
Проводник с подозрением посмотрел на обоих:
– Буянить не будет? Мне истерики не нужны.
– Он будет тише мыши, – пообещал Витек. – Проспит всю дорогу.
Проводник вернул паспорт и кивнул:
– Хорошо, только долго не задерживайтесь. Скоро отправляемся.
Витек дотащил Артема до нужного купе. На нижней полке обстоятельно расположилась сухая сутулая старушенция – бледностью и болезненностью она спокойно могла поспорить с Артемом. Над ней обосновалась фигуристая блондинка в обтягивающих лосинах и свободной полупрозрачной маечке. Она оторвалась от блестящего телефона и оценивающе осмотрела вошедших. Витек подмигнул девушке и с трудом засунул друга на верхнюю полку.
– Только не навернись отсюда, очень тебя прошу. – Он положил паспорт под подушку.
– Спасибо, – искренне поблагодарил его Артем. – За мной должок.
– Как придешь в себя, дай знать. Не заставляй меня волноваться.
– Хорошо. – Артем слабо улыбнулся. – И еще, передай малявке, что я ее люблю. – Он жалел только о том, что не смог попрощаться с сестрой.
Витек посмотрел на друга очень странным подозрительным взглядом.
– Не надо просить меня о таком, Артем. – Друг называл его полным именем только в очень редких случаях, когда что-то по-настоящему его беспокоило. – Сам скажи ей это, когда вернешься.
По мере того как поезд удалялся от Петербурга, Артем чувствовал, как слабеет его связь с Виктором Михайловичем. Как будто кто-то по одной обрезал нити паутины, в которой он запутался. Только сейчас, уезжая, он понял, что все время чувствовал колдуна у себя под кожей, словно старик все время преследовал его. А сейчас это чувство постепенно исчезало. Вскоре Артем уснул и впервые за долгое время спал крепко, без кошмаров и без страха, что опять очнется на полу в кабинете колдуна.
В Москве было солнечно и с самого утра душно, но Артем дышал жадно и легко. Ему казалось, что его несколько месяцев продержали в камере смертников и вот наконец выпустили на волю. Ему негде было остановиться, денег хватит на пару дней, но Артем чувствовал, что все это ерунда. Он посмотрел на табло расписания поездов – почему бы не поехать дальше? Купить билет и уехать на другой конец страны, затеряться среди небольших городов, где старик его точно никогда не найдет.
Артем вдруг понял, что зверски голоден. Он не помнил, когда последний раз нормально ел. Его даже потряхивало немного. Артем вернулся в зал вокзала, взял себе целую пиццу и огромную кружку кофе. Такой вкусной пиццы он не ел никогда в жизни.
Телефон завибрировал, подпрыгивая на деревянной столешнице, Артем посмотрел на экран, и его бросило в холодный пот. Он смотрел на мигающую надпись, а в голове крутилось только одно слово – нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет… Больше всего на свете в эту секунду он хотел проигнорировать вызов, но просто не мог этого сделать. Он обо всем догадался еще до того, как поднял трубку.
– Привет, Тимон, – в голосе сестры слышалось волнение и неуверенность, – тут такое дело… тебя очень хотят услышать…
– Все хорошо, – заверил ее Артем. – Дай ему трубку.
– Здравствуй, Артем, – голос Виктора Михайловича был полон веселья, – это была хорошая попытка, но поиграли и хватит. Возвращайся.
– Слушай сюда, ублюдок, – голос Артема звенел сталью – до этого момента он и не подозревал, что может быть в такой ярости, – не смей даже смотреть в сторону моей сестры! Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы что-то с ней сделать, – я убью тебя!
– Твоя сестра чудесная девчушка, полная жизни и сил. И она мне тоже понравилась. Так что возвращайся, голубчик. Будет обидно загубить такую красоту.
Артем с размаху бросил телефон об пол. Несколько посетительниц испуганно вскрикнули, официант настороженно остановился.
– Извините, – зло бросил Артем.
Он подобрал части телефона, вставил батарею, защелкнул треснувшую крышку, нажал на кнопку питания – телефон отозвался, засветился покрытый паутиной трещин экран. Артем смотрел в центр этой паутины и чувствовал себя мухой – ничтожным насекомым, застрявшим в смертельной ловушке огромного паука. Хищник не торопился, растягивая трапезу, не спеша, смакуя, он пил его кровь, пускал в тело яд, наслаждаясь агонией букашки и забавляясь ее попытками выбраться. Как наивно с его стороны было думать, что ему удастся вырваться… Артем убрал телефон в карман и пошел к кассам вокзала покупать билет обратно.
Раньше мысль о том, чтобы убить кого-то, казалась Артему просто невозможной, поэтому даже не приходила в голову, но сейчас гнев переполнял все его тело, заглушая даже боль Зова и страх смерти. По мере того как поезд приближался к Петербургу, Артем чувствовал, как нити паутины вновь постепенно проникают под кожу, как колдун обосновывается в его теле, пытается завладеть сознанием. Но гнев был сильнее. С Московского вокзала Артем направился прямиком в Старую Общагу. Сам. По собственной воле. Он думал только о том, что не может позволить колдуну жить в одном мире со своей сестрой. Невзрачное семиэтажное здание в очередной раз само собой появилось перед ним. Артем остановился только перед ненавистной дверью в конце коридора четвертого этажа, вдавил кнопку звонка и не отпускал, пока дверь перед ним не распахнулась.
Артем понимал, что секунда промедления может стоить ему жизни, поэтому, как только в проеме появилось морщинистое лицо колдуна, он впечатал в него свой кулак. Хрустнуло. Виктор Михайлович упал навзничь, из сломанного носа хлынула кровь.
Артем шагнул внутрь квартиры и закрыл за собой дверь. Колдун, как опрокинутый на спину паук, копошился на полу. Артем со всей силы пнул его в бок – старик скорчился, плюясь кровью. Артем схватил колдуна за волосы и потащил за собой в его любимый рабочий кабинет, рывком, как мешок с тряпьем, швырнул в середину комнаты.
– Знаешь, в чем ты оказался прав, подонок? – Артем наклонился и посмотрел старику в глаза: – Я молод и силен. Ты почти сломал меня. Но тебе не стоило приближаться к моей сестре. Физически мне не много нужно, чтобы прихлопнуть тебя.
Артем посмотрел на злосчастного каменного паука – тот, как и обычно, держал двумя лапами ритуальный нож. Артем взял его – нож привычной тяжестью уместился в руке.
Артем перевернул колдуна на спину, поставил ноги с двух сторон от его тела и сел на живот.
Виктор Михайлович забулькал, пытаясь засмеяться, окровавленные губы растянулись в ядовитой усмешке:
– Да у тебя, голубчик, кишка тонка.
Артем посмотрел в его глаза – колдун от души веселился. Это веселье разозлило его еще больше – он так сжал зубы, что боль прострелила челюсть.
Он запустил руку в волосы колдуна, фиксируя голову на месте, приставил черное лезвие к шее и начал медленно, методично водить ножом вперед и назад, разрезая плоть.
Сначала в глазах старика светилась непоколебимая уверенность, потом на долю секунды блеснул триумф, но тут же сменился диким, животным ужасом. Он задергался под Артемом, последним усилием пытаясь скинуть его с себя, вытолкнул из груди воздух, силясь что-то сказать, но вместо слов из горла на руки Артема несколькими мощными толчками выплеснулась кровь. Когда лезвие ножа с чуть большим усилием перерезало шейные позвонки и ушло в густой ворс ковра, тело все еще подрагивало, но голова была совершенно безжизненной.
– Получилось, – сказал Артем и громко, от души засмеялся.
– Тимон, ну пожалуйста, ну возьми меня с собой! – Сестра волчком крутилась вокруг него, слезно упрашивая взять ее в кино.
– В следующий раз, – пообещал Артем.
– Тогда сходи на свидание со мной!
– Ладно, обещаю, что завтра проведу с тобой целый день и свожу, куда скажешь.
– Обещаешь? – Ее глаза засветились от предвкушения и восторга.
– Обещаю! Ну все, – Артем поцеловал сестру в лоб, – я пошел, буду поздно.
– Кто бы сомневался, – буркнула она и закрыла за братом дверь.
На самом деле Артем не собирался идти в кино – у него были совсем другие планы. Дорога была настолько привычной и знакомой, что он мог пройти ее с закрытыми глазами. Семиэтажное здание на пустыре – как раз там, где и должно быть. Он зашел в Старую Общагу, поднялся на четвертый этаж, прошел в конец коридора, достал внушительную связку ключей, тихо отпер дверь самым большим из них. В квартире все было как всегда. Артем прошел в рабочий кабинет и щелкнул выключателем.
– С возвращением, Хозяин, – как обычно, поздоровалась с ним голова гианы.
– Здравствуй, моя дорогая. – Он опустился в свое любимое кресло и с наслаждением потянулся. – Знаешь, я уже и забыл, какое это замечательное чувство – быть молодым. Предыдущая шкурка тоже хорошо послужила мне, но это тело выше всяких похвал.
– Я рада, что вам понравилось, Хозяин. – Равнодушный, как всегда безучастный тон.
– Но мне вот все равно интересно, что такого ты в нем увидела, что решила, как будто у него есть шансы противостоять мне?
– Честно признаться, я ожидал от паренька большего. В следующий раз выбирай лучше, дорогая, а то я совсем заскучаю.
– Непременно, – пообещал голова, внимательно наблюдая, как Артем подтягивает к себе чашки со своими любимыми сухофруктами и ореховой смесью, наугад выуживает из последней несколько орешков и ловким движением закидывает в рот сладкий арахис. – Непременно, – глядя колдуну прямо в глаза, повторила она и впервые с тех пор, как он отрезал ее голову, и уже в последний раз в своей жизни улыбнулась.
