Не самый лучший, но всё равно хороший Дуанг — с тобой
Глава 16 «Я не хочу, чтобы кто-то приближался к тебе» (15)
— Ты… сначала поговори с Дуаном.
— Я не хочу сейчас разговаривать.
— А что делать Дуану? Я уже оттолкнул её.
— Я веду себя неразумно. Дуанг, иди.
— Ты не можешь не отталкивать меня?
Джетана прислонился к столбу, наблюдая за ними — они впервые так сильно нервничали друг на друге, — и вытер пот со лба. Сегодняшний день выдался тем ещё беспорядком… Сначала всё было нормально. Они сидели вместе, выпивали, так мило прижимались друг к другу, что хотелось подшучивать над ними. Но когда Цинь вышел в туалет, какая-то пьяная девушка из-за соседнего столика упала прямо на колени Дуангу. Он так опешил, что чуть не выронил бокал.
Я имею в виду, мои колени были свободны. Почему она не упала на меня?
— Я знаю, что ты не виноват, но не хочу срываться на тебе.
— Но ты же не должен это терпеть, верно?
— Я просто не хочу быть вдали от тебя. Зачем мне уходить? Я могу тихонько посидеть.
Джетана услышал, как Цинь выругался сквозь зубы, отвернувшись, чтобы закурить. А Дуанг смотрел на него с таким несчастным взглядом, как у побитого щенка. Словно для него весь мир рушится. Может, он и правда любит только Циня. И хотя в этом не было его вины — с той самой секунды, как та девушка упала к нему на колени, он тут же вежливо, но твёрдо отстранил её, — плохая случайность заключалась в том, что Цинь вернулся и застал эту картину в самый неподходящий момент, что его и взбесило.
Честно говоря, Цинь довольно собственник. Он даже к Пушистику никому не даёт прикасаться, кроме самых близких. Так что неудивительно, что он так себя ведёт с Дуангом, даже если прямо об этом не говорит.
— Тсс, потише, — Пае, который пришёл искать Джетану, потому что тот слишком долго отсутствовал, прижал палец к губам, призывая друга молчать. Неужели подглядывать за чужими ссорами — это грех?
— Не разговаривай с Дуангом в таком тоне.
— Что? — переспросил Цинь, на этот раз тише. Джетана и Пае начали испытывать облегчение, потому что Цинь, казалось, успокоился, докурив сигарету.
— Хочешь сесть в машину? Комары могут покусать.
— Как ты себя чувствуешь? Скажешь Дуангу?
— Я ревную... Я понимаю, что она была пьяна, но я не хочу, чтобы кто-то приближался к тебе.
Они оба всё те же — Цинь остаётся Цинем, а Дуанг — Дуаном. Наверное, так и бывает, когда встречаешь «своего» человека. Всё становится легко. Они понимают друг друга и способны пройти через всё вместе.
— Иди сюда, Дуанг хочет обнять.
Теперь они поняли, почему Дуанг вечно хвастался, какой у него милый парень. Увидев этого Циня — того, которого Дуанг никому больше не показывает, — невозможно было не признать, что он очарователен.
— Я чуть не заплакал, когда ты сказал мне уйти.
Пае обхватил рукой шею Джетаны и потянул его прочь. Цинь крепко обнимал Дуана и говорил тихо-тихо. Они успокоились, всё уже наладилось.
Хватит. Никто не хочет смотреть на эти нежности.
— Не надо было нам за ними идти.
— А я думал, они сейчас разругаются в пух и прах, — проворчал Джетана. — Я же видел, как Цинь вышел.
— Ага, лицо у него было такое: «Всё, это конец». А та девчонка ничего и не поняла. Его парень — жуткий собственник.
— Вот именно. А кто-то говорит, что Цинь любит Дуана меньше. Как же. Он так сильно его любит. Не только Дуан вкладывается в отношения, Цинь — тоже.
— Правда. Давай выпьем. Нет девушки — нет проблем.
— Сегодня кто-нибудь из нас уйдёт домой не один. А может, и двое, я не против.
Пае и Джетана, смеясь, направились обратно в бар, а Цинь с Дуаном остались — им ещё нужно было поговорить. Дуан никогда раньше не видел у Циня такой ревности. Может, потому что сам всегда был особенно осторожен и старался не создавать ситуаций, которые могли бы его задеть. Если что-то могло расстроить Циня, Дуанг обычно избегал этого.
Но на этот раз избежать не получилось.
— Хочешь ещё выпить или поедем домой?
— Заодно заберём Пушистика. Он, наверное, уже заждался.
— Ах, значит, ты только о собаке и переживаешь? — Дуанг приблизился, коснулся носом щеки Циня и мягко взял его лицо в ладони. В его глазах была такая нежность — потому что он и правда очень сильно любил Циня.
— В следующий раз я буду спокойнее.
— Не будет никакого следующего раза. Колени Дуана — только для тебя.
Циня раздражали эти сияющие глаза и то, как он гладил его по талии. Поэтому он пресёк это безобразие, толкнув локтем собеседника в грудь.
— Пойдём попрощаемся со старшими. Они по телефону всё равно не услышат.
— Хорошо. Ты уже успокоился, да?
— Разве мне хоть в чём-то отказывали? — тихо пробормотал парень в простой футболке.
— Ну, например, когда просил Дуана перестать тебя любить или уйти подальше.
Дуанг посмотрел на вздохнувшего парня и мягко улыбнулся, а затем потянул его за руку, чтобы вместе вернуться в бар. Они попрощались с друзьями и именинником, который был старше. На это ушло почти пятнадцать минут, потому что стоило им сказать, что они уходят, как их тут же принимались угощать — сначала одной рюмкой, потом другой.
— Я выпью за Циня. Пусть Цинь ведёт машину.
И именно эта фраза заставила того, кто разливал напитки, назло сделать стопки Дуана особенно крепкими. В итоге Дуан всю дорогу до лавки с буа лой просидел, привалившись к плечу Циня. Сначала они планировали поесть на месте, но, поскольку Дуан был уже изрядно пьян, решили взять угощение с собой и заодно забрать Пушистика из общаги друга.
— Забираете уже? Она ещё даже наиграться не успела.
— В следующий раз. Спасибо вам огромное.
— Не за что. Можете оставлять её у нас когда угодно. Она такая милая!
Цинь взял Пушистика на руки и направился к машине, которая всё ещё работала на холостом ходу неподалёку, — Дуанг уже отключился. Справедливости ради, его нельзя было назвать слабаком, просто раньше он пил больше. А теперь? Работа отнимала много времени, да и к Циню он был так привязан, что почти никуда не выходил.
— А теперь ещё и щенок. Теперь он вообще не хотел выходить из дома, если только нельзя было взять её с собой.
— Эй, мы пришли... Сам дойдёшь?
— Ага, ага. Просто спать хочется.
Тот, кого растолкали, кивнул в ответ. Цинь, конечно, не позволил бы ему сейчас нести Пушистика — учитывая, насколько он был навеселе. Его даже слегка покачивало. Все и правда перестарались с напитками — почти чистый спирт.
— Если поешь буа лой, ещё сильнее опьянеешь?
— Дуан просто посмотрит, как ты ешь.
— Ладно. А потом пойдём мыться.
— Ага. Боюсь, ты тут без меня не справишься. Ты же пьяный, знаешь?
Цинь, разливавший буа лой по мискам, погрозил ему половником, а затем бросил взгляд на Пушистика, который играл со своими игрушками на кровати.
— Я за тебя больше пяти стопок выпил.
Дуан надулся, когда за слово «муж» ему прилетело по ноге. Он подпёр рукой подбородок и смотрел, как Цинь ест буа лой, — казалось, для него это самое вкусное блюдо на свете. Честно говоря, когда Цинь ел, всё выглядело аппетитно. В следующем году надо записать его на соревнования по скоростному поеданию.
— Ты голоден? Хочешь немного? Я покормлю.
— Нет, Дуанг смотрит не потому, что голоден. Просто любуюсь, как ты ешь.
— Чем займёмся завтра? У меня весь день свободен.
— Хочешь съездить домой? Можем оставить Пушистика у моей мамы.
— Давай. Мои папа и мама сейчас не дома, а то я бы оставил у них. Они очень хотят с ним познакомиться.
Дуанг энергично закивал. Он вспомнил, как однажды они разговаривали по видеосвязи с мамой Циня — она так громко завизжала, когда увидела Пушистика. Изначально она звонила, чтобы отчитать Циня за то, что он потратил семьдесят тысяч бат, но как только увидела эту глупую, но такую милую мордашку, сразу же простила.
— Хочешь съездить куда-нибудь на каникулах?
— Если ты пригласишь меня в Сан-Франциско, я не поеду. Не хочу доставлять хлопот папе.
— Чиангмай подойдёт? Пи Кхуафа приглашал.
— О, правда? У него там есть дом?
— Нет, у его парня дом... Его парень — дворянин.
— Ничего себе, серьёзно? У человека может быть такая крутая биография?
— Да, это безумие. Но так уж вышло. Только не загоняйся. Принц вполне нормальный. Сам поймёшь, когда встретишься.
Они продолжали обсуждать планы на завтрашний день в Бангкоке, пока Цинь доедал буа лой, помыл миску и выбросил мусор. Затем он жестом велел Дуану следовать за ним в ванную.
Они приняли душ вместе, как часто делали, но сегодня Дуанг был слишком пьян, чтобы дурачиться. На бледной коже Циня всё ещё виднелись слабые следы поцелуев на спине, талии и груди — они держались дольше, чем у Дуана, потому что кожа Циня была светлее и нежнее, а синяки заживают медленнее.
— Почисти зубы как следует. Я отведу тебя в постель.
— Я пил за своего парня. Что в этом плохого?
— Стой смирно. Я сам почищу... Открой рот.
В последний раз ему чистили зубы в детском саду, и то это была мама, которая каждое утро ругалась. Дуанг послушно делал всё, что говорил Цинь, стоял смирно и смотрел на своего доброго парня, который сегодня чистил ему зубы.
Быть твоим парнем — это лучшее, что есть.
— Прополощи рот и ложись первым.
Дуанг, уже чистый и с посвежевшими зубами, обнял Циня со спины и уткнулся лицом ему в плечо, словно приставучий коала, который не желает отпускать. Цинь вздохнул, пытаясь чистить зубы и одновременно справляться с лишним весом, нависшим на нём.
— Тебя в детстве, наверное, мама недолюбила.
— Моя мама меня любит — но это моя жена. Я хочу обнимать.
— Если ты ещё раз так скажешь, Дуанг...
Тот, кого отчитали, тихонько рассмеялся. Дуанг не знал, то ли Цинь смущается, то ли ещё что, но каждый раз, когда он произносил слова «муж» или «жена», его тут же атаковали физически. Мы вышли из ванной, закончив со всеми делами. Цинь нёс Дуана на спине, как обычно, и к тому моменту, как мы добрались до кровати, уже вспотели.
— Ну пожалуйста? Чтобы мне приснился сладкий сон.
Цинь прижался носом ко лбу прилипчивого, затем повернулся, чтобы выключить свет, натянул одеяло и велел Дуану спать. Пьяный ещё немного поворчал, но вскоре провалился в сон. Только тогда Цинь подвинулся ближе, чтобы впитать тепло другого, как делал каждую ночь.
— Мам, тише, а то испугаешь её.
— Это кто же такой? Рассказывай давай.
— У меня уже есть внук? Ой, какой хорошенький! И даже не лает... А как тебя зовут, милый?
Я покачал головой, тихо усмехнувшись, потому что мама даже ни с кем не поздоровалась, а уже утащила Пушистика внутрь. Цинь, только что закончивший раскладывать вещи в машине, вышел с недоумённым видом, обнаружив, что моя мама куда-то исчезла.
— Она уже утащила Пушистика внутрь. Так обрадовалась, что Дуанг аж обалдел.
— Наверное, на работе. Папа уехал играть в гольф. Он, кстати, всё время о тебе спрашивает.
— Я привёз папе пластинку Майлза Дэвиса.
— Вы, когда вообще успели поговорить?
— Ладно-ладно, не моё, так не моё. Любопытная я, сама виновата.
Цинь зашёл в дом, неся в руках пластинку Майлза Дэвиса и корзину с вещами Пушистика. Он обернулся и бросил на меня взгляд, мол, иди скорее. Я усмехнулся и вошёл следом, застав маму в гостиной — она уже вовсю разговаривала с Пушистиком, устроившись на диване.
— Здравствуй, Цинь. Где же ты такого малыша взял? Какой хорошенький! Это корги, да? Я в восторге.
— Да, мам. Я привёз его с фермы на Тайване. Вообще-то, они прилетели сюда на самолёте.
— Ой, ой, ой. Значит, нам надо говорить с ней по-китайски, чтобы она поняла? Ни хао~
— Что, Дуанг? Я даже имени её ещё не знаю.
— Пушистик, — ответил Цинь, плюхаясь на мягкое сиденье рядом с мамой. Я зашёл на кухню, чтобы взять холодный напиток, и обнаружил, что мама испекла масляное печенье. Я вынес немного Циню. Честно говоря, и моя мама, и мой парень — просто слишком милые.
— Семьдесят тысяч бат? Ну и ладно. Главное, чтобы была здорова, это того стоит, чтобы потом не было проблем, когда подрастёт.
— Да, мам. Я тоже так подумал. Я не счёл это слишком дорогим.
— Вот именно. Ты только посмотри, какая она милая и послушная.
Я сидел и слушал, как мама с Цинем осыпают Пушистика комплиментами. Когда я легонько толкнул Циня, он взял печенье и съел. А когда мама спросила, вкусно ли, он быстро улыбнулся и кивнул.
— Дуанг, отведи Циня в хороший ресторан.
— Ну вот, я же тебе столько давала. Куда ты их так быстро потратил?
— Правда? Тогда я переведу тебе ещё. Сколько хочешь?
Жизнь прекрасна. Я довольно ухмыльнулся, а Цинь бросил на меня осуждающий взгляд за то, что я использую Пушистика как повод выпросить у мамы деньги. Когда деньги упали на счёт, я расцеловал маму в обе щеки. Она велела мне сводить Циня куда-нибудь прилично поесть и пообещала, что Пушистик будет в идеальных руках. Цинь несколько раз поцеловал свою дочку, сказав, что Папа скоро вернётся.
Пушистик смотрел на нас своими большими грустными глазами, но стоило маме позвать его поиграть с игрушками, как он тут же убежал.
Что поделать — собака дружелюбная, да ещё и глупенькая немного.
— Папа впервые отводит Пушистика в детский сад.
— Эй, мой друг-ветеринар сказал, что начинать дрессировку можно уже в три-четыре месяца.
— Можем возить её на занятия по выходным.
— Вау, значит, мы правда будем вкладываться в Пушистика по полной?
— Она не должна отставать от других. Она должна быть лучшей.
Мне нравилось слушать этот восторженный голос Циня. Всю дорогу до Сиама он был занят тем, что искал курсы дрессировки рядом с моим домом или его.
— Есть один недалеко от моего дома.
— Тогда пусть Пушистик остаётся у тебя, пока будет на тренировках. А я буду ночевать у тебя.
— Хорошо. Мама будет в полном восторге. Она давно хотела собаку, но ей вечно некогда.
— Отлично. Дедушка с бабушкой просто обожают Пушистика. В этом году он точно получит денежный подарок на Новый год.
— Вечно ты придумываешь, как заработать. Ты студент или аферист?
— Надо заработать, прежде чем отправлять ребёнка в детский сад. У меня, знаешь ли, ответственность.
Тут Цинь ущипнул меня. У нас не было конкретной цели, так что мы просто бродили по Сиаму. Цинь хотел купить одежду. Обычно я ворчу, но я понимаю его любовь к моде. Раньше я тоже следил за тем, как одеваюсь, но теперь мне лень. Гораздо интереснее наблюдать за ним.
Мы решили поесть в японском ресторане, потому что лень было что-то придумывать. Цинь уплетал темпуру и даже стянул несколько кусочков моих суши. Я не мог сдержать улыбку — он выглядел таким сердитым и голодным одновременно.
— Думаю купить новые наушники.
— Ты же в прошлом месяце покупал.
— Что ты, кто бы посмел? — я театрально округлил глаза и получил шлепок по голове. Хоть мы и встречаемся, он всё равно любит меня поколотить. Такой впечатляющий.
Похоже, моя встреча настала раньше, чем я ожидал.
Я обернулся как раз в тот момент, когда Цинь поднял руки в вай перед Принцем, парнем Пи Кхуафы. Ладно... Теперь я понял, почему говорят, что от него исходит аура аристократа. Достаточно было одного взгляда с головы до ног, и мне захотелось не вай делать, а пасть ниц. T_T
— О боже... Вы выглядите так, так, так мило вместе~
Затем я услышал, как Цинь заговорил с ним на беглом английском. Я воспользовался моментом, пока они обсуждали поездку в Чиангмай на каникулах, чтобы разглядеть наряд Принца. Он действительно разбирался в стиле, но, казалось, всё, что на нём было, — это вещи, которые мне не по карману: дизайнерские бренды, каждая деталь. Даже кольцо — Maison Margiela.
Я был совершенно сражён наповал.
— Извините, не могу угостить вас двоих десертом. Мне нужно попасть к врачу в Gaysorn Village.
— Ничего страшного. Увидимся в следующий раз.
— Пока-пока, нонг Дуан. До встречи, детишки.
Моё сердце заколотилось из-за улыбки Принца. T_T Ну seriously, он такой бледный.
— Ну посмотри, он же такой белокожий. Что мне делать? У него фигура потрясающая.
— Понимаю. Когда он идёт с Пи Фахом, все оборачиваются.
— И как они вообще познакомились? Я ничего не понимаю. Ты говорил, он ровесник Пи Дао Ныа, но выглядит намного старше.
— Я слышал, они встретились в Омкое.
— Можешь спросить у Пи Фаха, когда увидишь. Он не страшный.
— Я с ним много не наговорю — он слишком красивый. Я чувствую себя неполноценным.
Цинь посмотрел на меня так серьёзно, словно хотел сказать, что для него я и правда безумно милый. Я улыбнулся, поблагодарил его, и остаток дня мы провели вместе, гуляя по магазинам.
— Давай заглянем в Yello House, Цинь. Я слышал, там есть ларьки с камерами и плёнкой.
— Купить ещё одну? Та камера, на которой ты меня в прошлый раз фотографировал, и так была идеальна. Ах да — я забыл сказать, что фотографии, которые я сделал на подарок Циню, уже проявили. Они ему, кажется, очень понравились. Он даже распечатал несколько и развесил по комнате. Сказал, что у меня отличное чувство света, ракурса и момента.
А когда он меня хвалит, мне хочется стараться ещё больше.
— Ты можешь перестать бездумно тратить деньги?
— Прости, но посмотри на эти пакеты с покупками. Они все твои.
— Она отлично пригодится для нашей поездки в Чиангмай.
— Ладно, только не покупай слишком много, Дуанг. У тебя уже больше четырёх камер.
Не знаю, сумасшедший я или нет, но мне нравится, когда он меня пилит. Я энергично закивал, и мы вместе отправились к месту назначения. Цинь шёл за мной следом, скрестив руки на груди, и переживал, как бы я тайком не накупил камер больше, чем нужно.
Я чуть не сложил руки в вай, когда он ущипнул меня за талию за то, что я взял в руки камеру за пятьдесят тысяч бат. Я даже не успел спросить у продавца про её характеристики, как меня уже отчитали.
— Но это лимитированная серия.
— Даже на обычных можно делать такие же снимки.
Я боюсь свою жену. Да, боюсь — признаю. Мой папа всегда говорил: «Если не доверять своей жене, то кому же ещё?» Поэтому я отошёл от камер лимитированных серий и переключил внимание на панорамные. В итоге я взял одну такую, а ещё маленькую дальномерную камеру для быстрых снимков.
Когда мы купили всё, что хотели, решили заскочить выпить крафтового пива в The Street. Давненько мы не наслаждались хорошим крафтовым пивом вместе.
— Знаешь, мы могли бы носить вещи друг друга, — сказал Цинь, пока мы стояли в пробке перед Terminal 21.
— Я уже давно таскаю твои шмотки. Ты только сейчас понял? Я постоянно стягиваю твои футболки. Некоторые по двенадцать тысяч бат, а ты их всего раз надел. Хочешь угадать, какую именно?
— Ну, некоторые вещи просто маст хэв.
Я покачал головой с улыбкой, уступая ему. Зачем спорить? Если он говорит нет, значит, не куплю. Это же мелочь. Если что-то действительно нужно или я очень хочу, просто попрошу его по-хорошему, и он даст. Я понимаю, что он делает это, потому что заботится.
— Жарко? — спросил я, настраивая кондиционер для человека, который сидел рядом и обливался потом.
— Да… Ноябрь уже, а зима всё не наступает.
— Насколько холодно ты хочешь? Если хочешь носить водолазку — забудь.
— Настолько, чтобы пришлось жаться друг к другу. Вот так.
— Почему ты в последнее время такой милый, Цинь? — я погладил его по щеке, пока он ворчал на жару, надув губы, как ребёнок. Они с Пушистиком одинаковые. Первое: их обоих быстро бросает в жар. Второе: они прилипчивые, сами того не замечая. Третье: когда ты с ними, всё внимание должно быть только на них. Нельзя слишком долго сидеть в телефоне. Пушистик такой же — если ты его обнимаешь и вдруг берёшь в руки телефон, он будет без конца пихать тебя лапой.
— Твоя мама прислала мне фото, сказала, что Пушистик так играл с Пи Наном, что тот вырубился. Сейчас спит.
— Пи Нан наверняка заигрался с ребёнком Дуана.
— Пушистику полезно иногда активно играть. Он, наверное, так рад познакомиться с новыми людьми.
— А ты в детстве активно играл? У Дуана, знаешь, был старший брат. И голова разбитая, и подбородок рассечённый — через всё прошёл. Так безбашенно играл, пока папа меня не отчитал.
— Не особо. Пи Кхуафа за мной приглядывал. Когда я играл с Пи Дао Ныа, мы рисовали, раскрашивали, строили из Lego, смотрели мультики, иногда гоняли мяч.
— Но в футбол ты играешь здорово. Серьёзно.
— Ну, я играл в старшей школе.
— Даун в школе не особо играл — был занят активностями. Я в 11-м классе был чирлидером. Друзья уговорили.
— Серьёзно. Я тебе видео дома покажу.
— Потанцуй для меня в The Street.
— Ты дразнишься, тирак. Я ничего уже не помню.
— Ты? Танцуешь? Не могу себе это представить.
— Девчонки визжали как сумасшедшие.
— Потому что они не могли это вынести! Я скатился со сцены, запорол все сальто и вращения. Не успевал ловить своих друзей. Ха-ха.
Я засмеялся, и Цинь тоже засмеялся… Я люблю каждый день, когда мы можем вот так болтать о всякой ерунде.
Последний свет дня коснулся лица человека, который напевал что-то весёлое в моей машине.
Я не могу представить своё будущее без него.
Он — во всём. В каждой моей причине, в каждом моём плане.
— Спасибо. Сегодня было правда весело.