За дверцей шкафа
Этот старинный шкаф стоял в моей комнате, сколько я себя помню. Он резко выбивался из прочей обстановки, как чёрное пятно на светлой стене. В нашей квартире был самый обычный интерьер: светлый ламинат, серые обои без рисунков. И вдруг этот массивный тёмный шкаф с тяжёлыми дверцами.
А самой примечательной его чертой были латунные ручки и накладки вокруг них в виде золотистых ветвей и листьев. В детстве я и впрямь думал, что они сделаны из драгоценного металла. Я не знаю, откуда взялся этот шкаф. Родители не очень любили рассказывать истории о вещах. Может быть, он переехал к нам из квартиры покойной прабабки, а может, его купили где-то по дешёвке. Наверное, это совсем не важно.
Я знал, что этот гигант не похож на стальную мебель, но воспринимал его как фон — неизменный предмет на своём месте, без которого комната почему-то казалась бы неполной. Когда мне было восемь, я среди ночи вдруг отчётливо услышал скрип. Не тот, что бывает, когда дерево дышит, а такой, будто кто-то открыл шкаф. Я повернулся на подушке и увидел, что правая дверца и правда приоткрылась, где-то на ширину ладони.
Свет уличного фонаря бил в окно, и мне было видно, что внутри что-то белеет. Я сел в кровать и присмотрелся. Белое пятно оказалось глазом. Из щели торчала половина лица — бледная и гладкая, без живой теплоты. Над лбом едва заметный светлый пушок, как у старой куклы. Глаз выпуклый, весь под молочной плёнкой: ни зрачка, ни взгляда, просто белый шар. Ниже виднелся угол рта, тонкие губы растянулись в кривую улыбку, зубы желтоватые, мелкие, влажные.
Лицо не шевелилось, глаз не моргал. Я замер, будто меня прибили к матрасу, сидел так, пока эта рожа пялилась на меня. Потом дверца медленно закрылась, едва звякнув о ладонь, и в воздухе застыла тишина. Тогда я позволил себе осторожно опустить голову на подушку, натянул одеяло до подбородка и через какое-то время провалился в сон.
Утром я рассказал всё родителям. Они выслушали, переглянулись и решили, что мне всё приснилось — обычный ночной кошмар, который нужно просто выкинуть из головы. Но я до хрипоты убеждал их, что в моём шкафу кто-то есть. Чтобы поставить точку, отец зашёл в мою комнату и распахнул створки. Там были только мои свитера, рубашки и кроссовки на полке. Он проверил заднюю стенку, пошарил за вещами. Ничего.
— Ну и где твоё чудовище? — спросил он.
Мне всё равно не верилось, что это был сон. С тех пор я не мог засыпать без ночника. Казалось, что маленький тёплый круг света держит дверцы шкафа на месте. Эта наивная суеверия вскоре рассыпалась. Ночник горел, но однажды петли снова скрипнули. Правая створка отъехала, и в щели показалась половина жуткого лица. Опять этот глаз без зрачка и тонкая перекошенная улыбка.
Это лицо не шевелилось, просто смотрело. Я не смел кричать и звать родителей. Сидел на кровати, сжав одеяло, и ждал, когда дверцы шкафа сомкнутся. Потом это стало чем-то постоянным: несколько раз в неделю шкаф открывался по ночам, и оттуда на меня смотрело жуткое полу-лицо. Ничего больше — просто смотрело и всё. Это продолжалось примерно полчаса. А утром, когда я заглядывал в шкаф, там была только одежда.
Говорить об этом родителям оказалось совершенно бесполезно. Они решили, что я чего-то хочу добиться своими выдумками. Пытался хитрить, попросил новый шкаф на день рождения. Их это лишь раздражало.
— Зачем тебе другой? Этот хороший!
Так я смирился и принял ночные появления как свою личную проблему, которую можно только терпеть. Всё изменилось, когда в нашей квартире завелись тараканы.
Может, тараканы переползли от соседей, а может, вылезли из мусоропровода. Мама, одержимая идеей навести порядок, всё чистила до блеска. Поэтому было понятно, что причина пришла извне, а не от нас. В ту ночь я сидел на кровати и ждал. Я уже научился чувствовать, когда полу-лицо явится. В эти ночи воздух в комнате становился холоднее, а тишина натягивалась и становилась такой плотной, будто её можно было тронуть пальцами.
Петли тихонько скрипнули, правая створка поползла в сторону, и в щели снова появился белёсый глаз. А затем из темноты вытянулась бледная рука с тонкими жилками. Палец острым ногтем показал мне за спину. Тонкие губы едва шевельнулись, и я услышал шёпот:
Что? У меня пересохло в горле от страха. Палец всё так же указывал за спину.
Я обернулся. На стене возле выключателя сидел таракан, шевелил усиками. Ах, вот о чём. Голос из шкафа прошептал:
Я не мог отказать. Подполз к стене на коленях и прижал насекомое к обоям дрожащим пальцем. Раздался сухой щелчок, будто лопнула маленькая скорлупка.
Тот голос обратился ко мне тихо и даже по-доброму:
— Не бойся. Подойди. Отдай его.
Я слез с кровати, еле переставляя ноги. Подошёл к шкафу. Из щели навстречу вылезла раскрытая ладонь. Неподвижная, будто из мрамора. Я бросил на неё насекомое. Пальцы мягко замкнулись, и рука втянулась назад. Дверца медленно вернулась на место. Снова стало тихо, как будто ничего и не было.
И после этого лицо не появлялось несколько недель. Но я знал, что оно вернётся. Ждал этого события, как чего-то неизбежного. И одной ночью дверца шкафа снова заскрипела. Из щели появилась знакомая жуткая Полулицо. Я заставил себя подняться с кровати и подойти к нему почти вплотную.
— У меня для вас кое-что есть.
Мой голос предательски дрожал, но я протянул существу свой маленький подарок. Полулицо в щели будто удивилось.
У меня в руке дрожал спичечный коробок.
Из темноты вытянулись руки и приняли мою жертву. Когда ночная сущность открыла коробок, оттуда посыпались живые тараканы. Полулицо засветилось от восторга.
Дверца немедленно захлопнулась, и вновь стало тихо. Я выдохнул и сел на край кровати. Ради этого момента мне пришлось ловить насекомых по всей квартире. И вот я наконец купил себе ещё пару спокойных месяцев. Такова была цена тишины.
Ещё раз провернуть такой фокус не удалось. В доме объявили войну тараканам. Моя мама оборвала телефоны всем инстанциям, и началась глобальная обработка. Насекомые исчезли, остался только сладковатый химический запах, который держался в воздухе ещё долго.
Когда в очередную ночь скрипнул шкаф, у меня не было запасов, кроме мёртвого майского жука, которого я нашёл в цветочном горшке. Это всё, что я мог предложить полуликому гостю. И когда моя жертва была отдана, белый глаз вдруг стал плоским и бесцветным. Тонкие губы прошептали:
Думал, что за этим последует наказание, но гость из шкафа сказал:
— Есть, — прошептало полулицо. — Они скрепятся на кухне, разве ты не слышишь? Поймай, принеси завтра.
Яна убралась в шкаф раньше, чем я успел пообещать. На следующий день я заглянул под раковину на кухне. Оттуда тянуло мышиным запахом, но грызунов там не было. Как же их поймать, если они прячутся?
Я с содроганием ждал ночи. Когда бледное лицо показалось между латунных ручек, мне пришлось оправдываться.
Разочарованно протянуло существо и тут же исчезло в шкафу. Я снова не получил наказания. Тогда мне стало ясно: это не приказ, а всего лишь просьба. Но откуда мне знать, что будет, если её не исполнить? Хотелось задобрить гостя из шкафа, успокоить его хотя бы на некоторое время.
Следующим утром я пошарился на балконе, перерыл все ящики с ненужными вещами, пока не нашёл старую мышеловку с ржавыми пружинами и скобой. В тайне от родителей я зарядил в неё небольшой кусочек колбасы и осторожно сунул ловушку под раковину. И десяти минут не прошло, как в кухне раздался щелчок. Я вскочил и побежал, сломя голову.
Хотя я думал, что механизм мог сработать сам по себе. Но вот удача: мышка поймалась. Серую спинку перебило скобой. Тонкий хвостик дергался, как нитка. Крохотные лапки судорожно метались, а через несколько мгновений хрупкое тельце замерло. В животе стало пусто. Я почувствовал себя убийцей. Откуда мне было знать, что мышеловки так безжалостно убивают? Думал, это всего лишь ловушка, которая зажимает мышь, оставляя её невредимой. Но скоро эту пустоту заполнила радость. Теперь у меня было, чем рассчитаться с ночным гостем.
Ночью я не мог дождаться, когда существо явится из шкафа. Перебирал пальцами краешек сложенной газеты, в которую была завернута моя жертва. И как только молочный глаз показался из дверец, я вскочил с кровати с криком:
— У меня получилось! Сейчас отдам!
Бледная рука потянулась навстречу, принимая подарок. Шкаф резко захлопнулся. Эта небольшая жертва обеспечила мне покой на много месяцев. Так проходили годы. Я время от времени подкармливал существо: приносил жуков, ловил земляных червей и мелких грызунов.
Иногда мне приходило в голову, а что если просто сломать этот шкаф? Но я уже вошёл во вкус. Монстр из шкафа больше не вызывал страха. Это было чем-то вроде игры с простыми правилами: приносишь жертвы за спокойные ночи и держишь рот на замке. Моя личная тайна.
Однако, взрослея, я начал терять интерес. В пятнадцать лет мне пришла мысль: ради чего это всё? Как раз в то время ночное полулицо обратилось ко мне с новой просьбой. Белый глаз показался из шкафа, когда я уже засыпал, и в темноте прошуршали слова:
— Мальчик, мальчик, а птичку мне принесёшь?
Мне хватило наглости спросить в ответ:
Существо в шкафу удивлённо воскликнуло:
Я такого не ожидал. В самом деле, можно было о чём-нибудь попросить. Жаль, я раньше не догадался. Я вскочил с кровати, без страха взглянул в молочный глаз и ответил:
Полулицо недовольно поморщилось. Губы прошептали:
— Я не знаю денег. Проси то, чего нельзя купить.
— Тогда мне надо подумать, — ответил я. Сердце упруго стучало. Это было интересно. Неужели ночной гость и вправду может что-то дать?
Я сразу вспомнил про трёх уродов из школы. Они вечно ко мне цеплялись. Главный был прыщавый здоровяк с тяжёлыми кулаками — Дима Славин. От него вечно воняло потом и сигаретным дымом. По бокам у него крутились два прихвостня: один высокий и тонкий, постоянно щурился и ухмылялся. Второй был ниже ростом, сутулый, с вечно влажными ладонями и обгрызенными до крови ногтями.
Эта троица двигалась, как одно целое. Они действовали мелко и подло: подножка у лестницы, да, смотри под ноги, локоть в бок в тесном месте, ой, я случайно, плевок на портфель. Эти уроды издевались надо мной с третьего класса. Они давно начали отбирать карманные деньги. Я их не боялся, но люто ненавидел. Всегда мечтал разбить эти самодовольные рожи. Это было моё самое большое желание.
— Хочу быть сильным, чтобы уметь постоять за себя.
Молочный глаз расширился, губы прошептали:
— Ты просишь много, тогда приведи мне человека.
Моя надежда погасла; просьба казалась невыполнимой. Я переспросил:
— Да, если дашь мне человека, будешь самым сильным.
Я не знаю, как этот вопрос сорвался с губ. Слова опередили мысли, но разве можно на такое соглашаться?
— Приводи в любой час, — ответило существо, и шкаф захлопнулся.
Я не спал всю ночь, размышляя, как привести человека. А если позвать одного из тех уродов? Да никто из них не согласится прийти ко мне домой. Может, заманить чем-нибудь, что-то пообещать? Нет, не сработает. Зря я вообще об этом задумался.
В нашей школе был один странный парень по имени Игорь, но все звали его по фамилии Шимшек.
Он грыз трубочки от ручек, говорил быстро, перескакивая с темы на тему, смеялся над собственными шутками, которые больше никто не понимал. Чудак, одним словом. Иногда он увязывался за мной после уроков — нам просто было по пути. Я не отгонял его, шёл рядом, кивал, иногда отвечал. Он это чувствовал и лип ко мне охотнее, чем к остальным.
И вот несколькими днями позже, уже у моего подъезда, я сам того не желая спросил:
— Шимшек, не хочешь зайти поиграть в комп?
Он вскинул голову, глаза блеснули:
Я знал, что дома никого нет: мама на смене, отец в командировке. Мы вошли в подъезд, хотелось надеяться, что нас никто не видел. Шимшек что-то болтал, а я поднимался по ступенькам и думал: неужели я готов пожертвовать чужой жизнью ради своего желания? Так нельзя. Я уже собирался обернуться и сказать:
но вдруг челюсть кольнула. Это было напоминание о том, как Славин зарядил мне утром в лицо, просто за то, что я попался ему на глаза. Сердце стучало. Я открыл дверь и пропустил Шимшека вперёд.
В квартире было тихо. Он ничего не стеснялся: скинул рюкзак на пол, раскидал свои ботинки и пошёл осматриваться. Он прошёл в мою комнату и сразу заметил старинную чёрную махину.
— Это твой шкаф? — спросил он.
— Прикольный, — сказал он, подступая ближе.
Шимшек заинтересованно повернулся ко мне.
— Увидишь, — сказал я, надеясь, что ничего не случится.
Он взялся за латунные ручки и потянул их. Хотелось крикнуть ему «Стой!», но дыхание замерло. Дверцы распахнулись, и белые руки втянули парня внутрь. Шкаф захлопнулся. Внутри загрохотало. Я выскочил в коридор, схватившись за голову.
Самым страшным было то, что Шимшек даже не вскрикнул. Через мгновение в квартире стало тихо, как в пустой коробке. Только его рюкзак у входа и раскиданные ботинки напоминали, что всё это правда произошло. Полуликий забрал его. Забрал навсегда.
Я потом поверил. В шкафу не было ничего, кроме моей одежды. Никаких следов. Это так потрясло меня, что несколько дней я ходил как мёртвый. Слова пролетали мимо, еда была как вата. Жизнь текла сама по себе.
Впрочем, это не помешало мне избавиться от вещи и жертвы. Рюкзак и ботинки сгинули в костре за гаражами. Я дождался, пока всё превратится в пепел, помешал веткой и присыпал землёй. Шимшека искали. Повесили объявление на двери школы, закрепили сообщение в нашем чате. Всех строго спрашивали, куда делся парень.
— Ничего не видел, ничего не знаю.
Повторял это столько раз, что слова перестали что-то значить. Но меня разрывало от сожаления. Не надо было этого делать. Казалось, я теперь буду носить в себе эти воспоминания до конца жизни.
Но те школьные уроды выдернули меня из-за бытия. На большой перемене в гуля-коридоре Славин свистнул через толпу:
Я ответил на автомате, даже не глядя в его сторону:
— Так, я не понял, ты на кого тут? — спросил он.
Он резко замахнулся, но я поймал его руку. Пальцы сами сжались на запястье. Остановить его кулак оказалось до смешного легко. В тот миг я почувствовал, будто могу пронзить его плоть пальцами до самых костей. Моя охватка была железной.
Славин налился краской, сдерживался сколько мог, но в конце концов завопил на весь коридор. Он бил меня в грудь свободным кулаком, но я почти не чувствовал боли.
В его глазах вспыхнула паника. Он взмолился сиплым голосом: «Руку, руку отпусти!» Но мне сначала захотелось поставить его на колени. Стоило лишь заломить его запястье, и он рухнул на пол. Я сказал ему, глядя в глаза: «Ещё раз подойдёшь, я тебе эту руку вырву!»
«Ты понял?» — повторил я. Прыщавый здоровяк ошалело таращился, будто увидел во мне кого-то другого.
«Понял меня?» — спросил я снова.
«Да понял я!» — крикнул он, едва не рыдая. Двое его прихвостней стояли все бледные, с ужасом глядя на униженного главаря. Славин прошипел сквозь зубы: «Псих долбанный!» Больше они ко мне не цеплялись.
И тогда я понял: всё это было не зря. Полуликий исполнил моё желание. Это стоило того. Те трое нашли себе новую жертву. Через какое-то время я увидел их в коридоре. Они перекидывали через голову портфель какого-то пацана, а он беспомощно бегал из стороны в сторону и кричал: «Отдайте, отдайте!» Тощий подначивал: «Да чего ты двигаешься, как черепаха? Будь рысью!» Портфель ударился о стену, расстегнулся, и из него высыпались тетради. Мимо прошла учительница географии и даже глазом не повела.
Я стоял в стороне, понимая, что моя ненависть никуда не делась. Эти уроды продолжают творить, что хотят. Можно набить им морды, но не усмирить. Уроды навсегда остаются уродами.
Той же ночью шкаф слегка отворился. Из узкой щели выглянуло полулицо. Это существо будто почувствовало, что у меня есть к нему вопрос. Я его задал: «А можешь забрать тех, кого я ненавижу?»
«Враги у тебя есть — приводи», — ответил полуликий.
«Я не могу привезти их домой», — сказал я, понимая, сколько проблем может от этого быть. И шкафный житель усмехнулся: «Но всё равно устрою. По дружбе. Знаешь обгорелый дом в конце улицы? Веди их туда».
После этого разговора мне спалось на удивление легко. На следующий день я нашёл эту троицу за школой, где они втихую курили, прикрывая огоньки ладонями. Сердце у меня шло ровно, как метроном. Я чувствовал тяжёлую уверенность, говоря им: «Слушайте, ребят, у меня к вам дело».
Славин выпустил дым в мою сторону: «Какое?» Я спросил: «Знаете сгоревшее ателье?»
«Ну…» — отозвался тощий. — «А слышали, что контрабандисты там устроили табачный склад?» Я придумал эту легенду ещё ночью. Знал, как сыграть на их слабостях. Они вечно ходили, стреляли у всех сигареты. Славин дико нервничал, когда не было возможности покурить.
«Конечно, склад», — хмыкнул второй прихвостень.
«Серьёзно вам говорю, там целые коробки сигарет без акциза», — добавил я, не моргнув глазом. Славин прищурился: «А ты видел? Откуда знаешь про эту тему?»
«Давайте сходим после школы, посмотрим». Я надеялся, что они поведутся на эту ложь, но главарь банды помотал головой: «Э, сам иди». Я пожал плечами: «Ну, моё дело предложить». Их отказ вызвал разочарование. Они просто кучка жалких трусов, которые только и умеют самоутверждаться за счёт слабых. Наверняка испугались влипнуть в серьёзные проблемы. Я пожалел, что приплёл контрабандистов. Надо было сочинить что-то попроще.
Следующий день начался с радостных новостей. В школьном чате обсуждали жуткое происшествие: трое учеников погибли. Они всё-таки полезли в сгоревшее здание искать клад. В эту самую минуту на них рухнула крыша. Какая трагедия для всех! Но не для меня. Я радовался, что они сдохли. И не ощущал ни капли сожаления.
Полуликий всегда исполняет обещания. Той же ночью шкаф щелкнул. Монстр пришёл похвастаться своей поделкой: «Ха! Как я их…» Из темноты тянуло гарью и мокрой золой. Я ответил ему: «Спасибо».
Полуликий довольно кивнул. И вдруг меня кольнула мысль о том, что ничего не бывает даром. Это помешало моему восторгу.
«За все нужно платить, ведь так?» — с тревогой спросил я. «Шкафник, а ведь однажды ты меня заберешь, да?»
«Тебя? Зачем тебя?» — Полуликий всерьез удивился. Я пояснил: «Во всех сказках так. Сперва ты желаешь, а потом получаешь последствия».
«А мы не в сказке. Ты мне лучший друг. Я помогаю тебе, ты мне. Давай всегда будем вместе». Дверца скрипнула и поползла шире. Тень рассеялась. Я впервые увидел его целиком и сразу понял, почему он всегда показывал только одну сторону лица. Второй половины у него просто не было. Вместо нее — сплошная влажная темная дыра. Это выглядело ужасно.
Однако не имело никакого значения. Гость из шкафа был для меня важнее всякого друга. Роднее мамы и папы. Попросил он ими пожертвовать. И мне бы думать не пришлось. Я представил, как много мы можем сделать вместе. И ответил ему: «По рукам. Давай всегда будем вместе».
