День защиты детей на третий день обучения в младших классах средней школы
Главы: 109, 110, 111, 112, 113
Глава 109 (Часть 1) «Я хочу тебя увидеть».
Ся Люи стоял перед зеркалом в ванной, даже не удосужившись вытереть капли воды, стекавшие по всему телу. С растрёпанными волосами, прищурившись, он осторожно держал в руке ножницы и подравнивал чёлку.
Снаружи вернулась с рыбалки Цуй Дундун. Напевая какую-то мелодию, она толкнула дверь ванной, чтобы помыть руки. И в тот же миг её взору предстала голая задница самого босса. Цуй Дундун пронзительно вскрикнула! Ся Люи от неожиданности дёрнул рукой — *щёлк!* — и одним махом отхватил себе чёлку в форме перевёрнутой буквы «П».
Сяо Ма на кухне лихо орудовал поварёшкой, ловко подбрасывая овощи в воке, а Сяо Ло рядом на разделочной доске нарезала ингредиенты — помогала, чем могла. Вдруг из гостиной донёсся шум — кто-то громко ругался и спорил. Сяо Ло закатила глаза, недовольно толкнула Сяо Ма локтем. Тот выключил огонь и выбежал посмотреть — и что же он увидел? Босс, обмотанный по пояс полотенцем, с башкой, увенчанной грибком в форме перевёрнутой буквы «П», с ножницами в руке, с диким рёвом гнался за старшей сестрой. Та, петляя вокруг дивана и удирая от него, не умолкала ни на секунду:
— Сам дверь не запер! Откуда мне знать, что ты там?! Скоро ужин, чего это ты вздумал мыться в такое время?! А ну перестань гнаться за мной! Полотенце сейчас упадёт!
— Босс, босс, хватит, хватит! — бросился их разнимать Сяо Ма. — В доме мир и лад — залог процветания! Мир и лад, мир и лад!
— Какой, к чёрту, лад?! Ты посмотри на мою голову! Что теперь делать?! — взревел Ся Люи.
— Ну кто ж тебя заставлял перед зеркалом красоваться? Завтра сходи к дяде Вану на краю деревни, он тебе подправит, — ответила старшая сестра.
— Подправит?! — у Ся Люи глаза налились кровью от злости.
Сяо Ма поспешно отдёрнул старшую сестру в сторону и что-то быстро зашептал ей на ухо. Та сначала удивлённо выдохнула: «О?» — а потом, поняв, громко воскликнула: «О-о-о!» — и, повернувшись к боссу, пожала плечами с самым искренним видом:
— Босс, я виновата! Прости меня! Я только что вернулась с улицы и не знала, что вечером тебе надо на свидание с милым. Но, э-э… вообще-то тебе не стоило самому стричься, с твоими-то руками…
Ся Люи покосился на стоявшие в углу напольные часы, метнул на неё злой и одновременно растерянный взгляд, подхватил сползшее до бёдер полотенце и широкими шагами ушёл обратно в ванную. Цуй Дундун побежала за ним и забарабанила в дверь, пытаясь спасти их шаткую дружбу:
— Босс, не переживай! Надень штаны и выходи, я тебе подровняю! Я раньше в «Таньсянгэ» всем симпатичным девчонкам чёлки подстригала…
Дверь долго не открывалась, но наконец Ся Люи вышел — одетый в опрятный повседневный костюм, фигура хоть куда, а причёска — хоть смейся, лицо при этом чёрное, как уголь.
Цуй Дундун поклялась всеми святыми:
Закатное солнце клонилось к горизонту. На юге Гонконга, на одном из пустынных и безлюдных пляжей. Пляж был маленький и узкий, близился вечер, и морской ветер дул с удвоенной силой, волны накатывали одна за другой — всё мощнее и мощнее, с глухим рокотом разбиваясь о скалы по обе стороны песчаной полосы.
Редкие отдыхающие не выдержали сильного ветра и высокой воды и один за другим покинули пляж. На пустынном берегу остался только джип, неподвижно стоящий у дороги. Внутри сидел лишь один водитель — одетый с ног до головы так, словно заправский шпион: чёрная куртка, чёрные перчатки, чёрная маска, на носу тёмные очки. Он откинулся на спинку сиденья, устремив взгляд в небо, и казался спящим.
Последняя парочка покинула пляж, взявшись за руки. Водитель выпрямился, снял тёмные очки, маску, затем кожаные перчатки и взглянул на себя в зеркало заднего вида. На его бледноватом, слегка уставшем лице светились живой интерес и надежда. На горизонте, там, где небо сходилось с морем, полыхали огненные облака, и их яркие отсветы отражались в его тёмных глазах.
Снаружи кто-то громко постучал в стекло. Он повернул голову — и на его лице расцвела улыбка, ослепительнее самих облаков.
Он отщёлкнул замок двери. Ся Люи распахнул дверцу и, окутанный алым светом заката, буквально влетел в его объятия, прижав к сиденью, — их губы нетерпеливо слились в поцелуе.
Хэ Чусань, не прерывая поцелуя, провёл рукой по лицу Ся Люи, наткнулся на бейсболку и невольно усмехнулся — брат Люи сегодня был одет в цветастый костюмчик, а на голове козырьком назад красовалась бейсболка, так что он выглядел как какой-нибудь айдол-рэпер — и классно, и уморительно мило.
Он засмеялся, но Ся Люи внезапно закрыл ему глаза ладонью, а затем, видимо, не доверяя собственным рукам, достал из кармана заранее приготовленный галстук и завязал его у Хэ Чусаня на затылке.
— Ты ранен? — Хэ Чусань, человек чувствительный и подозрительный, сразу же начал навыдумывать невесть что и потянулся рукой ощупать его. Ся Люи перехватил его запястья и ловко стянул их вторым галстуком.
— Брат Люи? Что ты делаешь? — Хэ Чусань, ведомый за галстук, выбрался из кабины, был втолкнут на заднее сиденье, и дверца тут же захлопнулась. Он оказался заваленным на сиденье, и без того не настороженный ни капли, а теперь ещё и растерянный, продолжал бормотать: — Ты что, у тебя что-то случилось…
Ся Люи впился поцелуем ему в кадык, заставив замолчать, а затем долгим, горячим, страстным поцелуем заставил его проглотить все оставшиеся слова. Тот, застигнутый врасплох, сбивчиво дышал, и сквозь шум в ушах услышал голос Ся Люи:
— Я хочу на тебя посмотреть. Давно не виделись.
«Делать? А?» — Хэ Чусань только сейчас с удивлением осознал, что его штаны уже стянуты. «С-слишком быстро? Ш-Шесть-Один-гэ, ай!» — в полной темноте он издал сдавленный вскрик, оказавшись во власти влажного и тёплого рта.
Нахмурившись, он инстинктивно опустил взгляд вниз, но ничего не увидел. В темноте он скользил в трясину наслаждения, удовольствие обвивало его, словно водоросли. Он нетерпеливо издал капризный стон, поспешно заслоняя рот тыльной стороной ладони, и в голове у него крутилась одна мысль: в следующий раз надо сделать так же с Шесть-Один-гэ, да, завязать ему глаза и прижать к зеркалу.
Сосание и ласки внизу — пылкие, нежные и торопливые — за считаные мгновения довели его до такого возбуждения, что он едва мог совладать с собой. Он представил, как Ся Люи со связанными руками и завязанными глазами стоит на коленях перед зеркалом, и его безжалостно имеют, пока с него градом льётся пот… Не прошло и минуты, как он, зажав рот ладонью, с глухим рычанием кончил.
Ся Люи замер у него между ног, на какое-то время не двигаясь. Хэ Чусань нащупал его лицо, дотронулся до влажного уголка его губ: «Выплюнь скорее».
Следующий поцелуй был с лёгкой горечью и солоноватым привкусом. Они судорожно ласкали друг друга. Хэ Чусань всё ещё пытался стянуть с лица повязку — галстук, но Ся Люи прижал его руки, нависнув сверху, и только что испытавший разрядку член был жадно и горячо обласкан. Хэ Чусань низко застонал — ему казалось, что его Шесть-Один-гэ сейчас прямо как насильник, и если бы отец это увидел, им обоим, наверное, переломали бы ноги.
«Не отвлекайся», — Ся Люи прикусил его мочку уха.
«Но я ещё не… ай!» — его снова оседлали.
Хэ Чусань, со связанными над головой руками, выгибался в пояснице, позволяя делать с собой всё, что угодно. Его одновременно сжимало и обволакивало это давно забытое влажное и тугое нутро, и он издавал растерянные и пьяные от наслаждения всхлипы: «Боже, такая мокрая... Значит, Лю Игэ сам воспользовался маленькой синей бутылочкой перед тем, как прийти? Неужели по дороге ничего не вытекло в трусы? Пришлось бы сильно сжимать ягодицы...»
Сидевший сверху Ся Люи вдруг почувствовал, что тот внутри него стал ещё больше и тверже, невольно издал низкий стон и прогнулся в спине, опершись руками по обе стороны от его головы, и начал медленно двигаться вверх-вниз. Хэ Чусань слышал над собой тяжелое дыхание Ся Люи: «Тупица, ещё и джип взял... выдох.. заднее сиденье достаточно просторное... и всё ради этого?»
Хэ Чусаня так сильно сжали, что он чуть не кончил прямо на месте. Покраснев до корней волос и нащупывая ладонью грудь Ся Люи, он сбивчиво признался: — Да... да, но я... я не думал, что всё случится так быстро...
— Хе-хе-хе, — Ся Люи тихо рассмеялся, и в замкнутом пространстве машины его смех прозвучал особенно низко и дразняще. Он развязал галстук на запястьях Хэ Чусаня, и тот в темноте нетерпеливо потянулся к нему, проводя ладонями по влажным, чуть дрожащим бёдрам, по тонкой, но сильной талии, притягивая его за пояс к себе. Ся Люи послушно опустился вниз, и в тот миг, когда они полностью соединились в самой глубине, обоих словно пронзило током — они содрогнулись и, не в силах сдержаться, крепко обняли друг друга.
Хэ Чусань резко двинулся вперёд несколько десятков раз, затем с хриплым вздохом выскользнул из него и, перевернувшись, прижал Ся Люи к сиденью. От этого движения бейсболка с головы Ся Люи слетела и с тихим стуком упала. Хэ Чусань по инерции потянулся, чтобы снять повязку с лица, но Ся Люи перехватил его руку: — Нельзя. Только когда закончим, тогда и увидишь.
Хэ Чусань не понял причины, но всё же послушно улыбнулся. Эта давно забытая застенчивая искренность заставила Ся Люи почувствовать, как у него запылали щёки, а внизу он напрягся и встал. Ему стало невыносимо, он прикрыл лицо ладонью, но всё равно не мог удержаться и сквозь пальцы продолжал смотреть на Хэ Чусаня. Тот закинул одну его ногу себе на плечо и, улыбаясь, наклонился к нему. Гибкость, выработанная годами занятий боевыми искусствами, позволяла Ся Люи без труда принимать эту позу. Он приоткрыл губы навстречу поцелую Хэ Чусаня. Вместе с этим движением в его тело ворвался жар, и его душа коснулась самой сокровенной глубины — из горла вырвался низкий, хриплый стон...
Пожар на горизонте постепенно угасал. С другой стороны неба начал проступать лунный свет — бледно-золотое сияние окрасило тёмно-синий бархат ночи. Морские волны по-прежнему одна за другой накатывали на песчаный берег, с рёвом неслись вперёд и с шипением откатывались назад. В тусклом серебре луны джип на краю пляжа ритмично и учащённо покачивался вверх-вниз, а скрип его колёс тонул в шуме прибоя.
Двое тесно обнялись, тяжело и прерывисто дыша. Ночной ветер за окном гулко завывал. Хэ Чусань, боясь, что Ся Люи замёрзнет, приподнялся на руках, собираясь дотянуться до пледа в багажнике, и заодно хотел снять с себя галстук, всё ещё закрывавший ему лицо.
— Не надо… — влажные от пота руки Ся Люи обвились вокруг его шеи и снова притянули к себе. Хэ Чусань тихо рассмеялся, уворачиваясь от его поцелуя: — Подожди, я принесу плед, холодно.
— Не уходи. — Красавчик Ся был необычно нежным и ласковым, всё ещё пытаясь пустить в ход свои чары. Хэ Чусань наконец почувствовал неладное и перехватил его руки.
— Что с тобой? У тебя голова ушиблена? — спросил он.
— Нет! — Ся Люи тут же категорически возразил, но не успел сказать больше ни слова, как Хэ Чусань резко усилил хватку, властно прижал его к себе и одним движением стащил с себя галстук.
— Да нет, ха-ха-ха, какой же ты красивый, ха-ха-ха…
— Красивый, а ты всё равно смеёшься?!
Глава 110 (Часть 2) «Это ты меня любил.»
Ся Лянцзай, с почти сбритыми до одного сантиметра волосами, от смеха покраснел от злости, сел, схватил галстук и хотел снова его завязать. Хэ Чусань, смеясь, уворачивался: «Не надо, не надо, правда очень круто». Он погладил Ся Люи по лицу: «Дай мне на тебя хорошенько посмотреть».
Тёплые пальцы скользнули по надбровной дуге Ся Люи, спустились по прямой переносице к уголкам губ — это лицо, которое он трогал бесчисленное количество раз, утратило былую жестокость и стало намного нежнее. Но Хэ Чусань всё же тихо вздохнул, коснувшись едва заметного синяка у уголка губ Ся Люи. «Это откуда?»
Ся Люи уткнулся своей коротко остриженной головой ему в плечо и едва слышно поправился: «Подрался с кем-то».
«Опять драка? Ещё где-нибудь ранен? А с волосами что случилось? Это он тебя за волосы тянул?»
Драка была с сэром Се. Волосы пришлось сбрить после того, как их изуродовала Цуй Дундун. Ся Люи не мог объяснить всё в двух словах, поэтому решил плюнуть и притвориться, что ему всё равно, — он просто привалился к Хэ Чусаню, отбросив всякую гордость, и проныл: «Потом расскажу, мне холодно».
Хэ Чусань, не зная, смеяться или плакать, поднялся и достал из багажника два пледа. Ся Люи непременно захотел укрыться с ним одним на двоих, они прижались друг к другу, гладя и целуя друг друга, но вскоре Ся Люи откинул плед, оседлал Хэ Чусаня и, чувствуя, что одних прикосновений мало, начал стаскивать с них обоих верхнюю одежду.
«Как ты войдёшь — станет жарко».
«…» Ну всё, сегодня вечером брат Люи волнуется больше, чем морской прибой за окном. Пока его как следует не удовлетворишь, говорить по-человечески не получится — придётся выкладываться до конца!
Вскоре джип снова яростно закачался.
После нескольких схваток Ся Люи стоял на коленях, опершись руками о спинку сиденья, а Хэ Чусань сзади, раздвинув ему ягодицы, входил в него мощными толчками — совсем не похоже на предыдущий нежный раунд, беспрерывные жёсткие удары, казалось, готовы были раздробить его душу. Ся Люи, сбивчиво дыша, опустил взгляд на свой дрожащий живот — твёрдый жар внутри будто и правда хотел пронзить его насквозь и добраться до самого желудка.
«А-сань… А-сань…» — он уткнулся лбом в правую руку и стонал в такт толчкам. Широкие плечи Хэ Чусаня накрывали его сзади, левая рука скользнула вверх по его левой руке, пальцы переплелись с его пальцами, и, чувствуя дрожь его тела, Хэ Чусань, облизывая его ухо, тихо спросил: «М?»
«Слишком глубоко… помягче, потише…» — не успел он договорить, как Хэ Чусань действительно вышел из «глубины» и начал тереться и тыкаться в его чувствительную точку. Ся Люи издал громкий всхлип, наслаждение нахлынуло без остановки, звуки шлепков и стонов на мгновение заглушили шум ветра за окном.
Он инстинктивно рванулся вперёд, но его анус крепко сжался вокруг незваного гостя. Хэ Чусан прижал его к спинке сиденья, его эрегированные соски болезненно терлись о кожу. Он слегка поморщился, его грудь слегка выгнулась, и Хэ Чусан некоторое время щипал и массировал его.
«Ублюдок… ах… остановись, остановись на минутку… э-э…» Ся Люи хотел толкнуть его локтем, но не смог, слабо и обиженно шлёпнув по сиденью. Хэ Чусан укусил его за покрасневшую щеку, его голос был низким и хриплым: «Как я могу удовлетворить тебя, если остановлюсь? Ты сам разжег этот огонь, теперь это не тебе решать». Дыхание Ся Люи перехватило, голос дрожал. Затем Хэ Чусан укусил его за вспотевший затылок, словно отмечая свою метку, и зарычал, как зверь, изливая себя в него.
Ся Люи, с закрытыми глазами, откинулся на спинку сиденья, тяжело дыша, его тело болело и покалывало от удовольствия, он долго не мог прийти в себя. Хэ Чусань не прекращал своих действий; он повернул лицо Ся Люи, целовал и кусал его губы, облизывая небольшой синяк в уголке рта. Ся Люи слегка вздрогнул от боли, открыв глаза, чтобы взглянуть на него — он не был уверен, не показалось ли ему, но увидел в глазах Хэ Чусаня свирепый, кровожадный блеск. Одна из рук Хэ Чусаня крепко обнимала его за талию, так крепко, что причиняла боль — смесь крайней нежности, агрессивности и собственничества.
Он не чувствовал страха; вместо этого он чувствовал всепоглощающую нежность и сердечную боль. Он нежно отвечал на поцелуи Хэ Чусаня, хотя был измотан и задыхался. Пока они целовались, он схватил одеяло рядом с собой и укрыл их обоих.
Хэ Чусан крепко обнял его и некоторое время целовал, затем вздохнул и положил голову ему на плечо.
Ся Люи заметил его сложное и подавленное настроение. «А-сан?»
«Ммм», — пробормотал Хэ Чусан, голос его дрожал от эмоций.
«Донгун небрежно подстриг мне волосы; это никак не связано с дракой».
«Драка была с Се Цзяхуа. Он подошел ко мне, чтобы что-то спросить, и его слова были очень грубыми, поэтому я ударил его. Он ударил меня в ответ. Но драка длилась недолго; Сяо Ма прогнал его».
«…» — Наказать господина Се?! Ты действительно посмел на это?!
«Разве он не доставлял тебе неприятностей?»
«Нет. Это была его вина с самого начала».
«Хорошо, что с тобой всё в порядке».
«Нет, я рад тебя видеть». Хэ Чусан потёрся о его плечо, внезапно осознав свои едва скрываемые эмоции, и смог лишь вздохнуть: «У меня возникли небольшие проблемы».
Хэ Чусан колебался, не отвечая. Ся Люи с трудом повернулся, плоть раздвинулась с тихим звуком, пустота этого момента наполнила его сильным беспокойством. Он серьёзно посмотрел в глаза Хэ Чусану и спросил: «Как далеко ты продвинулся? Ты видел старого управляющего? Ты сейчас в опасности?»
Хэ Чусан спокойно посмотрел на него в ответ: «Нет».
«Не притворяйся, скажи мне честно».
Хэ Чусан горько усмехнулся, понимая, что тот его раскусит: «Сейчас никакой опасности нет. Просто тот «старый управляющий», которого видел мастер Цяо, был не Се Инцзе, а его агентом. Мне нужно сделать ещё кое-что, чтобы завоевать его истинное доверие».
Хэ Чусан приоткрыл губы, выражение его лица изменилось под внешней спокойностью. Он слегка поколебался: «Я… я ещё не всё обдумал». Ся Люи не стал раскрывать свою ложь, а умолял, схватив его за руку: «Ах, остановись! Мне ничего не нужно, мне нужен только ты!» Хэ Чусан решительно покачал головой: «Теперь пути назад нет. Поверь мне, я всё улажу. Но старый лавочник слишком подозрительный, на всякий случай, мы не сможем видеться после сегодняшнего вечера. Я приду к тебе, когда всё будет окончательно улажено». Сердце Ся Люи сжалось от боли: «Се Цзяхуа сказал, что это я тебя погубил».
Хэ Чусань рассмеялся, коснувшись следа от зуба, оставленного им на затылке Ся Люи. «Не слушай его, это ты меня любишь».
…Ночь сгущалась, луна скрывалась за облаками, прилив становился всё темнее и глубже. Острые скалы на берегу, казалось, указывали прямо в небо, а дикая трава шелестела на сильном ветру. Включились фары джипа; Хэ Чусань, одетый, намеревался отвезти Ся Люи обратно на главную дорогу — чтобы избежать обнаружения, машина Ся Люи была припаркована на дальней стоянке.
Но прежде чем машина успела завестись, Ся Люи внезапно открыл водительскую дверь, вытащил Хэ Чусаня и затащил его обратно на заднее сиденье.
Джип перестал трястись и спокойно простоял на пляже всю ночь.
Глава 111 (Часть 1) «Он мертв?»
Ночь становилась всё глубже, луну закрыли облака, морской прилив тяжелел и чернел. Прибрежные скалы торчали вверх, устремляясь к небу, дикие травы трепетали на пронизывающем ветру. Зажглись фары джипа — Хэ Чусань, уже полностью одетый, хотел отвезти Ся Люи на большую дорогу: чтобы избежать лишних глаз, машина Ся Люи была оставлена на дальней парковке.
Но машина не успела тронуться — Ся Люи вдруг распахнул дверцу со стороны водителя, вытащил Хэ Чусаня наружу и снова затащил его на заднее сиденье.
Джип больше не раскачивался. Так они и провели всю ночь неподвижно на пляже.
На следующее утро Ся Люи разбудил удар грома за окном машины. Он машинально притянул к себе то, что лежало рядом, крепко обнял — но в руках оказался лишь плед и одежда, которые были накрыты на него. Сердце его опустело, он распахнул глаза и резко сел.
Хэ Чусань сидел рядом, переодеваясь, и тут же подхватил его растерянные руки: — Я здесь, я не ушёл.
Ся Люи притянул его к себе в объятия — кровавое марево из сна всё ещё не рассеялось перед глазами. Он ещё не отошёл от испуга, взгляд его скользнул через плечо Хэ Чусаня к окну: небо было хмурым, тучи заслоняли утреннее солнце, в море вздымались чёрные валы, вот-вот должен был хлынуть ливень.
Он крепче прижал к себе Хэ Чусаня, в душе его поднялась тревога: — Не уходи.
— Всё будет хорошо, не волнуйся. — Хэ Чусань мягко похлопал его по спине.
Хэ Чусань легонько поцеловал его в дрогнувший уголок губ, но всё же разомкнул руки, сжимавшие его талию. — Береги себя, жди меня дома.
Ослепительная вспышка разрезала небосвод, и между морем и небом снова грянул раскат грома. Крупные капли дождя застучали по песку, торопливо обгоняя друг друга, — ливень наконец разразился.
В тот день, к вечеру, Хэ Чусань один на джипе доехал до уединённого горного кладбища, где ни души не было.
Дождь лил весь день, на земле уже скопилось много луж. Машина остановилась у ворот кладбища, взметнув в стороны фонтаны воды. Хэ Чусань, одетый во всё чёрное, вышел из машины, держа в руках букет белых хризантем и чёрный зонт, и неспешно зашагал по мокрым каменным плитам.
Под взглядами каменных ангелов, стоящих по обеим сторонам дороги, он поднялся на последнюю каменную ступень и у могилы Тан Цзяци увидел Лу Гуанмина, который тоже стоял с зонтом в руках. У надгробья уже лежал букет белых роз, под струями дождя он казался ещё прекраснее и печальнее.
Лу Гуанмин спросил сквозь шум мороси:
— Ты вышел на старого хозяина?
— Нет, ещё немного не хватило.
— Мне нужно одолжить у тебя кое-что.
Ливень не утихал до глубокой ночи. На контейнерном терминале Цзюйчун тысячи контейнеров высились, словно фантастический лабиринт из кубов, в холодном мраке ночи. Длинные стрелы кранов торчали в небе, точно руки стальных чудовищ. В раскатах грома и завываниях ветра это место казалось ещё более жутким и леденящим душу.
Огромный мокрый рекламный плакат-раскладушка, сорванный ветром, с глухим ударом налетел на железную стену одного из контейнеров у дороги, рухнул в грязь, а затем его переехал проезжавший мимо легковой автомобиль — хруст ломающегося каркаса утонул в шуме дождя.
Машина в конце концов остановилась в глубине контейнерного лабиринта, в маленьком тупичке у причала. Там уже стоял джип, его фары были включены и ярко освещали дорогу, по которой подъезжала машина. Хэ Чусань, одетый во всё чёрное, в кожаных перчатках, стоял под зонтом под дождём.
Человек в машине был ослеплён светом фар джипа. И казалось, что Хэ Чусань в одно мгновение перенёсся к дверце автомобиля. Задняя дверца открылась, Хэ Чусань наклонился вперёд, чтобы прикрыть вышедшего зонтом, но дуло пистолета упёрлось в него, заставив отступить на два шага назад.
Двое телохранителей вышли из машины и обыскали Хэ Чусаня с ног до головы — кроме носового платка в кармане, они ничего не нашли. Тогда тот самый «старый хозяин» из чайной вышел из автомобиля и шагнул под зонт Хэ Чусаня. Он был крупного телосложения, хотя и на полголовы ниже Хэ Чусаня, но гораздо массивнее.
— Хозяин, — при телохранителях Хэ Чусань обратился к нему именно так.
Этот исполняющий обязанности «старого хозяина» невзлюбил свет фар, бивший прямо в глаза, и, нахмурившись, спросил у Хэ Чусаня:
Хэ Чусань сделал приглашающий жест и повёл его за джип. Двое телохранителей собрались было последовать за ними, но Хэ Чусань чуть приостановился. «Старый хозяин» взглянул на него и жестом велел двоим оставаться на месте. Хэ Чусань с улыбкой продолжил вести его:
— Ты не посмеешь причинить мне вред. То, что ты хочешь мне показать, лучше быть достойным того, чтобы я ехал так далеко.
— Непременно достойно. — Хэ Чусань открыл крышку багажника джипа, достал из угла карманный фонарик и осветил внутренность багажника.
В просторном багажнике был расстелен толстый водонепроницаемый брезент, четыре угла которого прижимали тяжёлые камни. В центре брезента лежал большой мешок; при свете фонарика на мешке виднелись тёмные пятна запёкшейся крови — даже в ливень и ветер запах крови был удушающе сильным.
Хэ Чусань развязал горловину мешка, и оттуда показалась голова с чёрными, спутанными от дождя волосами, лицо всё в крови и грязи, рот забит тряпкой, глаза плотно закрыты. «Старый хозяин» нахмурился, вглядываясь в молодое бледное лицо:
Хэ Чусань снял перчатки, достал из портфеля у ног мешка удостоверение и фотографию и протянул их «старому хозяину». На удостоверении значилось: «Комиссия по борьбе с коррупцией», «Лу Гуанмин» и прочее. А на снимке была старая фотография, переснятая с оригинала, на которой стояли трое мужчин.
Удостоверение и фотографию трепало ветром в руках «старого хозяина», но он всё же разглядел лица. — Этого вы знаете? — Хэ Чусань указал на стоящего в центре Се Инцзе. «Старый хозяин» потемнел лицом, но ничего не ответил.
— Парня в мешке зовут Лу Гуанмин, он старший следователь в антикоррупционной комиссии. Его отца звали Лу Юн, он был полицейским и двадцать лет назад погиб при ограблении банка. Напарником его отца тогда был как раз тот человек на фото. Две недели назад на благотворительном приёме, устроенном господином Цяо, он проник туда под видом гостя, заговорил со мной, пытался выведать информацию, но я раскусил его — он не был приглашённым, и выставил его при всех. Позже я заподозрил, что он не тот, за кого себя выдаёт, и тайно проверил его — и вот, наткнулся на этот большой секрет.
«Старый хозяин» сунул удостоверение и фотографию во внутренний карман пальто.
— Кроме него, кто ещё знает об этом?
— Должно быть, никто. Эти материалы я нашёл в потайном сейфе у него дома. Раз они всё ещё там, значит, он их начальству не передавал.
— Он мёртв? Его можно допросить? — «Старый хозяин» посмотрел на бледное лицо Лу Гуанмина и заметил, что его окровавленная грудь всё ещё слабо вздымается.
— Прошу прощения, сегодня при задержании он оказал сильное сопротивление, и мне пришлось выстрелить. Если бы вы приехали на полчаса позже, он, возможно, уже был бы мёртв. — Хэ Чусань застегнул молнию на портфеле и протянул его целиком «старому хозяину». — Но я полагаю, что это всё, что ему было известно. Будьте добры, передайте это «тому человеку».
«Старый хозяин» принял портфель, но всё ещё смотрел с подозрением:
— Ты знал обо всём этом ещё до того, как пришёл ко мне, и не сказал господину Цяо?
— Да, я расследовал его за спиной господина Цяо. Но из-за того, что раньше господин Цяо следил за мной, я только сегодня нашёл возможность разобраться с ним лично. Такой грандиозный секрет, я думаю, «тот человек» не хотел бы, чтобы о нём узнал господин Цяо?
«Старый хозяин» помолчал некоторое время.
— Ты хорошо всё сделал. Но что ты собираешься делать с этим человеком?
— Не волнуйтесь, так же, как с моей бухгалтерией, — никаких следов не останется. — Он протянул зонт «старому хозяину»: — Прошу вас, отойдите на шаг назад.
Он поставил фонарик сбоку, снова надел кожаные перчатки, приподнял край брезента и начал что-то искать на дне. «Старый хозяин», держа в одной руке зонт, в другой — портфель, стоял в нескольких шагах и с подозрением смотрел на него, как вдруг Хэ Чусань вытащил пистолет и в мгновение ока зарядил его и взвёл курок!
Зонт и портфель с глухим стуком упали на землю! «Старый хозяин» поспешно потянулся к пистолету за поясом, но не успел — он был застигнут врасплох! На небе сверкнула ослепительная молния! Он услышал сквозь шум ливня оглушительный выстрел — «Бах!!»
«Гро-о-ом!!!» — следом прокатился раскат грома, будто рухнули небеса. Ледяной дождь тяжело обрушился на голову, по спине «старого хозяина» пробежал холодный пот. Он видел, как Хэ Чусань, уже сделавший выстрел, повернулся к нему и снова улыбнулся. Улыбка эта — одна половина освещена светом фонарика, другая скрыта во тьме — в этот миг казалась то ли божественной, то ли дьявольской, грань между явью и наваждением стёрлась.
Рядом с Хэ Чусанем на мешке зияла большая рваная дыра, из неё толчками текла кровь, заливая брезент. Бледное лицо Лу Гуанмина безжизненно поникло в луже крови, не подавая признаков дыхания.
— На всякий случай, — улыбнулся ему Хэ Чусань. — Прошу прощения за недоразумение.
И, продолжая улыбаться, выстрелил ещё два раза назад.
Тело Лу Гуанмина дважды содрогнулось от попаданий, каждый раз с глухим стуком ударяясь о стенку багажника. Из разорванного мешка сочилась всё новая кровь. Хэ Чусань засунул пистолет за пояс, вытащил камни из четырёх углов брезента и засунул их внутрь мешка, затем затянул горловину, плотно завернул в брезент и туго перевязал железной цепью.
Ливень быстро промочил его насквозь, под мокрой тканью отчётливо проступали рельефные линии мышц плеч, спины и рук. Он стащил брезентовый мешок из багажника — тот с противным скрежетом волочился по грязи и лужам. Остановившись рядом со «старым хозяином», Хэ Чусань нагнулся, поднял упавший зонт и вложил его обратно в руку «старого хозяина».
— «Как бы не промокли», — сказал он с заботой.
У «старого хозяина» лицо оставалось бесстрастным, но ладонь, сжимавшая рукоять зонта, вся взмокла от пота.
Хэ Чусань шаг за шагом протащил мешок с телом к стоявшей неподалёку причальной платформе и столкнул его в море. Раздался тяжёлый всплеск — «бултых!» — после чего он легко и спокойно вернулся обратно. Снял перчатки и небрежно бросил их в машину, достал из кармана носовой платок, вытер с лица воду и снова слегка улыбнулся «старому хозяину».
— Ну вот и всё. Прошу вас, возвращайтесь.
Глава 112 (Часть 2) «Он понимал, что вживается в роль».
В два часа ночи Се Цзяхуа вёл машину по ночной дороге.
Он только что закончил оформление дела о самоубийстве. Погибший был заядлым биржевым игроком, который набрал огромных ростовщических долгов, чтобы играть на акциях. В ходе недавних биржевых потрясений он проигрался в пух и прах, кредиторы постоянно осаждали его дом. Он решил прыгнуть с женой и сыном, но в последний момент, когда уже стоял на краю, совесть проснулась — он оттолкнул жену и сына обратно, а сам рухнул вниз. Двадцать пятый этаж — тело разбилось в кровавое месиво.
Гонконг — это мировой финансовый центр, а также офшорная юрисдикция, не налагающая ограничений на приток и отток валютных капиталов. Ежедневно десятки и сотни миллиардов долларов вращаются на различных финансовых рынках. Экономический подъём с шестидесятых-семидесятых годов прошлого века позволил местным жителям вкладывать всё больше средств в рынок. Энтузиазм частных инвесторов рос как на дрожжах — каждый мечтал сорвать куш и разбогатеть за одну ночь. В то же время несовершенное регулирование, напор иностранного капитала, манипуляции финансовых акул в тени, стадное поведение горожан — всё это порождало непрекращающиеся потрясения и конфликты на местном финансовом рынке. С тех пор как Се Цзяхуа начал свою карьеру, он участвовал в поддержании порядка при ажиотажных набегах на финансовые учреждения, лично вёл дела или слышал от коллег о случаях самоубийств среди участников финансовых торгов — и счёт им шёл на десятки…
Даже повидав за свою жизнь множество мест преступлений, он никак не мог привыкнуть к окровавленным трупам и взглядам родственников погибших. Жена того самоубийцы, которой чудом удалось выжить, всё время, пока полиция проводила следственные действия, крепко прижимала к себе сына, а на лице её застыло не горе, а оцепенение и опустошённость — муж ушёл, но оставшиеся после него огромные долги, невозможность прокормить себя, бездомная жизнь — для этой женщины и её ребёнка само спасение могло оказаться не благом, а проклятием.
Се Цзяхуа распорядился, чтобы подчинённые связали мать с сыном со службами социальной помощи, а после того как все процедуры на месте были завершены, он, усталый до предела и пропитанный запахом крови, который, казалось, въелся в одежду, поехал домой — наскоро принять душ и рухнуть в кровать, ведь завтра на столе его ждала целая гора новых дел.
Однако стоило ему выйти из лифта на своём этаже, как профессиональная интуиция тотчас подсказала: что-то не так. На полу виднелись редкие следы, похожие на кровь, которые прерывистой цепочкой тянулись от лестничной площадки прямо к двери его квартиры.
Он положил руку на кобуру и, осторожно ступая, подошёл к двери, внимательно осмотрел замок — на нём оказались тонкие царапины, словно его вскрывали отмычкой. Достав пистолет, он вынул ключи и, стараясь действовать как можно бесшумнее, повернул замок, прислушался к звукам внутри, а затем с разворота выбил дверь ногой!
Свет из коридора залил гостиную — напротив дула пистолета никого не было. Се Цзяхуа с пистолетом наготове осторожно ступил внутрь и увидел, что кровавый след тянется через всю комнату к дивану, где оставил расплывчатый силуэт сидящего человека, а оттуда уходит дальше, в спальню.
Человек, тяжело раненный, истекающий кровью, глубокой ночью обошёл охрану внизу, поднялся по лестнице на этаж, взломал замок, вошёл в его квартиру, как к себе домой, уселся на диван, а затем перебрался на его кровать…
Се Цзяхуа уже смутно догадывался, кто это мог быть. Сжимая пистолет, он быстро приблизился к спальне, на ощупь нашёл выключатель и зажёг свет — Лу Гуанмин, весь в крови, лежал, скорчившись, на его постели, бёдра прикрыты одеялом, даже ботинки не сняты. Огромное количество жидкости — то ли крови, то ли воды — пропитало простыни и одеяло, в воздухе смешались удушливый запах крови и солёный привкус моря — картина была словно с места убийства!
У Се Цзяхуа на миг даже сердце пропустило удар! Он бросился вперёд, ощупывая Лу Гуанмина — тот весь был ледяной, лицо в крови и грязи, волосы мокрые насквозь, губы сине-бледные, как у умирающего, по всему телу кровь — невозможно было даже сосчитать, сколько ран!
— Лу Гуанмин! Лу Гуанмин — ! — Се Цзяхуа окликнул его несколько раз — ответа не было. Пощупав у него под носом дыхание и убедившись, что он ещё жив, он поспешно нагнулся, чтобы поднять его на руки. Однако стоило ему чуть сдвинуть его с места, как Лу Гуанмин нахмурился, что-то невнятно пробормотал, вывернулся из рук, снова плюхнулся на кровать, завернулся в одеяло, перекатился и забился в угол кровати.
— Хр-р-р… — И издал лёгкий храп.
У Се Цзяхуа кровь застыла в жилах:
— М-м-м… — Лу Гуанмин сонно буркнул в ответ.
Се Цзяхуа забрался на кровать, стащил с него одежду, перепачканную кровью, и одну за другой выудил из неё с дюжину пакетов с кровью — часть была проколота, часть ещё цела. Под одеждой у Лу Гуанмина оказался бронежилет с застрявшими в нём несколькими пулями-холостянками. Се Цзяхуа быстро раздел его догола — снял всё, даже трусы, и самым тщательным образом осмотрел: кроме синяков в местах попадания пуль да нескольких царапин от твёрдых предметов — никаких других повреждений!
Се Цзяхуа, выпучив глаза, обессиленно опустился на край кровати. Сердце наконец вернулось на место. Он посидел не двигаясь, а затем со всего размаха шлёпнул Лу Гуанмина по лицу!
Лу Гуанмин очнулся от пощёчины, прикрыл щёку, взглянул на него и сонно пробормотал:
И, прикрыв глаза, снова собрался спать. Се Цзяхуа принялся трясти его:
— Посмотри, что ты сделал с моей постелью! Марш в душ, мыться!
Лу Гуанмин заткнул уши и притворился мёртвым. Се Цзяхуа, схватив его за руку, стащил с кровати, вытолкал и запихнул прямо в ванну. Руки его тряслись от злости. Вернувшись в спальню, он сдёрнул простыню и увидел, что даже матрас снизу пропитался искусственной кровью насквозь!
Он перевернул матрас, застелил свежей простынёй, кинул на кровать новое одеяло, прибрался в комнате, а затем быстро вышел, чтобы убрать кровавые следы на лестничной площадке — а то соседи и охранник с утра перепугаются до смерти. Закончив всё это, взмокший от пота и мрачный, он вернулся в ванную посмотреть на Лу Гуанмина.
Вода из крана лилась через край, заливая пол, а Лу Гуанмин сидел в ванне, свесив голову набок, и мирно посапывал.
Се Цзяхуа похлопал его по щеке, пытаясь разбудить, но вместо холодной, как лёд, кожи ощутил под пальцами жар. Он зачерпнул несколько пригоршней воды, смыл с лица Лу Гуанмина поддельную кровь и бледно-серый грим и увидел, что щёки его раскраснелись — у него начался жар.
— … — так и хотелось притопить его головой в ванне.
Се Цзяхуа быстро отмыл Лу Гуанмина, вытащил из ванны, высушил ему волосы феном, уложил в постель, измерил температуру, скормил жаропонижающее. Провозившись ещё немало времени, он наконец умылся и сам лёг в кровать, устало глянул на будильник у изголовья — было уже шесть утра.
В это время он обычно вставал на утреннюю пробежку.
К чёрту пробежку! Се Цзяхуа перевёл будильник на два часа вперёд. Проснусь — и придушу этого маленького гадёныша!
Бедный старший инспектор проспал едва ли получаса, как его снова разбудил телефон — с утра пораньше на его участке случилось новое убийство. Он оставил у кровати жаропонижающее и стакан воды, умылся холодной водой, чтобы хоть немного взбодриться, и вышел из дома — начинался новый рабочий день.
К вечеру он снова вернулся домой. Открыв дверь, увидел Лу Гуанмина — тот сидел на диване, закутавшись в одеяло, поджав ноги, и, словно белка, грыз сухую лапшу из брикета, уставившись в телевизор.
Се Цзяхуа подошёл и потрогал его лоб:
— Что вчера случилось? Тебе что, дома негде ночевать, ко мне прятаться?
— Эй, я же больной, имей совесть, бить пациента нельзя.
— Как температуру сшибёт — дуй отсюда!
Лу Гуанмин с трудом проглотил крошки, хлопнул ресницами:
— Братец Цзяхуа, я такой голодный… Не мог бы ты заказать доставку? Хочу жареного гуся.
— Караул! Полицейский избивает гражданина!
Закатное солнце, кроваво-красное, пробивалось сквозь панорамное окно, окрашивая багрянцем частный бухгалтерский отчёт в руках Хэ Чусаня. Он сидел один в своём кабинете, бесстрастно глядя на выделенные красным отрицательные цифры в таблице, но перед глазами у него вставали кровавые сцены прошлой ночи: ливень, выстрелы, труп, зашитый в мешок, тёмная и мрачная морская гладь.
Лист бумаги выпал из рук и опустился на стол. Он посмотрел на свою чуть дрожащую ладонь — ей казалось, будто она вся перепачкана кровью.
Чтобы сыграть «счётного» из преступного мира — того, кто впервые убивает, не моргнув и не проявив жалости, заговорщика, предавшего босса и рвущегося к власти, психопата, одержимого деньгами и не ценящего человеческую жизнь, — было невозможно не вжиться в образ.
В прошлый раз он поставил на кон свою жизнь, но на этот раз — жизнь другого человека.
Даже если накануне он сделал все необходимые приготовления — загримировал Лу Гуанмина под мертвеца, надел на него бронежилет и пакеты с кровью, зарядил пистолет холостыми патронами с малым количеством пороха и пониженной убойной силой, — даже при этом выстрел в упор холостым патроном всё равно мог нанести вред организму. К тому же Лу Гуанмина пришлось связать по рукам и ногам, утяжелить камнями и погрузить в море. Хотя Кевин с командой уже ждали под водой в аквалангах, минувшей ночью бушевали волны и ветер, под водой были рифы — малейшая оплошность, и жизнь каждого из них оказалась бы под угрозой.
Не говоря уже о том, если бы его игра не убедила заместителя «старого хозяина» и тот раскусил бы обман. С одним лишь пистолетом, заряженным холостыми, и его никудышной стрельбой, даже если он заранее спрятал неподалёку телохранителей, в тот момент он вряд ли смог бы гарантировать собственную безопасность и жизнь Лу Гуанмина.
Он знал обо всех этих опасностях — и всё равно пошёл на это.
Поставить на кон свою жизнь, поставить на кон жизнь Лу Гуанмина — и отомстить за братца Люи и за Лу Гуанмина таким способом, который казался ему более «надёжным» и «чистым», — правильно ли это было?
Если правильно, то почему вчера утром во взгляде братца Люи было столько боли? Насколько же жёстким должно было быть его сердце, чтобы оставить без ответа то дрожащее «Не уходи»?
Правильно ли он поступал, пройдя через всё это?
Хэ Чусань откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, пряча во тьме все кровавые картины, и медленно выдохнул.
Но пути назад у него уже не было. Ради этой битвы он поставил на кон всё, отдал всё — он обязан был победить.
Глава 113 (Часть 1) «Молодой человек, не знающий пределов своего таланта».
Ши-е, держа двумя пальцами лист бумаги, спрыгнул с машины и быстрой трусцой побежал к вилле Цяо-е. Не обращая внимания на охрану и прислугу, которые с ним здоровались, он изо всех сил заторопился на второй этаж, напрягая старые руки и ноги, и вскоре добрался до спальни Цяо-е. Он нетерпеливо постучал в дверь, и оттуда донёсся ленивый голос Цяо-е: «Кто там?»
Ши-е толкнул дверь, переступил порог и тут же вскрикнул: «Ай!» — и отвернулся! На огромной кровати распростёрлись тела — на обвисшем животе Цяо-е покоилась беленькая попка, зрелище было просто неприличное.
— Босс, ну зачем же вы его прямо домой привели?! — сердце Ши-е горчило, как полынь.
Молодой красавчик Сэмми, белый как ящерка, прильнул к телу Цяо-е. По сравнению с прежней истеричной и развратной Лай Саньмэй, он казался таким невинным и послушным — тут же натянул на голову одеяло и, застеснявшись, юркнул в объятия Цяо-е.
Цяо-е с бесконечной нежностью погладил его маленькую голову прямо через одеяло:
Ши-е с отвращением отошёл подальше и помахал в воздухе бумагами. Цяо-е вздохнул, похлопал Сэмми по плечу, давая знак выйти:
— Ну что ты, мой старенький Ши-е, вечно ревнуешь?
— Мой босс! Хватит уже этих «мой дорогой», «мой милый» — все они не подарок! Да вы только посмотрите! — Ши-е в нетерпении сунул бумаги ему под нос. — Это тот самый человек, что подрался с вашим драгоценным Хэ Чусанем на благотворительном вечере! Вовсе он не какой-то бедный проходимец, а агент из отдела по борьбе с коррупцией! Они тогда в углу о чём-то тихо говорили, а как я подошёл — сразу начали драться! Здесь точно что-то нечисто!
Цяо-е взял бумаги, бегло просмотрел их. Там, помимо имени и послужного списка, была ещё фотография Лу Гуанмина: молодое красивое лицо, глаза-полумесяцы — снимок вышел даже хитровато-симпатичным. Цок-цок-цок, ну и жаль же!
— И это всё? — спросил он Ши-е.
— Ох, Ши-е ты мой, — Цяо-е одной рукой притянул его к себе, — неужели твоё старое сердечко не может хоть немного успокоиться, не быть таким мнительным? Неужели ты думаешь, что советник Хэ не додумался до того же, до чего додумался ты? Он уже давно выяснил личность этого типа! Позавчера вечером он уже тихо-мирно... — Цяо-е сделал жест, будто режет горло.
— Он сам вам сказал? — с подозрением спросил Ши-е. — У него хватило смелости убить агента из отдела по борьбе с коррупцией?
— Кого убить — не всё равно? Этого парня из отдела по борьбе с коррупцией убить было необходимо. Он раскопал наши старые дела о взятках комиссарам полиции и принялся проверять бухгалтерию советника Хэ. Если бы он копнул глубже, мог бы добраться и до самого старшего главы.
— Вы своими глазами видели, что советник Хэ убил его? — Ши-е всё ещё не верил.
— Вчера Кевин прислал фото трупа.
— Кевин тут же его сжёг! А что, оставлять, чтобы полицейские нагрянули?
Ши-е нахмурил лицо — чутьё подсказывало ему, что здесь что-то не так. Хэ Чусань такой безжалостный и всё делает чисто, как же тогда вышло, что он оставил в живых Ся Люи, да ещё и позволил себе два ножевых ранения получить? Неужели все педики такие же, как босс Цяо — сентиментальные до потери пульса и легко теряют голову от мужской красоты? И ещё этот Кевин — он же тоже явно голову потерял от Хэ Чусаня, так чью же сторону он на самом деле держит?
Ши-е, которого босс Цяо нетерпеливо выпроводил за дверь, совершенно подавленный сел в машину. Последние два дня лили дожди, а сегодня наконец прояснилось — стояла та прекрасная погода, когда весна переходит в лето и солнце светит особенно ярко, но на душе у него было тяжело и тоскливо.
Тем временем Хэ Чусань в строгом чёрном костюме и тёмных очках сошёл с парома, причалившего к пристани на острове Даао. Представитель старшего главы ждал его на пирсе в полном одиночестве. В отличие от изысканного вида в подземной чайной, сегодня он был одет в простую хлопковую рубаху и брюки — выглядел точно так же, как и все остальные жители острова.
В воздухе стоял густой запах моря. Они шли друг за другом по ветхому, серо-белому, шаткому дощатому мосту, который жалобно скрипел и дрожал под ногами. По обеим сторонам узкого протока теснились старые, тесные морские хижины на сваях — деревянные постройки держались на вбитых в воду столбах, прогнивших и обветшалых. Крыши были кое-как прикрыты брезентом или досками, пёстрыми и неопрятными — всё выглядело бедно и хаотично. На всём пути им не встретилось ни одного молодого человека; лишь несколько старух сидели у воды, полоща бельё в море, а рядом на ветхих деревянных вешалках сушилась вяленая рыба. Кругом царили тишина и запустение.
Представитель провёл Хэ Чусаня по мосткам и переулкам в глубь рыбацкой деревни и остановился перед маленькой хижиной, ничем не отличавшейся от остальных. Хэ Чусань заметил, что перед домом и за ним стоят несколько крепких мужчин в одежде островитян, но с явно тренированными мускулами — вылитые телохранители, — и внутренне напрягся, поняв, что это нужное место.
Охранники обыскали его с головы до ног и пропустили внутрь. Хэ Чусань вошёл в дом один, мельком взглянул на курильницу для благовоний, стоящую в общей комнате, — на алтаре смутно виднелась чёрно-белая женская фотография, скрытая в дыму курений. Он обошёл алтарь, миновал пустую внутреннюю комнату и вышел на деревянную террасу, обращённую к морю.
Там, спиной к нему, сидел на маленьком деревянном стульчике скромно одетый мужчина и удил рыбу. Услышав шаги приближающегося Хэ Чусаня и то, как тот остановился, мужчина произнёс властным и спокойным голосом:
Хэ Чусань сел на другой маленький стульчик рядом с ним.
Мужчина пристально смотрел на поплавок на поверхности воды. Профиль его лица был выточен будто ножом — резкий и жёсткий.
— Раньше это место называлось «деревня Даньцзя», а этих рыбаков звали «даньминь» — «народ на воде». Во время войны, в сороковые, много беженцев бежало на этот остров. Им некуда было податься, негде было жить, и они селились прямо в воде, на лодках. Я родился в такой грязной, разбитой лодке. С детства мечтал убраться отсюда. В четырнадцать лет я отчалил отсюда на маленькой деревянной лодке — хотел доплыть до острова Гонконг. Грёб долго-долго, с рассвета до самой ночи. В темноте я потерял направление, вокруг была лишь чёрная вода. Оставалось только грести дальше — либо добраться до земли, либо умереть в море. Я грел два дня и две ночи, а на третье утро лодка дала течь и пошла ко дну. Я из последних сил поплыл вперёд и в конце концов добрался до Гонконга.
Закончив, он повернул голову и взглянул на Хэ Чусаня.
Хэ Чусаня пронзила дрожь, словно током, — он ощутил кровожадную, хищную волю, подобную взгляду тигра! Это были глаза человека, который рвал живую плоть и раздирал людские души, — это был вовсе не взгляд изысканного и глубокомысленного представителя, каким тот притворялся! И Хэ Чусань безошибочно узнал его: перед ним был высший китайский чин в полиции, заместитель комиссара полиции — Се Инцзе!
Се Инцзе заметил в его глазах потрясение и страх.
— Если лодка начнёт тонуть — что будешь делать?
— Раз я поднялся на вашу лодку, значит, знаю — она не потонет.
Се Инцзе отвернулся и посмотрел на поплавок, который слегка подрагивал.
— Ха! Молодой человек, не знающий, как высоко небо и как широко море.
Он резко дёрнул удилище вверх — и из воды, плескаясь, выпрыгнула огромная рыба!