День защиты детей на третий день обучения в младших классах средней школы
Главы: 114, 115, 116, 117, 118
Глава 114 (Часть 2) «Ты ещё так молод».
Хэ Чусань открыл портфель и достал толстую пачку документов с данными. Се Инцзе схватил отчаянно бьющуюся рыбину, легко бросил её в стоящее рядом ведро и вытер руки полотенцем:
— Убери это, не показывай мне всю эту мишуру, не говори ерунды. Что ты можешь сделать для меня и как ты собираешься это сделать?
Хэ Чусань засунул бумаги обратно в портфель и проглотил всю получасовую ерунду, которую собирался было выложить.
— В прошлом году примерно в это время международные спекулянты на европейском рынке с помощью хеджевых операций последовательно атаковали лиру, марку и фунт, а в сентябре, в «чёрную среду», открыли короткие позиции на сто миллиардов фунтов, вынудив фунт резко обесцениться и выйти из европейской валютной системы. За несколько недель международные спекулянты заработали на этом семь миллиардов долларов. Вы слышали об этом?
Взгляд Се Инцзе, от которого веяло холодом, упал на него — он уже догадался, к чему тот клонит.
— Вас интересует, не сыграть ли нам в такую же игру в Гонконге?
Выражение лица Се Инцзе ничуть не дрогнуло, он холодно изучал собеседника:
— Эти так называемые спекулянты, о которых ты говоришь, оперируют суммами в десятки миллиардов долларов, и все они — матёрые международные трейдеры. А ты кто такой? Какое право ты имеешь пытаться играть с ними на равных?
— Коэффициент хеджирования рассчитывается с помощью точных математических моделей. Я хорошо знаю гонконгский рынок, у меня лучшая в городе команда аналитиков данных, моя команда ежегодно проводит операции с объёмом средств до сотен миллионов гонконгских долларов, среднегодовая прибыль — более 40%. Финансовый рынок Гонконга полностью свободен и открыт, прозрачность валютного курса очень высокая, здесь нет защитных механизмов, как в других регионах; остатки на банковских счетах невелики — обычно от 1 до 1,5 миллиарда гонконгских долларов; розничные инвесторы склонны к стадному поведению, слухи имеют огромную силу воздействия... Мне достаточно правильно выбрать момент для «создания рынка» — открыть короткие позиции по фьючерсам, продать гонконгские акции без покрытия, используя СМИ широко распускать слухи, — и я смогу обрушить весь финансовый рынок Гонконга! За две недели прибыль может даже удвоиться! [Примечание 1]
*Примечание 1 (от переводчика): в тексте используются термины из области финансов: «造市» (создание рынка / маркет-мейкинг), «抛空期货» (короткие позиции по фьючерсам), «沽空港股» (короткие продажи акций Гонконгской фондовой биржи). Переданы максимально близко к смыслу на русском языке.*
Хэ Чусань говорил всё горячее, в глазах его пылала безумная жажда богатства и власти. Но Се Инцзе отвернулся и снова уставился на воду, холодно фыркнув:
— Ха! Ребяческий бред. А я-то думал, ты скажешь что-то дельное.
Он щёлкнул пальцами. Двое охранников выскочили из внутренней комнаты и по обе стороны прижали Хэ Чусаня коленями к земле! Деревянный стульчик опрокинулся и с глухим всплеском рухнул в воду канала!
В руках у охранников появилась железная цепь толщиной с палец — и в мгновение ока она обвила горло Хэ Чусаня!
— Глава! — изо всех сил закричал Хэ Чусань, вцепившись пальцами в цепь, пытаясь её ослабить. Лицо его мгновенно покраснело, хриплый крик постепенно слабел. — По ту сторону гор строят мост Цинма и новый аэропорт! Небесного Будду в Таньване только что увенчали! А здесь всё та же нищета и разруха, как в цитадели Цзюлун, — вас выбрасывает время… Вам остался год до отставки, неужели вы не хотите перед уходом сыграть по-крупному, неужели вы смиритесь с тем, что вас сотрёт время… Неужели вам это по душе…
Се Инцзе безучастно смотрел на воду. Голос Хэ Чусаня совсем затих, борьба становилась всё слабее… Вдруг Се Инцзе поднял руку. Охранники ослабили цепь. Хэ Чусань рухнул на пол, багровый, закашлялся, судорожно подполз к краю деревянного настила и его вырвало прямо в воду.
Он едва не вывернул себе желудок, и ещё долго перед глазами у него стояла тьма, прежде чем он снова разглядел мерцающий отблеск воды. Кое-как приподнявшись, он оглянулся — охранники уже исчезли с настила, а Се Инцзе по-прежнему сидел с ледяным спокойствием и удил рыбу, словно ничего не произошло.
Хэ Чусань вытер рот рукавом и, обессиленный, опустился на колени рядом с Се Инцзе.
— Сколько тебе нужно? — спросил Се Инцзе.
Хэ Чусань, тяжело дыша, выдавил:
— Хух! Конечно, чем больше, тем… хух, тем лучше…
Побывав на волосок от смерти, он полностью утратил всякое напряжение и страх — в налитых кровью глазах появилась жестокая, волчья решимость и жажда убийства. На багровом лице застыла искривлённая улыбка.
— Когда в семьдесят третьем «главный инспектор Лэй» ушёл на пенсию, поговаривали, что его состояние составляло пятьсот миллионов гонконгских долларов. А вы, глава, следуя за ним, двадцать лет усердно «управляли» делами. Выделить пятьсот миллионов долларов США — не слишком много, верно? [Примечание 2]
*Примечание 2 (от переводчика): в тексте упоминается «главный инспектор Лэй» — реальная историческая фигура в полиции Гонконга 1970-х годов, вокруг которой ходило множество слухов о коррупции и огромных состояниях, нажитых на взятках. Автор использует эту отсылку для создания атмосферы.*
На дощатом мосту снова раздался скрип и дребезжание, а по обе стороны протока из-за хижин поднялись тонкие струйки дыма. Представитель старшего главы по-прежнему неторопливо вёл Хэ Чусаня обратно, тот следовал за ним, и оба молчали.
Представитель проводил Хэ Чусаня до пристани. Перед расставанием он мельком взглянул на следы от цепи на шее Хэ Чусаня и на покрасневшие белки его глаз и вдруг тихо обронил:
Хэ Чусань не ответил, надел тёмные очки и с холодным лицом прошёл мимо него, ступив на паром.
Когда солнце уже клонилось к закату, он вернулся на остров Гонконг. Кевин с двумя телохранителями ждал его на пристани Шанхуаня. Пассажиры один за другим сходили на берег, но Кевин увидел, как Хэ Чусань сошёл последним — хотя небо уже потемнело, на нём всё ещё были тёмные очки, галстук был развязан и небрежно прикрывал шею, а походка слегка шаталась.
— Брат Чусань! — Кевин бросился вперёд, чтобы поддержать его, но тот оттолкнул его руку.
— Не трогай меня, — хрипло сказал он. — Поехали домой.
Кевин, взволнованный и обеспокоенный, повёл его в сторону парковки. Они дошли до безлюдного угла, как вдруг Хэ Чусань остановился:
— Та серая машина за фургоном на другой стороне улицы — когда она там появилась?
Кевин тоже нашёл её смутно знакомой и нахмурился:
— Когда я приехал, на этой улице ещё никто не парковался.
Хэ Чусань снял очки и убрал их в карман, затем решительно направился прямо к той машине, рывком открыл дверцу со стороны водителя, вытащил шофёра и с одного удара сбил с ног. Из пассажирского сиденья выскочил второй мужчина, но Кевин с двумя охранниками тут же скрутили его. Хэ Чусань открыл заднюю дверцу и под душераздирающий вопль пассажира вытащил его наружу, повалил на землю и с глухими ударами влепил ему прямо в лицо три мощных удара — бах! бах! бах! — а затем стянул с собственной шеи галстук и накинул тому на горло!
Следивший за Кевином Ши-е был избит до неузнаваемости — нос свернуло, лицо перекосило, изо рта и носа хлестала кровь! Кевин увидел, как Ши-е, багровея, вытянулся и судорожно забил ногами — явно на грани смерти! Он в ужасе закричал:
Хэ Чусань не слышал, его налитые кровью глаза источали ледяную ярость, словно одержимый, он издавал горлом дикое звериное рычание. Кевин подскочил и что есть силы прокричал ему прямо в ухо:
Хэ Чусань внезапно разжал руки, словно очнувшись, повернул голову к Кевину, затем посмотрел вниз на свои руки, испачканные кровью. Он поднялся, сделал несколько шагов назад и, не говоря ни слова, торопливой походкой направился в сторону парковки.
Кевин знаком велел двум охранникам следовать за ним, а сам помог подняться закашлявшемуся Ши-е.
— Господин Ши, прошу меня извинить. Господин Хэ действительно всем сердцем работает на босса Цяо и на главу, умоляю вас, не доводите его до крайности.
Ши-е, получив по заслугам, теперь на собственной шкуре прочувствовал, насколько безжалостен советник Хэ, и с испугом махнул Кевину рукой — мол, проваливай.
Кевин развернулся и побежал, ворвался на парковку и увидел, что несколько прохожих, пришедших за своими машинами, с испугом показывают пальцами на Хэ Чусаня — его странный вид и следы удушья на шее пугали людей. Он поспешил вперёд, накинул свой пиджак на голову и плечи Хэ Чусаня. Тот весь мелко дрожал, молча юркнул в машину, прижался к окну и с протяжным выдохом, словно обессилев, выдохнул.
— Господин Хэ… — с беспокойством сказал Кевин.
Хэ Чусань, не открывая глаз, произнёс хриплым и холодным голосом, будто его только что вытащили из ледяной проруби:
— Молчи. Я устал. Поехали домой.
**Примечание 1:** План Хэ Чусаня в данном эпизоде имитирует приёмы, использованные международными спекулянтами в 1998 году при атаке на Гонконг, которая вылилась в настоящую финансовую битву. Действие происходит в 1993 году; здесь вымышлено, что Хэ Чусань на основе «чёрной среды» 1992 года (реальное событие) разработал ту же схему на пять лет раньше. Суммы, упоминаемые советником Хэ, также значительно меньше, чем в реальных событиях 1998 года. Данный сюжет полностью вымышленный, художественный вымысел — просьба к читателям, знакомым с экономикой и финансами, отнестись к этому снисходительно и не углубляться в поиски несоответствий. Часть материалов и статистических данных в данной главе основана на книге Е Юнгана и Хэ Гохуа «Финансовая битва за защиту Гонконга», а также на статье «Выступление Цзэн Иньцюаня в Законодательном совете о правительственных мерах по интервенции на рынке» из гонконгского журнала *Hong Kong Economic Journal* за 1998 год — просьба считать это указанием источников.
**Примечание 2:** Данный пассаж представляет собой дань уважения фильму «Легенда о детективе Лэй Локе» («Five Billion Dollar Inspector») и не имеет отношения к реальным историческим личностям.
Глава 115 (Часть 1) «Убирайтесь!»
Несколько дней спустя, глубокой ночью. Представитель старшего главы появился в офисе аналитической компании Хэ Чусаня в Ваньчжае. На нём были шляпа и тёмные очки, высокий воротник плаща плотно закрывал лицо. Его люди не пропустили Кевина и телохранителей Хэ Чусаня внутрь компании. Во всём просторном офисном здании горел свет только в кабинете генерального директора — кабинете Хэ Чусаня.
Хэ Чусань закрыл дверь и заварил для него чай. Но тот не сел, а подошёл к окну, снял очки и посмотрел на панораму за стеклянной стеной.
— «Вид отсюда неплохой», — сказал он.
Яркие огни по обеим сторонам Виктория-Харбор сливались со звёздами на ночном небе, освещая его серые глаза и глубокие, словно вырезанные ножом, морщины у уголков глаз.
— Я давно не видел звёзд, — спокойно сказал он, затем поднёс руку к воротнику и прикрыл небольшой выступ на ткани. Резко сменив тему, спросил: — Ты делаешь это для него. Сколько ты берёшь?
Хэ Чусань стоял у него за спиной:
— Никто никогда не брал больше двадцати.
— И никто никогда не делал для него такого дела.
— Желторотый щенок. Думаешь, никто до тебя не предлагал ему этого? Думаешь, это ты такой смелый?
— Нет. Просто он состарился, он торопится, — ответил Хэ Чусань. Он смотрел на руку представителя, понимая, что под ней скрыт жучок — каждый шаг и каждое слово этого двойника находились под неусыпным контролем и управлением Се Инцзе. — Сегодня вы слишком много говорите.
Представитель неодобрительно усмехнулся:
— Я давно уже по-настоящему не говорил. Когда человек живёт в маске слишком долго, он забывает, кто он на самом деле. Я часто думал, что я — это он, и только эта вещь напоминает мне, что я — никто… За все эти годы ты первый, кто понял, что я не он.
Он посмотрел на Хэ Чусаня — и в этом горьком, многослойном взгляде было что-то такое, отчего по спине Хэ Чусаня пробежал холодок: казалось, тот тоже что-то разглядел в нём.
Но представитель не стал продолжать. Он сел на диван, убрал руку от воротника и уже серьёзно сказал:
— «Тот» согласен, что ты начнёшь действовать на следующей неделе. Запрашиваемые средства поступят вовремя. Но у нас есть свои счета и свои трейдеры. Я буду находиться здесь, с тобой, и отдавать им распоряжения в соответствии с твоими указаниями.
Хэ Чусань заранее знал, что Се Инцзе, будучи осторожным, не позволит деньгам перейти под его прямой контроль.
— Однако есть условие: сначала ты должен вложить собственные средства, чтобы «создать волну». Если ситуация сложится благоприятно — мы подключимся.
Хэ Чусань изобразил озабоченность:
— Моих средств, боюсь, будет недостаточно, чтобы разогнать рынок.
— И лёгкий ветер может поднять волну. Но если не видно прилива — как лодка на берегу сможет сойти на воду?
Хэ Чусань поколебался мгновение:
Представитель обсудил с ним ещё некоторые детали сотрудничества, после чего поднялся и собрался уходить. Хэ Чусань провожал его до выхода из компании. Тот шёл и вдруг снова прикрыл рукой воротник и тихо произнёс:
— После того как дело будет сделано, он не оставит тебя в живых.
— Я останусь, как остались вы.
Представитель чуть покачал головой:
— Иногда остаться — не самый лучший выбор. Возвращайся, не провожай.
Хэ Чусань остановился у входа в компанию и проводил взглядом их группу, шагнувшую в лифт. Несколько рослых телохранителей плотным кольцом окружили представителя — одновременно и «охраняя», и «конвоируя» его. Хэ Чусань вспомнил недавние слова представителя и его горький взгляд — и невольно нахмурился.
Он попросил Кевина отвезти его обратно в ближайший отель — с тех пор как он вышел из-под надзора Цяо-е, он жил здесь. Однако в последние дни слежка не исчезла, а, напротив, стала повсюду — только теперь это был не Цяо-е, а настороженность и предупреждение от старшего главы.
Он вошёл в номер один, на ходу скинул обувь, босиком прошлёпал в ванную, мельком глянул на жучок в углу комнаты. Не раздеваясь, он опустился в ванну, включил воду и медленно соскользнул вниз, погружаясь вместе со всей своей грязью в шумный поток воды.
В понедельник днём, когда солнце пекло особенно ярко, двое партнёров компании ворвались в кабинет Хэ Чусаня.
— Сэм, что, чёрт возьми, ты творишь?! Я только что вернулся из командировки, а Фрэнк сказал мне, что ты, не слушая его возражений, перевёл все средства клиентов на фьючерсный и фондовый рынки?!
У панорамного окна были плотно задёрнуты шторы, закрывавшие яркий солнечный свет, в комнате было душно и тесно. Хэ Чусань, держа в руках маленькую чашку с кофе, по-прежнему не отрывал взгляда от экрана компьютера.
— Но это всё деньги клиентов!! — взволнованно воскликнул партнёр, заговоривший первым. — Ты что, собрался «мутить воду»? У тебя же нет таких огромных средств! Что ты вообще можешь сделать?!
Другой партнёр удерживал его и тоже с вздохом сказал:
— Сэм, ты всегда был хладнокровным, у тебя отличное чутьё на риск. Рикки — смелый и решительный, я — осторожный. Когда мы втроём начинали это дело, мы договаривались помогать друг другу, дополнять друг друга, каждый проявлял свои сильные стороны. Мы условились работать вместе, советоваться по всем вопросам. Но твои действия в последнее время — просто безрассудство.
— Раз вы признаёте, что я разбираюсь в рисках, значит, должны доверять моим решениям, — ответил Хэ Чусань.
— Чушь собачья! Ты просто скрывал от нас и творил беспредел! — взорвался Рикки. — Ты хоть понимаешь, что делаешь, — из-за тебя компания может понести колоссальные убытки?! Смотри, я пойду к клиентам и всё им расскажу!!
Хэ Чусань перевёл холодный взгляд с монитора на них:
— Уясни: это мои клиенты, не твои. Моя доля в компании больше, чем ваши две вместе взятые! В этой компании решения принимаю я!
— Да ты что несёшь! — Рикки закатал рукава, собираясь полезть в драку, но Фрэнк изо всех сил удержал его. Фрэнк пытался утихомирить обоих:
— Рикки, не горячись, мы же друзья, не надо до такого доводить. Сэм, то, что ты сейчас сказал, действительно обидно. Ты сам знаешь — в последнее время ты как подменили. То уезжаешь за границу, то болеешь, лежишь в больнице. Когда тебя не было, мы с Рикки вкалывали и никогда не принимали решений за твоей спиной. А теперь ты вернулся — и с нами даже не советуешься…
— Не о чем говорить, — перебил его Хэ Чусань. — У нас разные пути. Если вы боитесь рисковать — что ж, выходите из компании.
— Я выкупаю ваши доли. Завтра пришлите своих адвокатов в офис.
Тут уж оба партнёра разъярились! Они вместе с таким трудом создавали это дело, поднимали его с нуля — и вот так, с кондачка, разваливать?! Оба разразились бранью. В кабинете гендиректора поднялся настоящий скандал; несколько младших менеджеров из соседнего кабинета ворвались вместе с Кевином и начали разнимать начальников. Кевин, уговаривая и оттаскивая, наконец выпроводил обоих партнёров, раздувшихся от злости, из компании, велел нескольким сотрудникам проводить их по домам, успокаивая по дороге, и проследить, чтобы ничего не случилось.
— Всё из-за тебя, паршивец! С тех пор как ты в этом году появился в компании, Сэм словно умом тронулся! — Рикки перед уходом выместил зло и на нём. — Я сразу понял — ты уличный пройдоха! Это ты его испортил!
— Так-так-так, всего хорошего, — Кевин, которому уже довелось взять на себя и постельные грехи с боссом, не видел проблемы и в этой грязной шапке, и с невозмутимым видом захлопнул за ним дверцу машины.
Две машины одна за другой тронулись с места, подняв клубы пыли. Кевин закашлялся от запаха ржавчины, пропитавшего воздух, вытер влажное от пота лицо платком и, чертыхаясь, вернулся в офис.
Хэ Чусань сидел один в тёмном кабинете, освещённый лишь тусклым светом компьютерного экрана. Кевин прикрыл за собой дверь и тихо сказал:
— Брат Чусань, я понимаю: ты выгоняешь их, потому что боишься, что риск слишком велик и ты втянешь их в неприятности. Но если с деньгами клиентов что-то случится — как ты объяснишь это?
— Мне нужно всего два дня. Как только я выманю средства с той стороны — сразу выйду.
— Но что, если та сторона не клюнет или в процессе возникнут проблемы? — Кевин колебался. Проработав с Хэ Чусанем так долго, он кое-что знал о закулисных играх на финансовом рынке. — Брат Чусань, ты правда собираешься искусственно раздувать рынок? Это же сильно ударит по простым вкладчикам. Моя мать на днях говорила, что у них в соседнем доме кто-то проигрался на бирже, и вся семья выбросилась с балкона…
Хэ Чусань ледяным взглядом скользнул по нему:
— Нет, брат Чусань. Я просто волнуюсь за тебя…
— Хватит! — Хэ Чусань оборвал его. — Выйди.
Кевин благоразумно замолчал и вышел.
Хэ Чусань остался один в кромешной темноте. Он выключил компьютер и сквозь затихающий гул вентиляторов услышал собственное бешено колотящееся сердце. За окном сияло яркое, ослепительное солнце, но плотная штора отгораживала его от света, и он не чувствовал ни капли тепла.
Ледяной, кровожадный взгляд Се Инцзе, ужас удушья на грани смерти, хрип в горле и пульсирующий в ушах шум крови — всё это неотступно кружилось в его голове, безумие и жажда убийства, словно злые духи, въелись ему в кости. Слова представителя, точно червяк, облепленный песком, сверлили душу, оставляя ледяную боль: «Когда человек живёт в маске слишком долго, он забывает, кто он на самом деле».
Он внезапно вскочил и со всей силы сбросил всё, что было на столе, на пол!
— Господин Хэ?! — раздался стук в дверь и голос сотрудника.
Глава 116 (Часть 2) «Моё сердце унесло ветром».
Солнце садится, луна восходит, тени людей в офисе компании постепенно исчезают. Свет в комнате Хэ Чусана так и не зажёгся. После десяти вечера за дверью комнаты внезапно раздался телефонный звонок.
Хэ Чусан, лежавший на диване, приоткрыл глаза, но снова закрыл их.
Звонок звучал снова и снова, но за дверью никто не ходил и не брал трубку.
Хэ Чусан сел, в душе кипело раздражение, но он не терял бдительности. Он приоткрыл дверь и выглянул наружу. В пустом вестибюле офиса не было ни души, лишь у входа в здание стояли несколько его телохранителей. Прямо у его ног лежал новенький мобильный телефон «кирпич», издавая пронзительную трель.
Он поднял трубку, закрыл дверь и, нахмурившись, нажал кнопку ответа.
— А Сань, это я, — раздался в трубке голос Ся Люи.
Кровь в жилах Хэ Чусана мгновенно вскипела. Он быстро отошёл от двери, укрылся у окна, приподнял край шторы и глянул вниз, на улицу, затем приглушённо и торопливо зашептал:
— Я же говорил тебе — не выходи на связь в это время! Ты хоть понимаешь, сколько глаз сейчас следят за мной неизвестно откуда? Сколько ушей слушают меня?
— Тш-ш, тш-ш, не спеши, — мягко ответил Ся Люи. — Послушай меня: выйди через чёрный ход, поднимись по лестнице на крышу...
— Ты не можешь сюда прийти! Внизу следят!
— Я знаю, знаю, — всё так же терпеливо успокаивал его Ся Люи. — Послушай меня, просто поднимись на крышу, хорошо?
Хэ Чусан, с сердцем в смятении, слушал трубку и быстрым шагом вышел из кабинета. Не взяв с собой телохранителей, он один вошёл в лестничный проём и в темноте поднялся на последний этаж.
На крыше повсюду тянулись трубы, кое-где стояли лужи воды. Хэ Чусан в тревоге оглядывался по сторонам, но нигде не видел Ся Люи.
— Встань лицом к заливу и иди направо.
Хэ Чусан дошёл до самого края крыши, в ушах свистел морской ветер. В трубке он слышал тот же самый шум ветра. Он вскарабкался на каменное ограждение и посмотрел вперёд — в нескольких десятках метров, на крыше соседнего здания, в лунном свете мелькала фигура, отчаянно махавшая ему рукой.
— Видишь меня?! — крикнул Ся Люи в трубку.
— Я тебя тоже вижу. Ты опять похудел.
Хэ Чусан промокнул уголки глаз:
— Врёшь. Так далеко — разве можно разглядеть?
— Он только сказал, что у тебя дела неважные. Я сам решил приехать, ты на него не сердись.
— М-м, не буду. Я очень рад тебя видеть, — Хэ Чусан шмыгнул носом и снова заговорил своим обычным тягучим, капризным тоном: — Так хочется тебя обнять.
— Да запросто! Я сейчас же прыгну к тебе! — фигурка на той стороне сделала утрированно-размашистое движение, будто собираясь прыгнуть.
Хэ Чусан вдруг рассмеялся. Вся тяжёлая, грязная ноша, давившая на плечи, в одно мгновение исчезла без следа. Он перегнулся через ограждение и смеялся так, что не мог выпрямиться.
— Неужели так смешно? — Ся Люи тоже засмеялся.
— Да, смешно. Люи-гэ уже умеет шутить и подбадривать.
— Да какие это шутки? — засмеялся Ся Люи. — Вот сейчас — это по-настоящему! Держись! — фигурка вдруг исчезла с той стороны.
Мобильник, похоже, остался лежать на месте, из трубки доносился только вой ветра. Хэ Чусан встал на цыпочки и принялся всматриваться вдаль, как вдруг из трубки донёсся оглушительный звук: «Чиу-у-у!»
Золотистый луч взметнулся с крыши соседнего здания прямо в небо! И в тёмно-синем небе взорвался огненным дождём искр!
«Чиу-у! Чиу-у-у!» — один за другим фейерверки заполнили всё небо, словно возводя между двумя башнями разноцветный мост, соединяющий два сердца, тоскующих друг о друге на расстоянии.
Призрачные огоньки, мелкие, как капли дождя, осыпались вниз, озаряя глубокие, как чёрный омут, глаза Хэ Чусана и заново зажигая в них яркий блеск. Он, заворожённый, смотрел в небо, пока последний огненный цветок не угас в ночном ветре.
— Понравилось? — снова раздался голос Ся Люи.
— Ха-ха-ха, — довольно рассмеялся Ся Люи в трубку. — Но это ещё не всё! Смотри сюда!
Хэ Чусан захлопал глазами и увидел, как фигурка на той стороне поднимает огромный плакат в форме сердца! Весь он был обмотан гирляндами маленьких лампочек, которые сияли всеми цветами радуги — такая сверкающая здоровенная дурацкая штуковина, что глаз не оторвать!
Бумажный плакат был ростом с человека и от ветра раскачивался из стороны в сторону. Ся Люи держал его обеими руками, никак не мог устоять, повернул голову, прижав телефон плечом, и, тяжело дыша, спросил:
— Вижу, — Хэ Чусан не мог сдержать улыбку.
— Я тоже тебя лю—… — не успел Ся Люи договорить, как порывом ветра его сбило с ног, и он вместе с этим сердцем рухнул назад. Из трубки донеслось грохотание, а затем раздался расстроенный голос Ся Люи:
— Да. Вот чёрт, сердце ветром унесло.
Ся Люи рассмеялся, поднялся, отряхнул с себя пыль и снова забрался на ограждение.
— В нежностях ты всё же мастер.
— Ха-ха-ха, у тебя уже заметный прогресс.
Улыбка Хэ Чусана чуть застыла:
— Помнишь, это ты мне говорил: «Ты — мой любимый человек, что бы ни случилось — мы справимся вместе»? А теперь ты заставляешь меня волноваться. Неужели ты обязательно должен всё тащить на себе один? Может, расскажешь своему мужу, в чём дело?
Хэ Чусан, держа телефон обеими руками, опустился на землю и съёжился. Долго колеблясь, он наконец произнёс глубоко сдавленным голосом:
— Я видел его лично. Он ужасен, словно чёрная дыра — всё, что приближается к нему, затягивает внутрь. Мне тогда было так страшно, я думал, что умру…
Ся Люи сжал кулак так сильно, что ногти впились в ладонь до крови.
— А Сань, послушай меня, ты ещё можешь остановиться, пока не поздно. Маму, папу и Синьсинь я защищу. Спускайся вниз, будь рядом со своими телохранителями, я сейчас же приведу людей и заберу тебя.
— Нет, нет, — Хэ Чусан изо всех сил замотал головой. — Не приходи! Со мной правда всё хорошо! Послушай, мне осталось всего чуть-чуть — ещё совсем немного, и я смогу его обвести вокруг пальца. Я справлюсь с этим делом. Просто сейчас… у меня почти не осталось свободных средств.
— Двадцать миллионов, — с запинкой ответил Хэ Чусан. Он прекрасно знал положение дел в «главном управлении» Сяоцитан — после нескольких чисток и реорганизации активов свободных средств там было от силы несколько миллионов.
Но Ся Люи ни секунды не колебался:
— Договорились. Не волнуйся, мы с Дундуном что-нибудь придумаем.
— Эти деньги должны быть чистыми.
— Мне пора. Слишком долго торчать на крыше — могут заподозрить неладное.
Хэ Чусан поцеловал трубку и отключился. Он вскарабкался на ограждение, бросил последний взгляд на фигурку на той стороне, а затем развернулся и поспешно спустился с крыши.
Дело, которое уже пустило корни, престарелые родители, не мыслящие жизни без родного дома, и одержимость — очистить любимого от старых обид, чтобы навсегда остаться с ним в этом городе в мире и покое, — всё это опутывало его, словно водоросли. Он не смел продолжать разговор с Ся Люи: его сердце не было несокрушимым, и ещё одно слово — и он, не думая ни о чём, бросился бы к нему через крыши, обнял бы, и они сбежали бы вдвоём, забыв обо всём на свете, чтобы больше не расставаться ни на миг.
Если бы человек мог быть свободен, как птица…
Хэ Чусан в сопровождении телохранителей сел в машину и поехал в отель. По дороге он нигде не видел Кевина — телохранители сказали, что тот ушёл несколько часов назад, оставив новый мобильник. Хэ Чусан набрал номер Кевина с этой новой трубки.
На том конце долго не отвечали, а когда ответили — несколько секунд молчали.
Молодой мужской голос ответил:
— А ты кто? — насторожился Хэ Чусан, которому голос показался смутно знакомым.
В этот момент Кевин выхватил трубку:
— Не бери мой телефон без спроса. Алло?
Кевин, судя по звуку, отошёл куда-то в сторону, словно в ванную, и послышался звук закрывающейся двери.
— Гораздо лучше, спасибо. В последнее время у меня слишком плохое настроение, прости, что тебе пришлось терпеть.
— Ничего страшного, главное, чтобы с вами всё было в порядке. — На той стороне послышались настойчивые удары в дверь, и Кевин крикнул за дверь: — Подожди!
— Где ты сейчас? Кто этот человек?
— … — Значит, обиженный Кевин пошёл в бар заливать горе и закрутил интрижку на одну ночь.
Кевин чувствовал себя неловко:
— Простите, я немного перебрал, и вот… Вам что-то нужно? Я сейчас же вернусь.
«Нет, нет, нет, вы, нет, вам всем следует хорошо отдохнуть».
Глава 117 (Часть 1) «Сколько ещё людей придётся принести в жертву?»
Се Цзяхуа глубокой ночью вернулся домой. В гостиной всё ещё горел свет. Лу Гуанмин сидел на диване, поджав ноги, и вертел в руках плетёную из травы акулку.
— Ужинал? Я оставил тебе немного булочек с чашао.
Лу Гуанмин вскочил, убрал тарелку с булочками, оставленную на столе, в холодильник.
— И ещё я постирал твою одежду, давай, поблагодари меня.
Се Цзяхуа бросил взгляд на балкон — там висело несколько верхних вещей и две пары трусов, колыхающихся на ветру. У него несколько раз дёрнулось веко.
— Это что? Я нашёл у тебя в одежде, — Лу Гуанмин подпрыгнул обратно на диван, поднимая маленькую акулу.
Се Цзяхуа ушёл в ванную мыться.
Се Цзяхуа притворился, что не расслышал из-за шума воды. Однако Лу Гуанмин просто-напросто распахнул дверь и, стоя в проёме, бесцеремонно потряс маленькой акулой:
Се Цзяхуа, совершенно голый, отвернулся и не обращал на него внимания. Лу Гуанмин тут же нырнул под струи воды, ущипнул его за задницу и спросил:
Ты что, бунтовать вздумал?! Инспектор Се развернулся, прижал его к стене, стянул с него мокрую одежду и принялся за своё. Лу Гуанмин, извиваясь, хохотал, а его глаза-полумесяцы сияли.
Они ещё изрядно побуянили в ванной, пока наконец Се Цзяхуа не вышвырнул голозадого Лу Гуанмина на кровать. Тот лёг на живот и с прежним воодушевлением принялся играть с маленькой акулой, заставляя её «плавать» по одеялу.
— Спать! — Се Цзяхуа выхватил акулу, поставил на тумбочку и выключил свет.
Лу Гуанмин, всё ещё улыбаясь, прижался к нему:
— Где ты её купил? С чего вдруг такое?
— Ну вот. Для маленького ребёнка.
Лу Гуанмин, с кожей толще городской стены, вскочил на него верхом:
— Тогда я на тебя пожалуюсь! Ты, как должностное лицо, только что нарушил закон — совратил малолетнего!
— Сейчас это ты меня совращаешь, — заметил Се Цзяхуа, указывая на их положение.
— А это называется «нападение на полицейского», — расхохотался Лу Гуанмин, натянул одеяло на обоих и принялся беззастенчиво «нападать на полицейского».
За окном луна клонилась к закату, всходило солнце. Когда первые лучи утреннего света коснулись края кровати, Лу Гуанмин открыл глаза под ровное, глубокое дыхание Се Цзяхуа. Он осторожно убрал руку Се, лежавшую у него на талии, и выскользнул из его объятий. Босиком, бесшумно вышел из спальни, умылся в ванной, снял с сушилки на балконе одежду и оделся.
Когда он уже зашнуровывал ботинки, ему вдруг кое-что пришло в голову. Он на цыпочках вернулся в спальню, чтобы взять маленькую акулу. Только он коснулся её хвоста, как раздался голос Се Цзяхуа:
— Если дело очень опасное — не ходи.
Лу Гуанмин, застигнутый на месте побега, на мгновение опешил, но затем невозмутимо сунул акулу в карман.
— Если инспектор Се на своём задании столкнётся с опасностью, он бы тоже так подумал?
Улучив момент, Лу Гуанмин рванул к выходу, но в прихожей его нагнал Се. Инспектор Се с суровым лицом прижал его к стене, загородив рукой путь. Лу Гуанмин, перепугавшись, вжал голову в плечи:
Се Цзяхуа снял с себя цепочку с поминальной табличкой Тан Цзяци, которую всегда носил, надел её на шею Лу Гуанмина и поправил ему галстук.
Лу Гуанмин опустил голову и потрогал табличку — в его взгляде мелькнула растерянность.
— я иду арестовывать твоего отца.
Се Цзяхуа пристально смотрел на него, но губы Лу Гуанмина лишь дрогнули — в итоге он так и не вымолвил ни слова. Он оттолкнул Се и выбежал за дверь, быстро юркнув в лифт. Стоя спиной к тому месту, где остался Се, и дожидаясь, пока кабина медленно поднимется, он украдкой вытер глаза.
Через несколько часов Лу Гуанмин положил на стол своему начальнику, инспектору Сюю, толстую пачку новых материалов, а вместе с ними — пару запонок. Из запонок он извлёк крошечное подслушивающее устройство и проиграл записи инспектору Сюю.
— «Когда-то здесь была деревня Даньцзя. Этих рыбаков называли „даньминь“…»
— Хлоп! — Бух! — Хозяин!.. Э-эх, уф-уф…
Инспектор Сюй молча дослушал запись. Лу Гуанмин достал ещё несколько коробок с аудиоматериалами:
— А это — часть диалогов Хэ Чусана с агентом Се Инцзе и с «головой» Общества согласия и справедливости Цяо Чуньанем.
Инспектор Сюй внимательно изучил все бумаги и наконец сказал:
— Когда Хэ Чусан начнёт действовать?
— В течение двух дней. Он будет находиться вместе с агентом Се Инцзе. Как только огромные средства Се Инцзе поступят на рынок, мы сможем заблокировать счета и одновременно арестовать трейдеров, агента, Цяо Чуньаня и самого Се Инцзе. Показаний первых троих, показаний Хэ Чусана, средств на счетах, аудиозаписей и этих материалов достаточно для выстраивания полной цепочки улик. Се Инцзе на этот раз не уйти!
Инспектор Сюй задумчиво произнёс:
— Я кратко обменялся мнениями с боссом по телефону. Он считает, что дело слишком серьёзное, и сказал подождать его возвращения. Сейчас он на конференции в Лондоне, вернётся только в следующем месяце.
— Ждать так долго нельзя! Как только Се Инцзе заподозрит неладное, Хэ Чусан в любую минуту окажется в смертельной опасности, а сам он в любой момент может скрыться за границу! Момент, когда можно его схватить, длится одно мгновение! — с жаром воскликнул Лу Гуанмин. Он снял с шеи поминальную табличку и со стуком положил на рабочий стол. — Вы помните это имя?! Он тоже был учеником моего учителя, тоже работал в ICAC! Он отдал жизнь, чтобы арестовать этого человека! Сколько ещё должно погибнуть?!
Инспектор Сюй помолчал с полминуты.
— Хорошо. Я беру на себя ответственность, отвечу перед боссом.
Лу Гуанмин крепко сжал в руке табличку.
На отдалённом склоне острова Ламма стоял небольшой деревенский домик. Сяо Ма, зевая, открыл дверь и вышел во двор — сорвать свежей зелени для говяжьей лапши на завтрак. А Нан и А Мао убирались вокруг дома.
В спальне на втором этаже Цуй Дундун, уткнувшись в Сяо Ло, сладко спал. Вдруг снизу донёсся пронзительный вопль Сяо Ма.
— Что ты орёшь с утра пораньше?! — заорал Цуй Дундун.
— Где босс?! — Сяо Ма тряс за воротники А Нана и А Мао и кричал вверх по лестнице: — Босс опять сбежал один!..
В то же время. У подножия старого многоквартирного дома неподалёку от причала в Коулун-Сити. Папа Хэ разворачивал тент над своей лавочкой и поднял голову, глядя на ясное безоблачное небо, где лишь несколько ярких полос утренней зари скользили между высотками вдалеке.
— Сегодня хорошая погода! — сказал он тёте У.
Тётя У как раз смахивала пыль с полок куриным пером:
— Погода хорошая, но про таблетки не забывай.
— Сейчас приму, сейчас приму, ну что ты пристала.
— Синьсинь на уроки уходит? — крикнула тётя У за дверь.
Синьсинь в юбочке, с этюдником за спиной, весело прошла мимо и, словно ласточка, легко закружилась, удаляясь:
— Сегодня учитель ведёт нас на пленэр в Сайкун! Я вечером не приду ужинать!
— Возвращайся пораньше! Не шляйся с дурачками из своего класса! — крикнул папа Хэ.
В безлюдном переулке недалеко от Темпл-стрит стоял старый фургон с надписью «Такой-то грузоперевозчик». Се Цзяхуа и несколько его подчинённых несли здесь дежурство всю ночь — они ждали опасного преступника, скрывавшегося поблизости. Все, внимательно поглядывая по сторонам, жевали чёрствый хлеб вместо завтрака.
Сидевший за рулём молодой полицейский задремал прямо с хлебом во рту и тут же получил от Се Цзяхуа, сидевшего рядом, крепкий щелбан по лбу.
Молодой полицейский вздрогнул и на автомате схватился за пистолет на поясе, но, оглядевшись и никого не увидев, наткнулся лишь на непроницаемо-хмурую физиономию Се. Он потёр ушибленное место и возмутился:
— Начальник, ну зачем же так грубо? С таким-то характером где вы девушку найдёте? Неудивительно, что вы столько лет один…
— Не говорите, у нашего начальника уже давно есть девушка! — весело вставил один из полицейских на заднем сиденье. — У него на шее в последнее время часто засосы видать!
— Кто же решится кусать такого старомодного, как наш начальник?
— Должно быть, дикарка какая-нибудь. И уж точно намного младше его, наш начальник любит её без памяти — старый конь борозды не портит…
Се Цзяхуа, нахмурившись, поднялся и раздал всем по мощному щелбану. Подчинённые, прикрывая головы, бросились врассыпную.
Центральный деловой район, перед зданием Гонконгской фондовой биржи. До начала утренней торговой сессии оставалось ещё полчаса, но перед огромным информационным табло уже собралась толпа зевак.
Элегантно одетые трейдеры один за другим входили в вестибюль, на экранах компьютеров загорались курсоры, центральный экран в зале начинал мерцать.
Вэйвань, рядом с Гонконгским конференц-выставочным центром, в частном офисном здании с видом на море. Хэ Чусан ополоснул лицо перед зеркалом и посмотрел на свои глубокие, тёмные, как омут, глаза во влажном отражении. Он вытер лицо и руки бумажным полотенцем, поправил галстук и прядь волос на лбу и быстрым шагом вышел из уборной.
В этот день всем рядовым сотрудникам компании дали выходной. В пустом вестибюле стояли только Кевин и несколько управляющих — все смотрели на телевизор у стены, где постоянно транслировался финансовый канал. В этот момент ведущий как раз озвучивал итоги вчерашних торгов на бирже и прогнозы на сегодня.
Увидев Хэ Чусана, все почтительно поздоровались:
— Занимайтесь каждый своим делом. Когда кто-нибудь придёт — сделайте вид, что никого не заметили.
В коридоре раздался сигнал лифта. Двери открылись, и вошёл агент старого хозяина — прикрывая лицо воротником, в сопровождении нескольких телохранителей в чёрных очках, чёрных масках и чёрных перчатках. Они торопливо направились внутрь.
Глава 118 (Часть 2) «Не верьте ни единому его слову».
Хэ Чусань шагнул вперёд и проводил его в свой кабинет. Агент подошёл к панорамному окну, взглянул на сверкающее утренним светом море за стеклом, затем повернулся и задернул шторы — комната погрузилась в полумрак.
— Начинаем? — спросил Хэ Чусань.
Хэ Аба сидел под навесом, с удовольствием попыхивая трубкой, пуская клубы дыма. Двое старых соседей пробежали мимо его лотка.
— Куда это вы так спешите?! — окликнул их Хэ Аба.
— Старый Хэ! Ты что, сегодняшнюю газету не видел?! Беда! Мне нужно срочно найти моего брокера!
— Какая такая беда? — не успел договорить Хэ Аба, как двое уже припустили на своих старых ногах и вмиг скрылись из виду. Он недоумённо взял с лотка утреннюю газету и взглянул на неё. На первой полосе крупным шрифтом красовалось: **«СМЕРТЬ ГОНКОНГА!!!»**, а ниже — подзаголовки: **«На рынке недвижимости и фондовом рынке зреет огромный пузырь, индекс Хэн Сэн упадёт до исторического минимума»**. В самой статье некий анонимный «осведомлённый источник» приводил массу цифр и аналитики, пространно рассуждая о том, какой ущерб нанесла гонконгскому доллару и гонконгским акциям прошлогодняя девальвация фунта, а также указывал на огромные пузыри, скрывающиеся за кажущимся процветанием недвижимости, фондового и фьючерсного рынков Гонконга. Каждое слово предрекало крах гонконгских акций, и звучало это крайне убедительно.
**[Примечание: индекс Хэн Сэн — это Гонконгский индекс Хэн Сэн, важнейший показатель цен на фондовом рынке Гонконга.]**
Эту грандиозную статью, написанную с размахом, Хэ Аба просмотрел всего три строки и тут же швырнул в сторону.
— Какое мне дело? Я всё равно квартиру купить не могу.
— Вы двое тоже, в ваши-то годы играть на бирже! — крикнул он вслед удаляющимся.
Услышав шум, из дома вышла матушка Ву, с тревогой подняла газету и посмотрела:
— Но ведь наш Асань тоже вроде как акциями занимается?
— Этот негодник! — Хэ Аба величественно махнул рукой. — Ни единому его слову не верь!
Однако перед табло биржевых индексов, перед сотнями и тысячами компьютеров, у входов в торговые залы — повсюду шумные толпы людей, горячо обсуждающих ту самую «беду». В руках у людей были газеты — большие и маленькие, — в которых пестрели аналитические статьи тех же самых «осведомлённых источников» и «анонимных экспертов» с одинаковыми прогнозами. На столах у брокеров без умолку трезвонили телефоны, в биржевых залах стоял невообразимый гул.
И когда люди уже начали сомневаться — то ли это «эксперты» зря панику нагоняют, то ли недоброжелатели намеренно сеют смуту, — едва открылась утренняя сессия, пророчество сбылось: на валютном рынке внезапно появилась масса продавцов гонконгских долларов, и курс пошёл вниз! На экранах всех размеров замелькали зелёные цифры — значения падали. Тревога инвесторов не продлилась долго и быстро переросла в панику — на фондовом рынке тоже хлынул поток заявок на продажу, индекс Хэн Сэн устремился вниз!
Этот день выдался безоблачным, ясным и мягким, но страх, словно эпидемия, накрыл весь город. Закулисные игроки, использовав информационную атаку, с самого открытия принялись массово сбрасывать гонконгские доллары и яростно продавать акции. В такой обстановке огромное количество мелких вкладчиков бросились следом, стремясь как можно скорее избавиться от своих бумаг, сбросить гонконгские доллары и купить американские, чтобы сохранить средства… В одночасье падение акций стало казаться неизбежным. По всем улочкам и переулкам не смолкали тревожные разговоры, в городе царила паника.
В вестибюле офисного здания в Ваньчжай. Несколько менеджеров со скоростью молнии стучали по клавишам, зажав телефоны плечами и быстро отдавая распоряжения в трубку. Из их уст сыпались всевозможные профессиональные термины и «жаргонизмы»; кое-что Кевин понимал, кое-что — нет. Кевин стоял в одиночестве перед телевизором, в новостях показывали кадры скоплений возбуждённых инвесторов, финансовый корреспондент взволнованно докладывал о текущей ситуации на рынке: с десяти утра до половины первого дня, в течение всей утренней сессии, курс гонконгского доллара и индекс Хэн Сэн непрерывно падали, приближаясь к историческому минимуму, тучи сгущались над этим одиноким городом посреди моря…
В сумрачном кабинете генерального директора Хэ Чусань с невозмутимым видом смотрел на мелькающие на экране цифры, пальцами машинально перебирая бриллиантовое кольцо на цепочке, висевшее у него на шее.
— Ты женился? — спросил агент. Раньше он не замечал у Хэ Чусаня этого украшения.
— Молодость, вам кажется, что одно мгновение — это целая жизнь.
— Лучше так, чем прожить целую жизнь и к старости так и не испытать того самого мгновения.
Хэ Чусань смотрел, как курс гонконгского доллара на закрытии торгов пробил нижнюю отметку. Он встал и развернул экран компьютера в сторону агента.
— Доложите хозяину. После обеда ваш выход.
Ся Люи, прячась от палящего полуденного солнца, забился в угол на высоком этаже в холле Международного выставочного центра. На нём была бейсболка козырьком назад и маска; прижавшись к панорамному стеклу, он напряжённо вглядывался в бинокль.
Хотя в тот день Хэ Чусань поспешно повесил трубку и хотя он не говорил, когда именно начнётся заваруха, у Ся Люи с вечера не переставало дёргаться глазом. Он чувствовал, что Хэ Чусань больше не будет ждать — он ощущал ту сдерживаемую эмоциональную нагрузку и то стремление поскорее покончить со всем этим и снова увидеть его. От тревоги и беспокойства у него холодели руки и ноги, но он хотел воочию убедиться, что с Хэ Чусанем всё в порядке, — только тогда он бы успокоился.
Теперь он уже больше часа торчал в этой щели — кабинет Хэ Чусаня выходил на море и находился на высоком этаже. Он оббежал все окрестные здания за целое утро и только здесь нашёл эту узкую расщелину, откуда можно было наискосок разглядеть панорамное окно Хэ Чусаня. Однако шторы в кабинете Хэ Чусаня всё это время были плотно задернуты.
Он снова и снова всматривался в бинокль, убеждаясь, что машина Хэ Чусаня всё ещё стоит на парковке внизу, и уже во все глаза пытался разглядеть, не колышутся ли шторы, как вдруг его обнаружили сотрудники выставочного центра.
— Сэр, вам нельзя здесь находиться.
— Сегодня на этом этаже нет никаких выставок. Какую именно вы посещаете?
— Не трогайте меня! Убирайтесь!
— Сэр, если вы продолжите, мы вызовем охрану!
Ся Люи увидел, как к нему бегут двое рослых охранников-индийцев, и быстро прикинул, к чему приведёт, если он свалит их с ног, и как скоро после этого у здания остановятся полицейские машины. Он надвинул бейсболку пониже, сжал в руке бинокль и стремительно, прижимаясь к стене, исчез.
Час спустя он забрался на крышу того самого здания, откуда той ночью они с Хэ Чусанем смотрели друг на друга издалека. Под палящим солнцем, нахмурившись, он раскрыл розовый зонтик от солнца — купил его только что в магазине внизу, выбора цвета не было.
Под кружевной каймой этого зонтика он снова поднёс бинокль к глазам — в этом направлении можно было разглядеть только холл офиса компании Хэ Чусаня. Он увидел Кевина, медленно расхаживающего у окна, увидел нескольких сотрудников, сидящих за компьютерами.
В этот момент Хэ Чусань сидел в своём кабинете, отделённый всего одной дверью от того места, куда был устремлён взгляд Ся Люи, и быстро пролистывал страницы на компьютере — началась послеобеденная сессия. Падение индекса Хэн Сэн начало замедляться.
Хэ Чусань встал и один за другим сделал несколько звонков, выяснив, что крупные компании из списка «голубых фишек» отреагировали на резкое падение своих акций и начали выкупать собственные бумаги, чтобы остановить обвал.
— Немедленно вводите ваши средства на рынок! — сказал он агенту. — Ситуация вот-вот выйдет из-под контроля!
Агент, однако, взглянул на часы — на них было ещё нетрёх.
— «Он» сейчас на лекции и не может отвечать на звонки. Придётся подождать, пока он выйдет.
— Пока он выйдет, будет уже поздно! Связывайтесь напрямую со своими трейдерами!
— Думаю, вы неверно поняли мою роль. Я не его представитель, я его дублёр. У меня нет никаких полномочий принимать решения.
Хэ Чусань рванулся вперёд и схватил его за запястье!
— Поймите! Я вложил сто миллионов! Хозяин хочет заработать три миллиарда! Каждая секунда ваших колебаний — это огромные потери! Вы готовы за них отвечать?! Немедленно звоните ему!
Агент, встретив его горячий, пронзительный взгляд, слегка нахмурился. Он набрал номер по спутниковому телефону прямо на глазах у Хэ Чусаня и протянул ему трубку.
Се Инцзе действительно не брал трубку.
Хэ Чусань побледнел, по спине выступил холодный пот. Он понимал, что Се Инцзе делает это нарочно — его вчерашняя шумиха на рынке не до конца убедила этого человека. Акула не появляется, пока не учует в море запах крови. Другая сторона хотела выжать из него последнюю каплю, чтобы убедиться в его преданности.
Он отпустил агента, быстро подошёл к столу и снял внутренний телефон:
— Кевин, вводите в рынок и средства клиентов тоже!
В трубке раздался голос одного из менеджеров, который слушал разговор:
«Заткните их! Делайте, как они говорят! Я беру на себя ответственность за всё, что произойдёт!»