ВЧЕРА• Yesterday
Я думал, что уже стал сильнее. Но, когда я слышу, как ШуТин, обнимая меня, говорит, как ему повезло, я наконец осознаю: я всё ещё слаб до беспомощности, всего лишь ученик в искусстве причинять боль другим. В его объятиях я заливаю слезами всю его грудь, но твержу себе: ШэнШэн, ты не можешь быть мягкосердечным. Именно так, мир жесток, почему же я один должен оставаться мягким? Без сердца, холодного, как железо, как я смогу стоять плечом к плечу с Юйцзяном.
Я молча смотрю в небеса. Да, настанет день, когда я буду стоять плечом к плечу с Юйцзяном, во что бы я ни превратился, даже если стану страшен самому себе.
ШуТин отвозит меня домой. Он стоит у машины, неохотно провожая меня глазами, пока я вхожу в дом. Мышцы лица напряжены от игры в эту горячую погоню, и я тяжело вздыхаю, закрыв дверь. Это неправильно — мелькнула искра сожаления.
Отец стоит у окна, смотрит наружу, держа во рту чёрную трубку. Он поворачивается ко мне. Под взглядом всевидящего отца мне вдруг становится страшно, что всё раскроется, и я хочу лишь развернуться и пройти в свою комнату.
—ШэнШэн, чего ты там стоишь? Пора ужинать.
Голос матери неспешно доносится из гостиной. Чтобы успевать за ежедневными вечерними сериалами, в нашей семье строго соблюдается распорядок, установленный матерью. По её словам, это нужно, чтобы не страдали ни семейные узы, ни телевизор.
За этим ужином царит особенно вялая атмосфера. Мать спокойно и методично подкладывает нам еду в тарелки. Не знаю, то ли она не чувствует неловкости, то ли просто не хочет затрагивать эту тему. В любом случае, когда подходит время, она откладывает палочки и направляется к телевизору. За столом остаёмся только отец и я. Как и ожидалось, отец спрашивает:
Я молчу, кладу палочки и киваю. Из горла отца вырывается долгий вздох. Моё сердце внезапно сжимается — ведь даже когда я сидел в малайзийской тюрьме, я не слышал, чтобы отец вздыхал так тягостно.
—Ладно, иди прими душ и ложись пораньше.
Вздох словно унёс с собой всю энергию отца, он откладывает чашку с палочками и, поднимаясь, кажется постаревшим. Глядя на отца, я чувствую, будто моё сердце раздавил тысячекилограммовый камень.
Я знаю, что он уже догадался, что я задумал. Я ожидал от него бурной реакции. Выговор или поддержка — что угодно, только не это уход без единого слова. Смотря на спину отца, в этот момент я внезапно ощущаю страх быть покинутым.
«Па!» — воскликнула я. Он остановился, но не обернулся, лишь ожидая, что я скажу дальше. Я молча посмотрела ему в спину и стиснула зубы:
—Я знаю, что не прав, но я не изменю своего решения.
Отец остался невозмутим, словно ожидал именно этого, и молча ушёл, даже не вздохнув.
Сегодня ночью я точно не смогу уснуть. Я ворочался с боку на бок, наконец резко сев на кровати. С головой, окутанной дымом и облаками, я набрал номер Юйцзяна. Словно этот человек следит за мной по телефону даже в самую тёмную ночь. Как только он поднял трубку, он, не дожидаясь, пока я открою рот, сказал:
Не обращая внимания на то, откуда он это знает, я спросил:
—Юйцзян, ты сожалеешь об этом?
—Не знаю, скажи мне сам, с того момента, как ты начал меня использовать, и до сегодняшнего дня, ты когда-нибудь об этом жалел?
—Почему ты меня об этом спрашиваешь?
Меня вдруг охватывает смех, я начинаю безумно хихикать. Я сжимаю трубку и решительно и твердо говорю:
—Юйцзян, не сомневайся, я такой же безжалостный, как и ты.
Повесив трубку, я безучастно сижу рядом с кроватью, пока солнце не начинает восходить с востока.
Вернувшись в компанию, первым делом я зову Хунбин в кабинет.
—В последнее время общественная безопасность несколько нестабильна, я подумываю нанять телохранителей.
По крайней мере, ситуация с Юйцзяном, легко проникающим в мою комнату, больше не повторится. Хунбин тоже соглашается:
—Верно, иметь телохранителей — это недавняя тенденция среди элиты.
Во-вторых, я звоню одному из своих «дядей» в Гонконг. Он хороший друг отца, определенно не бизнесмен, но известный архитектор. Профессиональный архитектор должен обладать не только видением и эстетикой, но, что еще важнее, глубоким пониманием принципов строительства фундаментов. Иначе, даже если он проектирует впечатляющие небоскребы, какой от них толк, если они не выдержат тайфуна?
Этот дядя У Чуинь — признанный авторитет в области совмещения архитектурного проектирования и строительной безопасности. Поэтому, разговаривая с ним по телефону, я проявляю стопроцентное уважение.
—Дядя У? Как вы поживаете? Это Хуан Шэн. Вы меня ещё помните? Когда я был маленьким…
Я не успеваю договорить, как мужчина средних лет на другом конце линии уже громко смеётся ха-ха:
—О, помню, помню! Ты сын старого Хуана!
Для человека из большого города такая теплоту — редкость, без холодной отстранённости и формальности. Я сразу чувствую себя тронутым. После обмена обычными приветствиями он говорит:
—ШэнШэн, в храм без причины не заходят. Я знаю, что ты унаследовал семейное дело, наверняка очень занят. Тебе нужна моя помощь?
Он и правда внимательный человек.
—Хотя для дяди У это, возможно, пустяк, для меня это крайне важно, — я тоже перехожу к делу и искренне говорю. — Вы слышали о том, что в материковом Китае сняли ограничения для иностранных строительных компаний?
«На самом деле появление иностранных строительных компаний на материковом Китае уже давно не редкость. Но на этот раз была снята прежняя политика, ограничивавшая иностранные компании в участии в некоторых крупных проектах — например, в строительстве целого аэропорта. Теперь иностранные компании тоже могут подавать заявки на тендер».
«Однако даже при этом тем компаниям, которые хотят участвовать в таких масштабных проектах, безусловно, придётся бороться за одобрение центральных властей. Будут выбраны лишь три стороны. Каждая страна мира тоже хочет поучаствовать — прямо как монахов много, а каши на всех не хватает, конкуренция крайне жестокая», — дядя У смеётся в трубку.
«Корпорация Хуан тоже заинтересована в этом деле?»
«Разумеется. Но я также понимаю наши ограничения: пробиться силой в такой ожесточённой конкуренции — совсем не простая задача. Если говорить с точки зрения Китая, как вы считаете, будут ли они оказывать предпочтение заморским китайцам?»
«Заморских китайцев слишком много — как же Китай сможет позаботиться о каждом из них. Но центральные власти действительно делают ставку на Гонконг. Можно с уверенностью сказать, что одно из мест заранее предназначено для строительной компании из Гонконга».
Вот в этом-то и заключается суть проблемы. Я делаю вид, будто задаю случайный вопрос:
—Дядя, а по-вашему, какая компания имеет наибольшие шансы ухватиться за эту возможность?
—А тут и спрашивать не о чём. Если посмотреть на Гонконг, то, разумеется, есть лишь одна компания — корпорация Жун. К тому же у главы корпорации Жун хорошие отношения с материковым Китаем, трудно представить, чтобы они не получили это место.
—То есть вы хотите сказать, что мне стоит позвонить главе корпорации Жун и заранее его поздравить?
—Именно. ШэнШэн, я совсем забыл — ты ведь ещё и хороший друг Жун Юйцзяна из корпорации Жун.
«Да, да», — тихо смеюсь я и благодарю его. — «Дядя У, я вас побеспокоил. Когда вы собираетесь приехать во Францию отдохнуть? Папа очень по вам скучает, говорит, что вы — достойный соперник для партии в го».
Он снова разражается долгим смехом.
Повесив трубку, я встаю и потягиваюсь, разминая тело, с хрустом разрабатывая суставы и кости. Теперь, когда корпорация Жун принята во внутренний круг и получила высший уровень строительных привилегий на материке, он лишь станет ещё дальше от меня.
Я снова сажусь и нажимаю кнопку интеркома на столе:
—Хунбин, принеси, пожалуйста, материалы по крупным проектам корпорации Жун за все эти годы — как можно более подробные.
На моём столе вырастает огромная стопка документов, но в моих глазах она вовсе не выглядит пугающей. Я наспех просматриваю несколько из них, затем быстро откладываю ручку и набираю номер ШуТин.
«ШэнШэн?» — в голосе ШуТин слышится радость. — «Мы же виделись только прошлой ночью, ты уже скучаешь по мне?»
Такой нелепый вопрос я просто пропускаю мимо ушей.
—Шу Тин, ты правда никогда не участвовал в семейном бизнесе?
—Даже если и участвовал, то очень ограниченно. Но я уже связался со старшей сестрой и сказал ей, что намерен помогать ей и работать вместе. Она очень обрадовалась.
Я обдумываю его слова. ШуТин спрашивает:
—ШэнШэн, у тебя есть какие-то деловые проблемы, с которыми тебе нужна моя помощь? Просто скажи — я сделаю всё, что смогу.
—Похоже, у корпорации Жун раньше были деловые контакты с корпорацией Хэ. Ты смог бы достать для меня эти данные?
Я немного колеблюсь, прежде чем добавить: «ШуТин, я не хочу вызывать лишние пересуды. Если ты действительно хочешь мне помочь, никому не говори, кто попросил об этих материалах».
Я не могу не быть осторожный — в конце концов, в самом ядре корпорации Хэ всё ещё активно действует Жун Юйтин.
—Хорошо, я помогу тебе найти это. И ещё — я обещаю тебе, что никому не скажу, — добавляет ШуТин. — «Даже своей старшей сестре».
«Не нужно быть со мной таким формальным». Эта фраза напоминает мне, насколько презрительно и злобно я себя веду в данный момент. Я быстро заканчиваю, немного ошеломлённый. Не могу не вспомнить те дни, когда Юйцзян тайком подслушивал, как я исчерпал все возможности ради него, — вот такое чувство.
Чжоу Хэн снова докладывает о своём успехе, заключив контракт с японцами и принеся огромную прибыль предприятию Хуана. Я звоню ему, чтобы поздравить.
—Я не ошибся, Чжоу Хэн, вы действительно справились сами.
—Господин Хуан, спасибо за вашу поддержку.
«Вернуться?» — в голосе Чжоу Хэна слышится некоторое удивление: «Но здесь всё…» Удобно переместив командира сразу после достижения успеха, любой бы подумал, что здесь замешана личная неприязнь. Я смеюсь, заверяя его:
—Не волнуйтесь, я не хочу, чтобы вы немедленно отказались от своей должности в Японии. Но я планирую зарегистрировать новую компанию, полностью отдельную от предприятия Хуан в Германии, специализирующуюся на исследованиях в области высокотехнологичной электроники, но мне не хватает ответственного человека.
—Высокотехнологичная электроника?
Чжоу Хэн немного подумал, прежде чем искренне сказать:
—Господин Хуан, я не совсем понимаю. Компания, полностью не связанная с предприятием Хуан, потребует всего, что нужно будет создавать с нуля, включая маркетинговые исследования, связи с общественностью и узнаваемость бренда.
—В этом действительно есть доля правды, Будда сказал, что это нельзя просто сказать. Я просто хочу знать, Чжоу Хэн, заинтересованы ли вы?
Чжоу Хэн действительно редкий человек, не высокомерный и не безрассудный. Он помолчал немного, прежде чем ответить:
—Тогда, 1-го числа следующего месяца, уезжай из Японии и приезжай сюда на встречу со мной». Как только я повесил трубку, из домофона раздался голос Хунбин.
—Босс, что касается телохранителей, я нашла две первоклассные охранные компании. Ты сейчас свободен? Я принесу тебе документы, чтобы ты мог выбрать.
«Я позволю тебе самому принять решение». Хунбин смеется в трубку *хей-хей*:
—Как я могу просто выбрать что-то одно в этом важном вопросе — охране своей жизни? Но, босс, вы действительно хороший человек, вы так мне доверяете.
Я слышу недоверие в её словах и тут же меняю своё решение:
—Сейчас я не свободен, подготовьте документы, передайте их мне завтра вместе с другими важными документами.
Меня вдруг бросает в холодный пот. Не из-за чего-то особенного, а из-за одной фразы Хунбин, которая заставила меня осознать, что моё сердце совершенно беззащитно. Похоже, мне ещё многому предстоит научиться. Помимо составления планов, я должен быть начеку и перед всеми остальными. Даже если они мне близки, как члены семьи, я всё равно не могу им всё доверить.
Я тяжело вздыхаю. Если это значит быть человеком, то почему каждый человек мечтает о реинкарнации? Разве это не слишком утомительно?
В последние несколько дней, хотя моё настроение не такое уж плохое, каждую ночь мне не хочется возвращаться домой. Под предлогом необходимости быть в офисе я попросил Хунбин забронировать номер в отеле недалеко от офиса, и в итоге остановился там.
ШуТин — человек слова, данные о предыдущем сотрудничестве между предприятиями «Жун» и «Хэ» были быстро представлены мне. Хунбин также собрала данные о предприятии «Жун» и положила их мне на стол. Я несколько дней изучал эти данные, пытаясь составить ясную картину из полученной информации, снова и снова прокручивая их в голове, и вдруг меня осенило.
Я тут же снова связался с ШуТин. Этот человек, как и ожидалось, вернулся домой в Малайзию, чтобы продолжить семейный бизнес, словно действительно хотел сделать для меня всё возможное.
—ШэнШэн? Я очень рад слышать ваш голос.
—ШэнШэн, не стоит так нервничать, как будто мы занимаемся каким-то шпионажем. Честно говоря, даже если моя старшая сестра и другие знают, что мы…
Опасаясь, что он начнёт долгий рассказ, я поспешно перебил его:
—ШуТин, я только что просмотрел то, что вы мне дали.
—О? Как вам? Достаточно ли подробностей?
Я пролистал данные в своих руках, принял решение и спросил:
—Небоскреб, построенный компанией Rong Enterprise совместно с He Enterprise, был расследован специальным подразделением местных властей. Какова была причина расследования?
—Я слышал, что это из-за слухов от завистливых лиц, совершенно безосновательных.
—Наверное, это было внутреннее следственное подразделение правительства Малайзии, я сам не совсем уверен.
—Понятно, я очень занят, я сейчас повешу трубку.
Я намеренно холоден, хотя и использую его, я не хочу усугублять свою вину лицемерием.
Он очень разочарован, как расстроенный ребенок: «ШэнШэн, почему ты даже простого приветствия не хочешь услышать?»
—До свидания, я свяжусь с тобой, если что-то случится.
Я без колебаний кладу трубку. Я очень хотел бы, чтобы он вдруг понял мою бессердечность, закатил истерику и больше никогда не позволил мне манипулировать им.
Материковый Китай — самый привлекательный рынок XXI века. Кто бы не захотел поучаствовать в этом? Жаль, что Китай больше не так легко завоевывает доверие, как это было несколько лет назад. Теперь, чтобы попасть туда, нужно завоевать их расположение. Многие бьются головой об стену, чтобы получить одно из этих трех мест, позволяющих подавать заявки на участие в тендерах на крупномасштабные строительные проекты на материке. Компания Rong Enterprise, конечно же, входит в число избранных, величественных и известных.
Я не стал утруждаться заискиванием перед чиновниками и вступать в борьбу с другими. Я полетел на небольшой остров в Германии. Эта поездка была настолько поспешной, что я даже не взял с собой Хунбин. Остров Крк — теплое и дружелюбное место. У всех здесь довольные улыбающиеся лица. Поэтому он обладает всеми качествами, необходимыми для места, куда приезжают отдыхать высокопоставленные чиновники из других стран, купив небольшой домик и размышляя о жизни у спокойного океана.
Я следую по указанному адресу и нахожу очаровательный, необычный бревенчатый домик. Рядом с домиком растут два высоких, незнакомых мне дерева, пышные и зеленые. Я звоню в дверь. Дверь открывает женщина средних лет.
—Добрый день, господин Дуйе дома?
—Да, я господин Хуан, я разговаривала с господином Дуйе по телефону. Я приехал из Франции, надеясь встретиться с господином Дуйе.
Она ненадолго заходит внутрь, а затем возвращается, чтобы открыть дверь, улыбаясь мне:
—Господин Дуйе хотел бы, чтобы вы вошли. Внутри дома повсюду красивые ракушки, нанизанные одна на другую и свисающие с потолка. Когда дует ветер, они бесконечно переплетаются *дин-дин-дан-дан*. Мгновенно наполняет сердце успокаивающим чувством.
В центре дома сидит мужчина средних лет. Он откладывает газету, которую держал в руках, снимает очки и спрашивает меня:
—Господин Хуан? Присаживайтесь.
Я сажусь. Он говорит: «Давно ко мне не приезжали гости издалека».
—Мне очень жаль, что я побеспокоил господина Дуйе.
—Не говорите так. Вы проделали долгий путь, чем я могу вам помочь?
Я смотрю на беззаботного пенсионера передо мной. Открываю чемоданчик рядом с собой, и передо мной оказываются аккуратные пачки долларов США.
Я улыбаюсь: «Мне очень жаль, господин Дуйе, если мои действия немного подозрительны. Но у меня мало времени. Я надеюсь быстро уладить этот вопрос, чтобы вернуться во Францию и заняться другими делами». Он смотрит на меня, не проявляя никакой реакции. Я добавляю: «Гарантирую, этот денежный подарок точно не доставит вам никаких юридических проблем. Надеюсь, вы не будете меня винить за то, что я таким образом выражаю вам своё уважение».
—Что вы хотите узнать? — внезапно спрашивает он. Я улыбаюсь, ставя сумку рядом с ним, и сразу перехожу к делу:
—Когда господин Дуйе был высокопоставленным чиновником в Малайзии, вы занимались крупным делом о гражданской ответственности в строительстве?
—О каком именно деле вы говорите?
—О том, которое вызвало большой резонанс, связанном с сотрудничеством между известными компаниями Rong Enterprise и He Enterprise, их совместным предприятием по строительству внушительного небоскреба. Было анонимное обвинение в использовании некачественных материалов во время строительства и в полном несоблюдении требований безопасности строительства.
—Верно, расследованием руководил я.
Дуйе явно очень хорошо помнит этот случай: «Результаты были обнародованы, весь проект небоскреба ДиЦян соответствовал международным стандартам, что сразу же развеяло все слухи». Я слегка улыбаюсь. Конечно, он не всё рассказал.
Я оглядываю небольшой дворик с маленьким прудом, в котором, кстати, довольно много рыбы. Это очень тихое и уединенное место. Много лет спустя, когда придёт время мне выйти на пенсию, смогу ли я найти такое же спокойное место, чтобы провести свои преклонные годы? Конечно, необходимым условием является наличие у меня проницательности и осторожности Дуйе.
—Здесь очень славятся морепродуктами, как насчёт того, чтобы остаться на ужин?
Дуйе — радушный хозяин. Помимо свежих морепродуктов, он развлекает меня множеством интересных историй из жизни здесь, но ни слова не говорит о небоскребе ДиЦян.
С удовольствием закончив ужин, я ухожу. Дуйе провожает меня до двери.
—Хотя пейзажи здесь безграничны, поездка в другое место, небольшое путешествие, принесет пользу и уму, и телу.
—Господин Хуан, мы только что познакомились, а уже как старые друзья, вы умный человек. Вот вам кое-что из прошлого, мне это не нужно, только может доставить неприятности, я вам это отдам.
Он достает простой портфель и вручает его мне, добавляя: «После того, как я вам это отдам, я больше не буду иметь ничего общего со своей прежней должностью». Я принимаю его с благодарностью, прижимая к груди.
В тот же вечер я спешу в аэропорт. Только вернувшись во Францию, я открыл портфель, который мне дал Дуйе. Передо мной впечатляюще разложены все конфиденциальные файлы расследования, проведенного в том году по поводу небоскреба ДиЦян. Пытаться оживить то, что долгое время было заморожено, — это действительно непросто. Внимательно изучая файлы, я также говорил себе: «Смотри, оказывается, даже Жун Юйцзян способен на небрежность».
В последующие дни я носился как ветер, бесконечно перемещаясь между материком и Гонконгом. Не только встречаясь с центральными властями для сертификации нашего строительного бизнеса, но и налаживая новые связи во всех направлениях. Китай — это экономически перспективное место в будущем, как я могу просто так упустить его? Тем более что я поклялся обогнать Юйцзяна.
Запуск проходит под дикий бой гонгов и барабанов, конкуренция за три места в самом разгаре. Хотя результаты ещё не объявлены, всем ясно, что вероятные итоги уже в руках тех, кто у власти. Корпорация Жун, благодаря тесным связям Гонконга и материка, конечно, станет первой.
Я выбираю самый подходящий момент, чтобы позвонить Юйцзян.
—Похоже, мне стоит поздравить тебя, Юйцзян, с получением права подавать заявки на крупные проекты в материковом Китае. Теперь тебе больше не придётся испытывать ограничения китайской протекционистской политики.
—ШэнШэн, твой тон полон недовольства. Не думаешь ли ты, что ведёшь себя неблагодарно?
Я не могу сдержать тихий смешок:
—Неблагодарно? Как это неблагодарно? Юйцзян, ты получил то, что я тебе отправил?
—Что ты мне отправлял? Прямо по почте? Я не получал.
—Верно, самая ранняя доставка FedEx была запланирована на 9 утра, она только что дошла до лобби корпорации Жун. Просто мне было слишком нетерпеливо узнать твою реакцию. Раз уж так, я подожду, пока ты сам посмотришь это, прежде чем обсуждать со мной.
Повесив трубку, я сажусь в кресло и медленно верчу ручку в руках. На столе стоит кофе, который принесла Хунбин, ещё дымящийся, аромат наполняет комнату. Пить его мне не хочется — я хочу дождаться своей одной великой победы, и только потом с удовольствием насладиться вкусом. Разве это не будет ещё слаще?
И действительно, Юйцзян перезванивает.
—ШэнШэн, ты действительно неординарен, — восхищённо хвалит меня Юйцзян. — Тебе удалось выкопать такую древнюю историю.
—Что может быть похоронено навсегда? Даже такой проницательный человек, как ты, не сможет удержать это под покровом до тех пор, пока моря не иссякнут и камни не размягчатся.
—И что с того? Что ты собираешься делать с этими данными? Семь лет назад я не руководил корпорацией Жун, да и, по выводам правительства Малайзии, небоскрёб ДиЦян полностью соответствует стандартам. Эти файлы не имеют юридической силы.
Зачем же тогда я его этим достаю?
—Юйцзян, истинность этих файлов ты сам лучше знаешь. Действительно, они не имеют юридической силы, но, если они окажутся перед определёнными людьми, боюсь, это разрушит твою прекрасную мечту о выходе на рынок Китая. Текущая ситуация тебе известна лучше меня — сколько завистников надеются на промах корпорации Жун. Не говори мне, что ты действительно хочешь, чтобы я отправил кого-то в Малайзию, выкопала фундамент небоскрёба ДиЦян и показал халатность корпорации Жун, измерив, насколько короче на самом деле эти стальные фундаменты, прежде чем ты согласишься это признать?
—ШэнШэн, ты ведь не станешь этого делать.
«Не стану?» — я усмехаюсь. — «По поводу ГуйДэ я уже решил это пустить на самотёк».
Он на мгновение замолкает, затем спрашивает:
—Что же ты хочешь?
Этот вопрос заставляет меня замереть. Раньше он много раз спрашивал меня: «Что ты хочешь сделать? Чего ты хочешь? Чего ты на самом деле хочешь?» Сегодня его тон впервые серьёзен.
—Всё довольно просто. Корпорация Хуан будет сотрудничать с корпорацией Жун формально, и вместе мы будем стремиться получить разрешение на строительство в Китае.
На том конце линии воцаряется мгновенная тишина. Я спокойно жду ответа. Наконец, Юйцзян начинает говорить:
—ШэнШэн, ты слишком жаден. Ты ведь прекрасно знаешь, сколько ресурсов я вложил, чтобы заполучить одно из этих мест. Если я просто позволю корпорации Хуан забрать половину, не потратив ни цента, как я объясню это совету директоров? К тому же всё не так просто, чтобы решалось одним моим словом. Центральные власти доверяют корпорации Жун, но совсем не факт, что-то же самое можно сказать о корпорации Хуан.
Я не могу сказать, что его серьёзный тон меня не задел. Более того, раз уж я уже поднял угрожающий кинжал, отступать мне некуда. И тем более — у меня нет ни малейшего намерения отказываться от задуманного.
—Корпорации Хуан тоже нужна отличная возможность, чтобы ускорить своё расширение. Что касается центральных властей Китая — тебе не о чем беспокоиться. Я сам изрядно вымотался, не меньше, чем ты. Они будут более чем рады видеть, как мы объединим силы.
—Если я не соглашусь, ты предпримешь шаги, чтобы лишить корпорацию Жун этого места?
—Пути назад уже нет, Юйцзян. Как ты думаешь, я позволю тебе так просто уйти?
Юйцзян — человек прямой. Он некоторое время взвешивает всё по телефону, затем понимает, что выбора нет, и низким голосом спрашивает:
—Когда мы должны объявить об этом?
—Что ты собираешься сделать со всеми этими файлами?
—Тебе не о чем волноваться. После того как мы объединимся, репутация корпорации Жун будет связана с репутацией корпорации Хуан. Зачем мне самой создавать себе проблемы?
Когда я слышу, как он произносит моё имя, сердце внезапно сжимается.
—С этим совместным предприятием мы будем часто видеться.
—По делам, связанным с материковым Китаем, я назначу отдельного человека ответственным. Тебе не стоит чувствовать неловкость — мы не будем часто видеться.
Вот так, одним разговором, я отнимаю плоды многолетних усилий Юйцзяна, вырывая половину выгоды среди множества конкурентов. Радость в моём сердце хоть и сильна, но всё же не может рассеять едва уловимую, необъяснимую печаль.
Я кладу трубку и откидываюсь в кресле, тяжело вздыхая. Кофе на столе давно остыл. Я подношу чашку к губам — и ощущаю лишь холод в сердце. Пить больше не хочется.