Вопрос #1

— Какой практический толк от цензуры чуть ли не во всех сферах? Как вы сами смотрите на это? Бывало ли, что цензура выходила вам боком? Или от неё одни плюсы для вас?

Савелий затянулся чаем, хитро улыбнулся.

— ХАХ, СУКА, БЛЯТЬ!! Интересненько... Практический толк? Узвольте? ПХПЛРДЛД! ПРАКТИЧЕСКИЙ ТОЛК ОТ ЦЕНЗУРЫ! — Он залился адски ярким, ядовитым смехом. Казалось, ещё секунда — и его волосы обратятся в змей, что искусают всю твою шаткую нервную душонку. В воздухе повис лёгкий, затхлый запах твоего собственного гниения под гнётом этой чудовищной уверенности.
— В-Ы-Ж-И-В-А-Н-И-Е, — проговаривал он чётко, по буквам, прорыкивая каждую, и в этом звучал недвусмысленный намёк: «Ты совсем идиот или так удачно прикидываешься?»
— Всё. Ты думаешь, я это от скуки придумал? Тц. Кратко, мои невежды: я существовал в почти постоянной экономической блокаде и военном положении.

Он взял печеньку и закинул себе в рот. Однако рот открылся не совсем естественно — если присмотреться, то за усами была видна та самая ехидная «улыбка Глазго», причём не просто шрам, а конкретно разрез.
— А давай мы разрешим печатать «Лолиту», «Скотный двор», грязные фетишистские произведения? И ладно там просто мерзость вроде трупов, каловых масс, но пропагандирующие насилие, сексизм, расизм? Или вообще личные книги Гитлера? О, или давай книги, пропагандирующие терроризм, террористические группировки и контрреволюционные действия, где ещё и описаны инструкции, как в «Поваренной книге анархиста»! ПхАХАЛБ, пха-ха-ха!

Он рассмеялся ещё громче и простучал себя по груди.
— 5 Minuten, детки.

Мужчина поднял руку (вернее, протез) и в манере «блестящей походкой я вышла за водкой» отошёл в свой бывший кабинет — небольшую комнату неподалёку. Внутри всё просто, убранства минимум: письменный стол с принадлежностями да шкафчиками; шкафы с документами, книгами, фотоальбомами и архивами; по мелочи висят карта да люстра.

Он немного порылся в шкафах, пока не нашёл нужное: фотоальбом, подписанный «1931–1937», книгу со сборником собственных сочинений и советский учебник истории за 8-й класс. Ну и прихватил коньяк.

Вернувшись, мужчина открыл учебник истории и тыкал пальцем в нужные темы, коими были:
•Октябрьская Революция 1917 г.
•Гражданская война 1917–1922
•Раскулачивание
•Экономические блокады СССР в 1930-х годах
• Золотая блокада
•Вторая Мировая Война
• Зимняя война
• Великая Отечественная Война
• Советско-японская война
•Холодная война
• Создание военного блока НАТО
• Железный занавес

Он сделал глубокий вдох, подлил немного коньяку в чай из бутылки, открытой когтями, и прохрипел, распространяя терпкий алкогольный запах:
— А теперь давай разбираться в конкретике. В стране был пиздец. Начнём с Октябрьской революции, когда кучка вооружённых людей ворвалась в здание.

Он открыл собственные сочинения и сочинения Ленина, указывающие на планы и линию партии. Было видно, что он уже успел где-то опрокинуть стаканчик, но ещё не пьян.
— Де-юре — узурпаторы. Де-факто — кто сильнее, тот и прав. Заключаем Брестский мир — нас клеймят предателями. Отменяем долги Романовых — и нас сажают в блокаду. Идеальные условия для гражданской войны, не правда ли? Ещё и тот же золотой запас государства разворовали, и из 1100 тонн золота, что осталось... 150. Проебали по современному курсу свыше 3 000 000 000 000 000 ₽. Вот и думайте, какой там был пиздец.

— Далее. Смотри сюда, умник. Гражданская война. Шла параллельно. Там каждая сволочь с винтовкой считает себя пророком: эсеры, которые подрывали политиков и министров; белые в попытках «демократии» с оружием; монархисты за реставрацию; анархисты; зелёные с лозунгом «резать всех, кто красный/белый»; иностранные интервенции. Вот это же не надо затыкать, верно? Ну, в целом, прав: переебашить — и все.

Савва достал из фотоальбома документы, которые лежали рядом с фотографией Российской республики и Временного правительства.
— Вот, например, эти два павших воплощения белых. Прочитай выделенные кусочки документов.

Он протянул листы бумаги, где чёрным по белому описывалась пропаганда Белого движения, критическая литература, плакаты и агитки.
— А вот — «благородные» белые господа. Их пропаганда, их «воззвания к народу». Читали? Krieg dem Krieg! — «Война войне!»? Они звали вешать комиссаров. Вот это они использовали против нас. Поэтому на нашей территории действовала цензура. Представь: блокировка подобных материалов очень сильно помогала сохранять людей.

Он встал и указал на висящую неподалёку от стены карту территории России.
— И вот смотри: после того как мы закрепились, и белые с эсерами, и прочие партии ушли в подполье, у нас была спорная политика с индустриализацией и особенно с раскулачиванием. Люди были, мягко говоря, не в восторге. Конечно же, эти крысы вылезали из подполья и помогали устроить Зазейское восстание, серию Якутских восстаний, Восстание сарбазов в Казахстане и прочие прелести.

Каждое названное восстание он сопровождал жестом, указывая на карту.
— Также на руку не пошёл и голод в 30-х. Особенно шикарно — в паре с золотой блокадой.

Он щёлкнул когтем по Украинской ССР, Российской СФСР, а также охватил Казахскую АССР, регионы Центрального Черноземья, Северного Кавказа, Урала, Поволжья, Южного Урала и Южной Сибири.
— Видите ли, был неурожай, а так как мы сидели в золотой блокаде — спасибо нашему благочестивому United Sучат Aхуевших, ибо он давил экономически и вымогал зерно ради продолжения наших договоров, — голод был только суровее, и приходилось последнее отнимать... — на его лице растянулась нездоровая ухмылка.

БАМ!
— СУКА, ДА ПРОПАДИ ТЫ ПРОПАДОМ! ВЗЯЛ БЫ ЗОЛОТО — СТОЛЬКО ЖИЗНЕЙ БЫ СПАСЛИ! — прозвучал оголтелый крик под мощный удар кулаком, от которого стол лишь божьим чудом не сломался. Его скалящиеся зубы и мрачный взгляд в один момент резко стали спокойны и тихи. Он продолжил свой монолог ровно и кротко:
— Помимо того, все они использовали художественную литературу. Её тоже нужно фильтровать, особенно учитывая идеологические составляющие страны. — Он сложил пальцы и направил их на слушателей.
— Понимаете ли, для многих коммунизм — идея утопичная, и она абсолютно не вписывается в старые рамки морали, логики, этики и ответственности. Для построения коммунизма нужно было новое общество, тот самый «Новый — Советский Человек» с плакатов. Поэтому пропаганда и цензура, начиная с 30-х годов, активно строили и выкраивали новую реальность, новый взгляд и новых людей. Эти новые люди в теории должны были быть уверены в государстве и его идеологии полностью, в идеале — вдумчиво, чтобы не было идиотов, как при перестройке. Сука, как можно было догадаться открыть рынок, ПРИЧЁМ СВОБОДНЫЙ, где государство предполагает иную экономическую модель? Действительно, откуда кризис, коллапс экономики и развал, ммм? Ещё и меня в тюрьму, чтобы наверняка никто мозги не вправил. Ладно, ушли от темы. В общем, необходимость была в создании нужного коллектива и рабочих рук, для этого использовалась цензура. Во многом её, кстати, часто преувеличивают: просто не нужно соваться в список запрещёнки — и живи спокойно. А список включает в себя:

· Политические оппоненты, — он отогнул первый палец.
· Идеологически вредные явления, — отогнул второй.
· Факты, порочащие государство, — отогнул третий.

— Всего лишь три пункта. Думаю, несложно в эти темы не лезть. Однако ж нет, людям обязательно. Собственно, ныне разрешённые «Доктор Живаго» с «Мастером и Маргаритой» тоже попадали под цензуру. Почему? А всё просто, ma douce lune: они поднимали идеологически вредные явления, такие как религия. «Доктор Живаго», если я правильно помню, вообще во главу угла произведения поставил именно христианство. А также факты, порочащие государство, — вроде жилищного вопроса, показания Октябрьской революции и гражданки со всеми ужасами и хаосом. Практически это, конечно, правда, тут не спорю, но идеологически — идите в жопу. Давайте каждый поперечный будет писать, какое всё хуёвое у нас общество! Понимаю, творчество о злободневном — сам от нефиг делать иногда пишу романы-антиутопии в стол.

Но если вам это так важно написать — ПИШИТЕ ДЛЯ СЕБЯ И СВОЕГО УЗКОГО КРУГА, БЛ*ТЬ! ЧЕ ЗА ОБИДНЯКИ?! Я ПРОСТО СЛЕДУЮ РИТОРИКЕ ВЫЖИВАНИЯ, А НА МЕНЯ СРАЗУ: ТИРАН, ДЕСПОТ, УБИЙЦА, ГЕНОЦИД УСТРОИЛ... Тьфу!

А статьи в «Правде» — ироничное название, учитывая реальное положение дел. Ну, не обязательно тебе в своей статье во всех деталях описывать жертв режима и их истории, которые не несут нужные мне мысли. А за работу Главлита и местных цензоров я не ответственен, хотя стоит признать, что они могли перегибать. Но из-за гражданки и внешней политики развилась паранойя (и репрессии чуть-чуть).

Он резко закашлял — глухо и сухо. К Савве быстро подбежал адъютант и дал ингалятор, с помощью которого Савва с трудом восстановил дыхание.
—Что-то ваш свободный мир со сильно отравленным воздухом...

Он отставил ингалятор и скушал ещё одну печеньку. Отпивая чай, он слегка прополоскал им горло.
—Дальше. — Он постучал своими коготками по столу, делая томную паузу.
—Война. Финские, японские, а особенно фашистские листовки у наших солдат в окопах. «Бросай оружие, Иван, сдавайся — будешь сыт и жив». И ведь верили! Что я должен делать? Ну, блять, как вы догадались? Конечно, цензура! Потому что голодный и испуганный человек — идиот. Цензура в войну — это не про искусство, боже мой! Это про то, чтобы твои же солдаты не побежали к врагу, наслушавшись сладких сказок. Не зря же были целые армии, как РОА и УПА. В них же духи работали.

Или с Западом уже в Холодную войну, когда против меня создали целый военный блок НАТО. Ты про плюсы спрашиваешь? Вот тебе плюс — мы не проиграли войну. Мы стали сверхдержавой. А знаешь, как этого добиться, когда от страны одни руины, а напротив — сытый, насмешливый враг с ядерной дубиной? Железный занавес — это стена в головах. Чтобы наш народ не увидел, как у них там красиво, и не затосковал, не опустил руки. Да, да, а вы что, думали, я святоша? Нет. Но я дал им время подняться! План Маршалла? Это петля на шее. Независимость нельзя купить за американскую тушёнку.

Он макнул печеньку в чай и откусил кусочек.
— Что сказать? Здесь была острая необходимость в том, чтобы люди в попытках повторять более успешный в своём поприще Запад не стали его копировать, ибо нам и нашему обществу их модель тотально не подходит. Нам необходима альтернатива, которая могла развиться только в изоляции от иной культуры, иначе бы мы просто всё у них поутаскивали. А перейти грань здорового развития культуры и личности, ступая на бессмысленное, убийственное копирование, — слишком легко.

Он зевнул и обвёл глазами свою скромную гостиную.
— Вам нужен итог? Ферштейн:
Цензура – это когда я, глядя вам в глаза, могу сказать: «Солнце — зелёное, небо — из кирпича, а человек — это винтик». И сделать так, что вы не просто поверите. Вы будете готовы убить того, кто скажет иначе. А если я сделал всё правильно — вы будете мне благодарны за это.