Не самый лучший, но всё равно хороший Дуанг — с тобой
Глава 14 «Ты мне нравишься гораздо больше, чем я ожидал. Нет никакого сравнения». (13)
—Учись хорошенько, ладно? Увидимся вечером.
Дуанг даже не замечал, как широко он улыбается, стоя перед дверью в аудиторию и держа Циня за руку. Приходилось признать: его немного пошатывало. Хотя отношения ничего особо не изменили (потому что с самого начала всё было особенным), он всё равно не мог сдержать волнения.
Они с Цинем договорились: каждый месяц, что они вместе, каждый может попросить об одной вещи, и другой должен выполнить её безоговорочно. Конечно, он воспользовался своей просьбой почти сразу.
Он попросил Циня называть себя "Цинь", а к нему обращаться на "ты".
—Ты положил свой телефон в мой карман.
Дуанг смотрел вслед Циню, который помахал ему на прощание, прежде чем скрыться в аудитории. Если бы не элементарные приличия, он бы уже объявил об их отношениях через университетскую систему оповещения.
—Эй, влюблённый, ты чего только сейчас пришёл?
—Парня. Подчеркни это. Выдели это. Тремя звёздочками — *Парень*.
Как только Дуанг припарковал машину на факультете и закрыл дверь, он столкнулся с Джетом. Честно говоря, Джет уже знал, что они встречаются — пост в Инстаграме это явно выдал. Ну, может, и не так уж очевидно, всего лишь фото Циня, сидящего за роялем и показывающего средний палец, с подписью:
«Капля воды каждый день на камень — хорошо, буду твоим парнем».
Самое забавное было даже не в комментариях под постом. А в потоке сердитых, расстроенных откликов от других людей.
Ну да, неудивительно — Цинь именно тот парень, о котором все мечтают.
— Ну каково это — официально?
— Как и раньше, в общем.
— Думал так. Ничего особо не изменилось — вы и так были практически парой.
— Но я такой, такой счастливый.
— Да, твое лицо всё говорит. Светишься, как спутниковая тарелка.
— Что ж, у меня есть парень, чувак. Конечно, я счастлив.
— Слушай, настоящая причина в том, что это определённо «скоро».
— Надеюсь. Ты слишком много шутишь.
— Я не любовник, дружище — я воин.
— Может, если бы у тебя был кто-то, о ком заботишься, ты бы хоть раз стал нормальным.
— А что в этом таком ненормальном?
Дуанг вздохнул, открывая дверь класса, и вошёл вместе с ним. Он помахал нескольким друзьям, которые выглядели наполовину сонными. Лекция могла быть скучной, но Дуанг ощущал, будто парит — наверное, потому что успел украдкой поцеловать Циня, прежде чем выйти из машины. Ах, прелести влюблённости.
— Уф, Дуанга невозможно смотреть.
— Согласен.
— Дуанг — худший, клянусь. Мы все знали, что он его покорит, они буквально прилипли друг к другу. А теперь, когда это официально, невозможно терпеть.
Объект их насмешек даже не обращал внимания. Он не мог перестать улыбаться — ни на секунду.
— Ну как прошло, встреча с его родителями? — прошептал Джет, пока профессор входил в класс, держа в руках кучу материалов. Сегодняшний урок рисования обещал быть тяжёлым, а после ещё предстоялась лекция по тайскому искусству. Од только мысль об этом заставляла Дуанга хотеть рухнуть на пол.
— Родители Циня супер приятные — правда, очень милые.
— Чувак, у тебя всё идёт просто отлично.
— Ну, я выбрал правильного человека.
— Ага, ага, продолжай восхищаться. — Джет закатил глаза. Но честно говоря, Дуанг хвалил Циня ещё до того, как они начали общаться. А теперь, когда они официально вместе и практически живут вместе, это продолжалось без остановки.
— Мне нравится, что ваша история несложная — просто счастье с самого начала.
— Зачем усложнять? Если что-то тревожит, мы говорим об этом. Сначала было немного неловко, ведь мы толком друг друга не знали, но он всегда был ко мне добр. Он дал мне понять, что я не могу просто сдаться.
— Ты прав. Я всё ещё помню день, когда мы обедали с ним и его друзьями. Ты тогда двигался медленнее, чем тянучка.
— Я до сих пор об этом думаю. Никогда не думал, что он действительно заговорит со мной.
— Ты когда-нибудь спрашивал, почему он это сделал?
Джет спросил, продолжая делать наброски, но уши всё ещё ловили лекцию. Дуанг на мгновение задумался, а потом ответил, проводя линии на бумаге:
— Он сказал, что видит во мне потенциал.
— Когда что-то суждено, оно просто происходит. Иногда достаточно одного взгляда.
— Чёрт, Джет — не думал, что у тебя есть мудрость, чтобы так говорить.
— Считай меня философом класса.
— Уф, это утомительно.
— Хватит сплетничать и сосредоточься на уроке, если хочешь сдать, — оборвал его Джет, но Дуанг знал: как только придёт время обеда, его снова будут допытывать.
— Больше не одинок, а? Красавчик?
— Любовная муха наконец-то взялась всерьёз.
— Дуанг действительно сделал это, да?
И правда — весь день: с того момента, как он отвёз меня к классу, до того, как ушёл. Даже когда занятия затянулись до вечера, друзья продолжали подшучивать надо мной, и мне пришлось пару раз их пнуть. Не из-за стеснения — просто раздражение.
Я перестал стесняться уже давно, ведь мы всегда такие.
— Хочешь завтра выпить? В восемь, там же.
— Дай-ка сначала спрошу у Дуанг.
— Чёрт, ты прямо «под каблуком». Но, знаешь, я бы тоже был.
— Мы теперь вместе — зачем мне делать что-то, чтобы это разрушить?
— Я завидую Дуангу. И тебе тоже.
Я не ответил. Но если бы пришлось выбирать, наверное, я бы завидовал самому себе.
Трудно поверить, что существует кто-то такой — кто одинаково последователен в словах и поступках. Кто поддерживает тебя во всём. С кем можно быть, не ощущая удушья. Чья точка зрения совпадает с твоей. Кто не упускает из виду мелочи.
Это та любовь, которую я всегда хотел иметь и дарить кому-то.
— Вот он — любовник.
— Эй, Дуанг! Смотри на эту широкую улыбку.
— Привет, Тонг. Как дела?
— Чёрт, ты всегда вовремя. Ты когда-нибудь опаздывал?
— Я просто не хочу, чтобы Цинь ждал. Если ничто меня не задерживает, я буду вовремя.
Я встал с скамейки и взял его за руку, чтобы уйти вместе. Мои друзья уже слишком сильно шутят, а Дуанг, будучи стеснительным, наверное, захотел бы провалиться сквозь землю, если бы они продолжали.
— Вау, уводишь своего парня, да?
— Умник, — ответил я, в знак протеста показывая им средний палец.
— Ты вроде немного напряжён — тебя много дразнили сегодня?
— Весь день.
— Ах, бедняжка.
— Как прошёл урок? Устал?
— Увидев тебя, всё становится лучше.
— …
— Что? Слишком слащаво?
Он потянулся, чтобы ущипнуть меня за щёку, пока мы сидели в машине. Я закатил глаза — хотелось бы выругаться, но, эй, наше соглашение было в том, чтобы уважать друг друга.
— Что хочешь поесть?
— Что-нибудь простое. Позже у меня работа.
— У меня то же самое, задание по рисованию.
— Ладно, а как насчёт жареной лапши?
— Хорошо.
— Я съем за тебя стебли кейла.
— Это и так твоя обязанность.
— Ты милый.
— Ты так говоришь обо всём.
Я крепче сжал его руку, пока он держал мою.
День тянулся спокойно и легко, но совсем не скучно. На самом деле в жизни не так уж много нужно, чтобы быть счастливым.
— Ты сегодня допоздна будешь? Если нужно, я куплю кофе.
— Если ты будешь спать, я тоже буду спать.
— Оу, тебе просто хочется обнимашек. В последнее время ты такой прилипчивый.
— Может, я подсел.
Я взглянул на него — его уши начали краснеть. Мне нравится смотреть, как он смущается: как кусает губу, когда ему неловко, или вздрагивает, когда ловит на себе мой взгляд.
— Всё в порядке?
— Тебе нравится меня дразнить.
— Ну так посмотри, как ты реагируешь.
— Это странно, что у меня всё ещё бабочки в животе, даже несмотря на то, что мы уже вместе?
— Совсем нет.
Я потянулся и взъерошил ему волосы, пока мы стояли на красном светофоре. Он наклонился к моей руке, словно щенок.
Мы болтали о занятиях, экзаменах и предстоящем фестивале Лой Кратонг на следующей неделе, где собирались сделать собственные биоразлагаемые ледяные кратонги.
— О, я слышал, у вашего факультета будет концерт.
— Ага, старшекурсники устраивают. Некоторые из них уже играют в группах вроде Gump и No Bad Days.
— Там будет полно людей с такими громкими именами.
— Если хочешь пойти, я могу достать билеты.
— Конечно хочу пойти, это же твой факультет. Кстати, разве ты не говорил, что тебе нравится тот японец?
— Шинта?
— Ага, он.
— Мне просто нравится его вайб.
— А я тебе нравлюсь?
— Ты сейчас серьёзно ревнуешь?
— Я ревную ко всем, ничего не могу с этим поделать.
Я тихо рассмеялся. Когда мы подъехали к лапшичной, он настоял на том, чтобы самому выйти и купить еду, пока я подожду в машине. Я покачал головой — мне просто хотелось пойти вместе с ним.
Вообще-то есть ещё кое-что, что я хочу, чтобы он знал.
— Ты мне нравишься намного больше, тут даже сравнивать нечего.
— Хороший ответ.
— Твоя награда — сегодня ты стираешь.
— Ладно, я уже как домохозяин.
В смысле, я окончательно на нём помешался.
Запачканную кисть окунули в банку с водой. Дуанг был занят рисованием. Самое важное — передать эмоцию. Утром на занятии они тянули жребий. Ему досталось задание по акварели, где можно было использовать только синий цвет.
А если речь о синем — значит, это должна быть грусть, очевидно…
Перед началом он включил музыку, чтобы создать нужное настроение. Время от времени он поглядывал на Циня, который сидел на другой стороне, опасаясь, что этот соня может задремать.
Дуанг отошёл назад, чтобы посмотреть на свою работу с более широкого ракурса. Он был доволен. Теперь оставалось только дождаться, пока краска высохнет.
Высокий парень снял наушники. Цинь, сидевший в шумоподавляющих внутриканальных наушниках и возившийся с музыкальными нотами, заставил его улыбнуться.
Он такой обаятельный, когда работает…
А теперь у него появилось свободное время. Можно как раз заняться стиркой и немного прибрать свою сторону комнаты. Он не хотел подходить и давать Циню понять, что уже закончил.
Иначе он снова станет таким милым, что бросит свою работу, лишь бы составить ему компанию.
— Куда ты?
— О, ты заметил… Стирка.
Бледный парень, сидевший перед компьютером, обхватив колени, кивнул и велел ему поскорее вернуться. Дуанг согласился и понёс бельё вниз.
В этот момент он заметил тележку с роти, проезжающую мимо общежития. Не раздумывая, он побежал за ней, чтобы купить немного — Цинь обожал такие вещи.
Идеально. Он откормит Циня, сделает его мягким и пухлым. От одной этой мысли он улыбнулся.
— Сделай перерыв, Цинь. Ты уже несколько часов подряд работаешь.
Дуанг поцеловал его в макушку, пока тот сидел, широко раскрыв глаза и сосредоточившись на работе. Он поставил рядом тарелку с кусочками роти, политых сахаром и сгущённым молоком. Это было просто мягкое предложение сделать паузу — Цинь мог отдохнуть, когда захочет. Дуанг знал, что тот из тех людей, кто полностью погружается в работу.
— Пойдём поедим со мной.
— Ого, ты правда остановился?
— Дай мне на тебя опереться.
— Устал?
— Да, голова болит.
— Хочешь, сделаю массаж?
— У тебя такие большие руки. Ты мне голову раздавишь.
— Глупости говоришь. Иди сюда.
Дуанг притянул Циня к себе, позволяя ему устроиться у себя на груди и есть роти как настоящий король. Да какая разница — он же парень Дуанга. Может быть избалованным сколько угодно.
— У нас волосы уже длинные стали, Цинь. У обоих.
— Разве мы не соревновались, кто сможет отрастить длиннее?
— Пусть ты один отращиваешь. Я хочу подстричься. Жарко, да ещё приходится пользоваться всеми этими кондиционерами и прочим.
Дуанг сморщил нос, глядя на Циня, который поднял на него взгляд своими щенячьими глазами.
— Можешь ещё немного оставить длинные?
— Ты…
— Я хочу увидеть, как ты будешь собирать волосы в хвост.
И с этими словами бледный парень мягко поцеловал его, так что у Дуанга из головы вылетели все мысли. Дуанг кивнул, высунул язык, чтобы облизнуть губы, и почувствовал лёгкую сладость сгущённого молока от поцелуя.
— Хочешь?
— Нет. Мне хватает смотреть, как ты ешь.
— Когда я закончу работать, давай сделаем лапшу быстрого приготовления.
— Серьёзно? Мы же только в семь тридцать вечера ели рад на, Цинь.
— А что, нельзя?
Где Цинь вообще научился таким приёмам? Наверное, у того парня —
у его двоюродного брата с уровнем детского сада.
— Кто тебя научил так моргать?
— Пи Дао Ныа.
— Теперь понятно, почему я никогда не выигрываю в лотерею. Вы двое часто общаетесь?
— Он пишет мне, поэтому я отвечаю.
— А второй?
— Не особо. Пи Фа занят, хотя он и бросил работу врачом.
Глаза Дуанга расширились, когда он выпалил:
— Подожди, он был врачом?
— Ага, он очень умный. Вообще-то он во всём хорош.
— Чёрт, уважаю.
— А ты? Ты общаешься с Пи Наном?
— Тц, он пишет мне только тогда, когда хочет меня отругать или заставить что-нибудь сделать. Иногда я над ним прикалываюсь. В прошлый раз просто похвастался, что встречаюсь с тобой — и всё.
— Обязательно так перегибать? — тихо рассмеялся Цинь, затем покачал головой, будто поражённый.
— Дуанг рассказал папе и маме всё. Если бы можно было поставить вывеску на шоссе, я бы и это сделал.
Пустая тарелка из-под роти, которую Цинь уже доел, заставила парня, который гонялся за тележкой, чтобы купить её, почувствовать себя невероятно довольным. Дуанг несколько раз ткнулся носом в щёку Циня, прежде чем позволить ему снова вернуться к работе.
Тем временем он прибрался в комнате и приготовил ингредиенты, чтобы позже сварить для Циня лапшу быстрого приготовления — немного мяса, пару овощей и две банки пива.
Небольшой перекус перед сном, чтобы тот хорошо спал.
Дуанг убрал гитару и бас Циня обратно в чехлы. Он подумал, что Цинь, наверное, забыл это сделать, потому что был слишком занят. Высокий парень ходил по комнате, и каждый раз, проходя мимо Циня, оставлял по поцелую — иногда в макушку, иногда в плечо.
Мы обменялись мягкими улыбками, после чего Дуанг занялся стиркой — и своей, и Циня. Он встряхивал одежду, прежде чем развешивать её на балконе. Ему хотелось, чтобы бельё высохло на солнце, но утром времени на стирку не было. Похоже, такими темпами им придётся покупать сушильную машину.
— Дай, я помогу.
— Эй, просто заканчивай свою работу. Я сам справлюсь.
— Я уже закончил. Давай сюда.
Бледный парень молча взял бельё, встряхивая и развешивая одежду. Дуанг занял левую сторону сушилки, а Цинь — правую. Прежде чем они заметили, их плечи уже касались друг друга, пока они вешали последнюю вещь.
— Погода хорошая.
— Наверное, скоро зима.
— В Таиланде вообще бывает зима?
— Тыы, — тихо рассмеялся Дуанг, притягивая Циня к себе со спины. Он положил подбородок ему на плечо и поцеловал рядом с ухом.
— Сначала я думал, что это банально — все эти фразы, которые люди говорят о том, что скучают по кому-то, даже когда тот прямо перед ними.
— Пожалуйста…
— Но это правда. С тобой — правда. Даже когда я держу тебя вот так, я всё равно скучаю по тебе.
— Безнадёжный романтик.
— Ты так хорошо умеешь меня дразнить.
И вот так мы стояли на балконе и целовались. Поцелуй был не слишком глубоким, но это был первый настоящий поцелуй за весь день — больше, чем просто лёгкий чмок.
Дуанг отстранился первым, переживая, что всё может зайти дальше. Он хотел, чтобы Цинь поел лапшу, принял тёплый душ, надел удобную пижаму, послушал любимую музыку и спокойно уснул без всяких забот.
— Ну что, кто хотел лапшу быстрого приготовления?
— Цинь.
Дуанг смотрел на бледную, гладкую спину Циня, блестящую от капель воды, и сдерживался… Они часто принимали душ вместе — это было нормально. Если у них были занятия одновременно, и один из них слишком сонный, чтобы идти первым, они оказывались на готовке вместе.
Но на этот раз всё ощущалось иначе. Полностью проснувшись и осознавая происходящее.
— Я знаю, о чём ты думаешь.
— Я не хочу быть эгоистом с тобой.
— Ты можешь быть со мной эгоистом, сколько хочешь… То же самое и для тебя.
— …
— Ты можешь быть эгоистом со мной.
Будто тонкая нить сдержанности порвалась. Дуанг схватил тонкую талию Циня, и мыло, которым тот намыливался, теперь стало общим, когда их тела прижались друг к другу. Дуанг полностью потерял контроль над руками, разминая каждый дюйм бледной кожи, что заставляло его сердце колотиться. Когда их губы соприкоснулись, казалось, что время остановилось.
Звук тёплой воды, стекающей по их телам и падающей на пол, стал лишь слабым фоном. Всё их внимание было сосредоточено на поцелуе — он становился глубже, горячее и страстнее с каждой волной эмоций. Дуанг выдал низкий стон, когда Цинь прикусил его нижнюю губу, прежде чем отстранился.
— Нетерпеливый.
— Не так, как ты… Ммм.
Цинь сосал шею Дуангa, намеренно оставляя следы, которые продержатся несколько дней. Самодовольная маленькая усмешка и поднятые брови заставили Дуангa снова притянуть его для поцелуя.
— Ты невозможен.
— Почему?
— Настоящий дразнюля.
— А я знаю, что ты меня хочешь.
— Цинь.
Дуанг мысленно повторил слово «терпение» сотню раз, но было уже поздно, когда Цинь поцеловал его в подбородок этими игривыми глазами. Одного лишь краткого прикосновения руки Циня, скользнувшей по нему, было достаточно, чтобы Дуанг мучительно затвердел.
Честно говоря, он был возбужден с того самого момента, как впервые увидел Циня обнаженным. Ну серьёзно, как он мог этого не замечать?
—Никогда не говори так ни с кем другим, хорошо?
—С кем ещё мне говорить? Есть только ты.
—Ты хоть понимаешь, что говоришь?
—И ты знаешь, что происходит, когда ты говоришь такие вещи?
Дуанг перевернул игру. После того, как они делали это часто, это стало легче, и они понимали друг друга больше... Настолько, что, когда Дуанг шлёпнул по бледным бёдрам и услышал стоны, его член затвердел настолько, что он использовал его, чтобы тереться о горячий, пульсирующий вход Циня, который жадно требовал, чтобы он вошёл полностью.
Дуанг завел руки Циня ему за спину, удерживая их, чтобы тот не мог пошевелиться. Он целовал его плечо, загривок, спину — покусывая каждое место, которого касались его губы — в то время как его правая рука прижимала собственное возбуждение ко входу Циня, не проникая внутрь.
Он хотел дразнить его, пока тот не заплачет.
Ему нравилось, когда Цинь умолял.
—Сегодня я не буду с тобой мягким, Цинь. Ты сам меня дразнил.
—Мне нравится, когда ты бросаешь мне вызов... Это так... по-настоящему, понимаешь? Цинь чувствовал, что умрёт, услышав эти две совершенно не сочетающиеся фразы, и даже если бы он захотел открыть рот, чтобы попросить Дуанга остановиться или надеть презерватив, было уже поздно... Слишком поздно и для его желания, и для терпения Дуанга.
Но ощущения отличались от всех предыдущих разов.
—Дыши медленнее, здесь так тесно.
«Да... Ммм, Цинь». Дуанг отчитал его за то, что тот сам подавался назад. Дуанг смотрел, как тело Циня поглощает его целиком. Это было непристойное зрелище, от которого его сердце билось так сильно, что всё вокруг словно замедлилось. Он больше ничего не мог контролировать, и это ощущение впервые было настолько приятным, что он не мог сдержать своего возбуждения.
Дуанг поцеловал Циня в щеку, поворачивая его голову, чтобы завладеть губами. Поцелуй был глубоким, и они оба погрузились в свои чувства еще сильнее. Это захлестнуло их, пока ничто не могло остановиться. Дуанг начал двигать бедрами, сначала медленно, затем быстрее и жестче. Ноги Циня дрожали, он едва мог удержаться — если бы не руки Дуанга, поддерживающие его, он бы рухнул от этого натиска.
Звук шлепков кожи эхом разносился по ванной. Цинь пытался отдышаться, потому что каждый раз, когда Дуанг входил в него и выходил полностью, прежде чем снова вонзиться, раз за разом... это выбивало весь воздух из его легких.
Цинь не ответил. Казалось, он забыл, как говорить, потому что Дуанг попадал во все нужные места, приближая его к краю. Вскоре он кончил, тяжело дыша, прижавшись к мокрой стене душа. Все его тело дрожало, когда Дуанг последовал за ним, изливаясь глубоко внутри.
Дуанг наклонился, целуя каждую часть лица Циня, прежде чем выйти. Пустота там, где был Дуанг, заставила Циня чувствовать себя опустошенным. Его ноги ослабли, он позволил Дуангу помыть его, и в следующий момент он уже вышел из ванной, получив поцелуй в лоб у кровати.
—Что случилось? Ты такой тихий.
Цинь покачал головой в знак отрицания, зарываясь лицом в бок Дуанга, пока тот сушил ему волосы. Они оба были совершенно обнажены... Цинь не знал, что сказать. Его лицо горело.
Тёмные глаза, смотревшие на него, видели, как Цинь сглотнул... Вероятно, это и был его ответ. Цинь подумал про себя, протягивая руку, чтобы коснуться члена Дуанга, который уже начал снова твердеть. Он двигал рукой вверх-вниз в ритме, который, как он знал, нравился Дуангу.
Вот почему говорят, что секс важен.
—А если ты завтра не сможешь встать на пары?
—Я уже отправил работу по электронной почте.
—Ты слишком непослушный, Цинь.
«Разве это не хорошо?» — спросил он, прижимаясь щекой к растущему жару в своей руке. Дуангу казалось, что его разум кружится, дыхание перехватывало так, что Цинь определенно это заметил — и наслаждался этим — потому что он сделал его еще глубже.
Дуанг провел рукой по влажным волосам Циня, наблюдая, как тот использует свой рот, не в силах отвести взгляд.
Он пообещал себе, что не будет эгоистичным.
Но Цинь был просто чертовски хорош в том, чтобы дразнить его.
Бледнокожий мальчик, сидящий на краю кровати, игриво покусывал головку члена Дуанга, как котенок, играющий с игрушкой. Это было самое эротичное и манящее зрелище, которое Дуанг когда-либо видел. В своих мыслях он уже планировал, как будет мучить Циня на мягкой кровати следующим.
Не теряя времени, он толкнул Циня на кровать, перевернул его и укусил его нежную кожу в наказание за чрезмерное озорство.
—Только не в этой позе, я тогда слишком быстро кончу.
Он перевернул Циня лицом к себе, оседлал его и, наклонившись, прошептал это прямо в губы. Сначала Дуанг думал, что они закончат мыться и сразу лягут спать после такого изнурительного дня — но, очевидно, этому не суждено было случиться.
—Я не остановлюсь, пока не взойдет солнце.
—Только в постели. Справишься?
—Обожаю... Ты такой несносный.
Цинь тихо застонал, когда Дуанг поцеловал его в ухо и с явным намерением прикусил нежную кожу на шее. Их тела были прижаты друг к другу, не оставляя сомнений в том, что будет дальше. Бледные пальцы провели по широкой спине Дуанга, прежде чем он поцеловал его в щеку.
Этой ночью ему было всё равно на сон.