без плана на возврат
Моя жизнь до попадания в этот чертов роман была до смешного обыденной. Я учился, строил какие-то планы, а в редкие свободные дни сбегал из города. Мне нравился кемпинг: дикие леса, треск костра, звенящая ночная тишина и умиротворение, которого мне сейчас так не хватает.
Но всему хорошему суждено было закончиться. У мамы обнаружили рак. Врачи обнадеживали — стадия ранняя, шансы огромные. Но опухоль плевать хотела на прогнозы. Метастазы поползли дальше, и моя нормальная жизнь рассыпалась в прах.
Сначала маминых сбережений и моей подработки хватало. Потом пришлось бросить университет. Юношеские мечты сменились ночными сменами и запахом больничных коридоров. Когда заработка перестало хватать, я залез в кредиты. Один, второй, третий...
Медицинские счета росли как снежный ком. Я помню тот день: я сидел на полу в кухне, сжимая в руках очередное требование из банка, и понимал, что даже если я угроблю свое здоровье на самой тяжелой работе, мне понадобится лет десять, чтобы просто выйти в ноль. А у мамы этих десяти лет не было. Ей оставались месяцы.
И именно в этот момент, когда я был готов расшибить голову о стену от собственного бессилия, в моей комнате вспыхнул ядовито-синий свет.
«Приветствуем, Хост. Персональная Система Исполнения Желаний выбрала вас», — прозвучал безликий голос прямо в моей черепной коробке. Система продолжила: «Но это всё не просто так, сначала ты должен выполнить задание».
Сначала я подумал, что окончательно сошел с ума от недосыпа и стресса. Но мне было уже плевать. Я был в таком жалком, растоптанном состоянии, что ухватился бы за любое безумие.
— Мне нужны деньги, — хрипло выкрикнул я в пустоту. — Много денег. Чтобы оплатить счета и спасти мать. Что я должен сделать?
«Условия контракта просты...» — Моя Система заговорила вновь, и её слова казались билетом в спасение. Расположить к себе второстепенную героиню романа — Ному, спасти её от тирана-протагониста и выжить.
На кону стояла жизнь моей матери.
Я согласился без секундного колебания. Я подписал этот приговор, даже не подозревая, в какой нечеловеческий ад добровольно шагаю.
Если бы я только знал, что этот роман — не просто книжка, а изощрённая пыточная камера, управляемая жесткой Системой Мира. В этом проклятом мире правила игры переписывались на ходу. А сама Нома… она была не просто жертвой. Она была глубоко, неизлечимо больна своей привязанностью к мучителю.
Первая попытка была полна наивной надежды. Я думал, что достаточно быть благородным спасителем: защищать её, закрывать собой от издевательств Макото, быть добрым. Каким же идиотом я был. Нома жила по какому-то извращенному принципу «бьёт — значит любит». Макото мог ломать ей кости, публично унижать, уничтожать её репутацию, но стоило ему поманить её пальцем, как она бежала обратно. В итоге она предала меня. Мало того, что она вернулась к нему, она умудрилась обобрать меня до нитки, забрав всё моё состояние, и добровольно отдала его Макото.
Когда моя Персональная Система прислала уведомление о провале миссии, у меня не осталось ничего. Осознание того, что я заперт в чужом мире, без гроша в кармане, обречённый гнить бродягой на улице, пока моя настоящая мать умирает без лекарств, свело меня с ума. От абсолютного бессилия я просто покончил с собой.
Но моя Система меня не бросила. Она как-то умудрилась вернуть меня назад и перезапустить этот ад. И, честно говоря, я был безумно рад этому второму шансу. Моя Система буквально вытащила меня с того света, дав еще одну попытку все исправить. Тогда я еще наивно верил, что у меня все получится.
На вторую попытку от моей жалости не осталось и следа. Только холодный расчёт. Раз доброта не работает, надо устранить источник заразы — Макото. Я плёл интриги, действовал хитростью, ломал оригинальный сюжет. И у меня получалось! Я не просто спас семью Номы от разорения, сохранив ей колоссальное влияние и статус. Я пошёл дальше — я полностью перекрыл кислород Макото. Я растоптал все его перспективы, предотвратил его развитие и заблокировал любые пути к силе. Он остался никем, жалкой пустышкой без шанса на величие. Я вытащил её из ада и уничтожил её мучителя.
Но её безумие оказалось сильнее любой логики. Сам Макото вообще палец о палец не ударил — он даже не был способен на это. Нома сама, своими руками уничтожила меня, используя спасённые мной ресурсы её семьи. Она заперла меня в пыточной камере. Моя вторая смерть была долгой и невыносимой, и самым страшным палачом была именно она. Я харкал кровью на холодный пол, пока Нома с безумным блеском в влажных глазах отчитывала меня. Она искренне считала меня «мерзким злодеем» за то, что я посмел обидеть её драгоценного, слабого Макото. Пытая меня, она взахлёб делилась планами, как перепишет всё своё огромное состояние на этого никчёмного паразита, чтобы «помочь ему подняться». Я умирал в муках, понимая, что она добровольно отдаёт плоды моих титанических усилий этому ничтожеству. Затем последовал жесткий системный откат.
В третий раз я скатился в полное отчаяние. Гордость? Я забыл, что это такое. Опыт предыдущей жизни чётко вдалбливал в голову: Макото — неприкосновенное божество для этой психопатки, его лучше вообще не трогать и не переходить ему дорогу, иначе Нома лично сдерёт с меня кожу.
Я сменил тактику и превратился в её преданного, карманного пёсика. Я бегал за ней как послушный котёнок, заглядывал в глаза, терпел любые унижения и послушно спасал её, когда это требовалось. Я делал абсолютно всё, лишь бы заслужить это проклятое расположение, оставаясь для неё удобным, бессловесным фоном, который ни в чём не упрекал её «святого» Макото. Но финал этой попытки выжег мою душу дотла.
Мы попали в жуткую автомобильную аварию. Макото на бешеной скорости влетел прямо в нашу машину. Сильнейший удар, скрежет металла, нас отбросило на обочину. Я умирал на месте: огромный кусок железной арматуры насквозь пробил мою грудь, кровь хлестала из горла, заливая лёгкие. А Нома? Она даже не взглянула в мою сторону. Кое-как выбравшись из салона, она, покачиваясь, прошла мимо истекающего кровью меня и бросилась к машине протаранившего нас ублюдка.
Я смотрел на неё сквозь пелену слёз и предсмертной агонии — она судорожно вытаскивала из разбитого салона человека, который только что едва не убил нас обоих. Сам Макото отделался лишь парой царапин. Спасая его, она обернулась, подошла к моим обломкам и… начала истерично кричать, обвиняя меня в том, что это я подставил машину под удар её любимого Макото. Я умирал под её проклятия, захлёбываясь собственной кровью и видя, как за её спиной виновник аварии смотрит на меня со злорадной, торжествующей улыбкой. Затем последовал новый откат.
Четвёртая попытка стала точкой невозврата. К этому моменту я окончательно понял: Ному не волновало, что в оригинальном сюжете Макото ломал её тело и дух. Ей нравилось быть сломанной. А самое важное — она, несмотря ни на что, считала себя ему должной. Какая-то извращенная, рабская преданность, которую невозможно выжечь из её головы.
Мой разум превратился в выжженную пустыню, подгоняемую лишь одной мыслью: «Мама. Я должен вернуться и спасти маму».
Я решил пойти по пути «семейного уюта». Я окружил её такой заботой, от которой невозможно отказаться, стал её мужем и сделал так, чтобы она забеременела. Я наивно полагал, что материнский инстинкт окажется сильнее её девиантной, рабской любви к абьюзеру. Думал, общий ребёнок свяжет её по рукам и ногам, заставит прийти в себя. У нас родился сын — прекрасный, ни в чём не повинный мальчик с тёплыми ладошками. Мой единственный лучик света в этом кошмаре.
И эта тварь умудрилась погубить даже его.
Стоило Макото в очередной раз вляпаться в какие-то неприятности, как её безумие вспыхнуло с новой силой. Наплевав на всё, она бросилась к нему на помощь. Она так сильно спешила к своему драгоценному Макото, что бросила нашего двухлетнего сына одного, настежь оставив открытой грёбаную калитку дома.
Мой мальчик просто выбежал на улицу сквозь эту проклятую открытую дверь. Секунда — и его сбила пролетавшая мимо машина. Обычный, случайный житель городка, который от испуга даже не затормозил и сразу же уехал.
И вот теперь, глядя на бездыханное тело своего двухлетнего сына, я чувствую, как в моей груди всё окончательно тускнеет. Это не была ярость или ненависть. Это была полная, абсолютная потеря какой-либо воли к сопротивлению. Мир вокруг потерял краски, а внутри меня просто выключили свет. В тот момент я сдался. Настоящий я, тот обычный парень из реальности, который когда-то любил кемпинг и тишину, навсегда умер там, на пыльной дороге, рядом с телом мальчика. От меня осталась лишь пустая, холодная оболочка. Человек, которому больше нечего терять.
И в этой звенящей, мёртвой тишине ко мне подошла Нома.
Она посмотрела на труп нашего сына и начала… обвинять его. Обвинять двухлетнего ребёнка в халатности. В какой, в пизду, халатности?! Ему два года, что она вообще несёт?! Но её поток бреда было уже не остановить. Раздраженно зыркнув на меня, она заявила, что я тоже виноват в случившемся, ведь «мог бы и уследить». А потом, заметив моё каменное лицо, выдала то, от чего остатки моего разума просто разлетелись в щепки:
— Это действительно так серьезно? Я просто подарю тебе другого ребенка в будущем, не так ли? Слушай, а ты не против, если это будет ребёнок от Макото? А то я, если честно, не сильно хочу рожать именно от тебя.
От этих слов внутри меня что-то оглушительно лопнуло. Ледяная пустота взорвалась дикой, первобытной яростью человека, у которого отобрали последнее.
Медленно, не издавая ни звука, я опустил руку в секретный внутренний карман куртки. Там лежал охотничий нож с зазубренным обухом — моё оружие для убийства, которое я подготовил исключительно в этой, четвертой попытке. Я сделал его специально для Номы. Это был мой план «Б»: на случай, если семейная жизнь провалится, и эта тварь снова всё испортит, я собирался лично перерезать ей глотку.
Но я оставался параноиком. В моем теле постоянно циркулировал яд — моя скрытая страховка на случай, если меня свяжут, накачают наркотиками или я перестану соображать. Каждые пару дней я должен был принимать антидот. Стоило мне пропустить прием, и яд гарантированно отправлял меня на тот свет, принудительно запуская откат.
И к чему была вся эта скрытая защита? На случай, если меня свяжет Макото или люди из его окружения?
Да какой, в пизду, Макото?! Именно Нома всегда была причиной всех моих кошмаров. Именно она! Макото по сравнению с этой безумной тварью — просто божий одуванчик. Я, блять, должен благодарить его за то, что он ни разу лично меня не пытал, ни разу не истязал, в отличие от неё. Настоящим чудовищем здесь всегда была она. И пришло время применить план «Б».
Я резко выкинул руку вперед. Лезвие с глухим металлическим звуком вошло прямо в её гортань.
Нома даже испугаться не успела. Её глаза округлились, из полуоткрытого рта вместе с хрипом хлынула густая, тёмная кровь. Она попыталась сделать шаг назад, схватиться за рану, но я не позволил. Я навалился на неё всем телом, опрокидывая на залитый кровью асфальт, прямо рядом с телом нашего сына.
Я сошёл с ума. Я кромсал её с животным, глухим рычанием. Я выдернул нож и вонзил его снова, на этот раз в грудь, проворачивая лезвие, ломая рёбра, пробивая лёгкие, которые секунду назад озвучивали гнилые мысли о Макото. Нома судорожно скребла ногтями по моим рукам, её ноги бились в предсмертных судорогах, а я продолжал наносить удары — в живот, в шею, в лицо. Я хотел уничтожить саму её суть. Чтобы от этой неблагодарной, извращённой твари не осталось ничего, что этот мир мог бы назвать «главной героиней». Вся её одежда превратилась в кровавое месиво. Её хрипы переросли в бульканье, а затем затихли, но я остановился только тогда, когда под моими пальцами перестало биться её омерзительное сердце.
Вокруг звенела моя Персональная Система. Синие голографические экраны вспыхивали сотнями, перекрывая друг друга, воздух заполонил невыносимый ультразвуковой писк:
[ОБНАРУЖЕНО ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ КОЛЕБАНИЕ ХОСТА! ПОЖАЛУЙСТА, УСПОКОЙТЕСЬ!]
Но её заглушил куда более мощный, грохочущий системный баритон. Это была не кто иная, как Система этого мира.
[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА!]
[Смерть ключевого персонажа от рук третьесортного персонажа не предусмотрена сценарием!]
[Нарушение причинно-следственных связей. Попытка восстановления... Ошибка. Ошибка.]
[Инициация аварийного форматирования. Чужеродная душа, что вселилась в третьесортного персонажа подлежит полному уничтожению.]
Ещё во второй попытке, когда я планировал устранение Макото, я дотошно расспрашивал свою Систему о правилах смерти героев. Моя Система тогда не сказала, что произойдёт, но вместо этого сказала, что мне лучше не убирать главных персонажей своими руками.
Теперь я видел ответ. Система Мира не просто перезапускала сюжет — ломаясь от логического тупика, она решила полностью аннигилировать саму мою душу, вселившуюся в этого персонажа, чтобы навсегда очистить пространство от сбоя. Реальность вокруг меня начала буквально плавиться.
Пространство искажалось, как картинка в сломанном телевизоре. Деревья, дорога, дома — всё шло жуткими цифровыми помехами, распадаясь на пиксели и ядовито-синие неоновые нити. Гравитация сошла с ума: капли крови Номы и моего сына медленно поплыли вверх, в трескающееся, осыпающееся кусками небо. Сами законы физики этого романа рушились, сжимаясь вокруг меня удушающей петлей уничтожения.
Напоследок Система Романа выдала последнее, мигающее красным уведомление:
[Аварийный перезапуск системы координат. Принудительный откат мира на точку «Ноль». Стирание незарегистрированной души...]
Но в долю секунды до того, как стирающий код коснулся моего сознания, моя Персональная Система заблокировала удар. Вламываясь в ломающиеся директивы, она силой выдернула мою душу из эпицентра коллапса, сохранив её для нового цикла.
Мир вокруг вспыхнул ослепительным, выжигающим глаза светом, а затем с грохотом схлопнулся в абсолютную, непроглядную тьму.
Я резко распахнул глаза и сел на кровати, жадно глотая воздух. Руки дрожали, сердце бешено колотило в грудь, но вокруг…
Знакомая роскошная комната. Дорогая мебель, панорамные окна, тихий ход дизайнерских настенных часов. Я вернулся в прошлое, к той точке, где всё началось. Система Мира вернула всё в исходное положение, откатив этот проклятый сюжет к началу.
Перед глазами вспыхнул полупрозрачный экран. Моя Персональная Система, без лишних усилий выдернувшая меня из распадающегося пространства, выдала спокойное уведомление:
[Хост... Зачем вы её убили? Это же могло полностью уничтожить вашу душу.]
Я ничего не ответил. Просто закрыл глаза, чувствуя, как на смену пережитому ужасу накатывает безумная, чистая волна облегчения. Я был счастлив. Безумно рад, что у меня появился этот второй… нет, уже пятый шанс, который моя Система так легко мне вернула, вытащив из пасти ломающегося и пытавшегося уничтожить меня мира.
Вот и пятая попытка. Четыре жизни подряд я выворачивал себя наизнанку ради психопатки, чьё ментальное уродство невозможно исцелить. С меня хватит. Моя миссия провалена? Да и плевать. Если мне суждено остаться в этом мире навсегда, в этот раз я не посмею мешать первоначальному сюжету.
Я забью огромный хер на сценарий, на Ному и на Макото. Пусть он ломает ей кости и уничтожает её жизнь, пусть она страдает и сдыхает, как того и хотел автор этого грёбаного романа. Они заслуживают друг друга. А я просто забираю свою жизнь себе. Денег у меня навалом. Буду учиться, развлекаться, тратить состояние в своё удовольствие, уеду в глухой лес заниматься кемпингом и проживу нормальную счастливую жизнь.