Фауст Александра Сокурова: взгляд через призму терапии принятия и ответственности и терапию, сфокусированную на сострадании
Просмотр этого фильма связан для меня с самой длительной прокрастинацией в моей жизни — в 10 лет. Как человек с СДВГ-тенденциями, я переживала, что фильм затянутый и «мутный», как лужа, в которой купается Мефистофель в начале повествования. И как же я ошиблась! Мой чувственный опыт этого фильма — завороженность гипнотической картинкой, эстетикой сновидения, в котором ты будто бесконечно блуждаешь в сумрачном лесу — и не находишь выхода. Я посмотрела фильм на одном дыхании, и в конечном эпизоде падения Фауста с Маргаритой в холодное озеро будто бы провалилась туда вместе с ними.
Повествование начинается с того, как Фауст не находит души в теле, которое препарирует, и именно с этого момента его экзистенциальный кризис прогрессирует как болезнь, в которой ты перестаешь различать сон и явь. Как зрительница я чувствую себя так, будто заснула с температурой, и мне приснилось это — рваное затягивающее повествование, жуткое и притягивающее, в замкнутом пространстве которого я никак не нахожу выход. И сам Фауст ищет выхода, или хотя бы ответов на беспокоящие вопросы. Он убежден, что сможет найти на них однозначные ответы. Поглощенный рационализаторством, он как будто олицетворяет собой «думание» в терминах АСТ, противопоставленное получению реального опыта — «деланию» (Фауст в фильме и вправду бродит «без-дела», заклванный в тюрьме своей головы). Это мне видится классной метафорой того, как порой мозг блуждает в поиске однозначных ответов и как это лишает нас чувства витальности, сопричастности с другими, контакта с миром реальным, а не миром мыслей и рассуждений.
Фауст и сам блуждает по фильму будто в тумане, лишенный осознанности собственных выборов, тем не менее их осуществляя. Несколько самых ярких выборов Фауста — контакт с Мефистофелем (он не уходит от него), посещение похорон Маргариты (сопровождаемое желанием сблизиться с ней, не в самом духовном смысле), его выбор продать душу черту за ночь с Маргаритой; его выбор скрыться из дома Маргариты, оставив ее беспомощной на детской кровати в окружении наступающих гадких тварей, его выбор убить Мефистофеля… Все эти выборы вызывали у меня недоумение. Зачем? Зачем подло поступать по отношению к Маргарите, если ты испытываешь к ней теплые чувства? Зачем продавать душу черту, если можно добиться расположения Маргариты другими способами? Зачем продавать душу за ночь — а не за жизнь с Маргаритой, не за ее любовь? Зачем оставлять ее одну в разрушенном доме, в комнате с мертвой матерью? И зачем убивать Мефистофеля, если можно было честно поговорить с ним или просто покинуть его?
А может, если бы Фауст обратился к своему сострадательному Я, увидел бы в Маргарите — запутанного ребенка и в себе — потерянного взрослого, если бы ему удалось простить себе ошибки прошлого и признать за собой ответственность? Может быть, тогда все кончилось бы не так печально?
Важным мотивом его выборов мне видится попытка избежать неприятных чувств — собственной несостоятельности, стыда, вины, страха — и попытка заполучить мимолетное удовольствие (в том числе сексуальное), пусть и такой ценой. В этом много утраты контакта с ценностями и общей душевной слепоты. От этого и сам Фауст ощущается каким-то неосязаемым, не крепким, ускользающим, туманным. Фауст вызывал у меня смешанные чувства: отвращение, злость, сожаление, интерес, растерянность. Его поступки лишены сострадания, эмпатии, социального интеллекта. Он ведом собственными мимолетными импульсами, а чувства окружающих — и даже Маргариты — его не интересуют. На ассоциативном уровне линия «Фауст и Маргарита» похожа на линию «Гумберт и Лолита». И в той, и в той ситуации девушки — юные подростки, уязвимые, нелюбимые, ищущие тепла, внимания и любви. И Лолита, и Маргарита для Гумберта и Фауста — объекты удовлетворения собственных желаний, а не субъекты с собственными потребностями и чувствами. И там, и там — разрушенная жизнь ребенка, патологическое влечение главного героя и его вызывающие отвращение выборы.
И Гумберт, и Фауст используют уязвимый период главной героини — подростковый возраст — и оба во имя собственного удовольствия не брезгуют убийством матерей героинь. В этом контексте жизнь Маргариты и Лолиты глубоко трагична, и я чувствую очень много сострадания к ним обеим, запутавшимся и одиноким.
Конечная сцена, в которой Фауст освобождается от Мефистофеля, дарит надежду — возможно, убив Мефистофеля, Фауст сможет выйти к свету? Возможно, экзистенциальный кризис Фауста движется к своей логичной развязке, обретению внутренних ценностных ориентиров? Возможно, в этом туманном холодном новом незнакомом горном массиве Фауст найдет что-то важное и обретет внутреннюю опору?