Любовь к Силому
Глава 16 «Время услышать песню о любви»
Наконец-то мучительный период для всех нас закончился, когда Крит пришёл в сознание.
Я никогда в жизни не испытывал такого огромного счастья.
Последние три недели я был заперт в бесконечном кошмаре, не зная, выберусь ли я когда-нибудь из него или буду обречён страдать вечно.
Но когда я увидел Крита, лежащего в больничной койке, слабо, но искренне улыбающегося, мне показалось, что вся боль и страх последних недель исчезли.
Мрачный мир, в котором я жил, снова стал светлым, как в те старые времена, когда мы ещё любили друг друга и Крит не расставался со мной.
Хотя наши отношения, несомненно, останутся серьёзной проблемой для его семьи, нет ничего важнее того факта, что мы оба живы и можем продолжать бороться друг за друга вместе — победим мы или проиграем.
В день, когда Крит очнулся, все мы были счастливы.
Я даже подпрыгнул и крепко обнял Роуз, а его мать рыдала — на этот раз от облегчения.
Я был так счастлив, что даже не заметил, как прошёл вслед за его семьёй в палату Крита, пока не увидел, как его отец смотрит на меня острым, пронзительным взглядом.
Всё моё тело напряглось. Мысли опустели, я не знал, отступить мне или стоять на своём.
Но каково же было моё удивление, когда отец Крита просто отвернулся, не отчитав меня и не выгнав из палаты.
Мы с Роуз переглянулись, изумлённые. Это было чудо, которого никто не ожидал увидеть. Благодаря пробуждению Крита война была прекращена.
Врач объяснил, что, хотя Крит и вышел из комы, ему всё ещё нужно время на восстановление, прежде чем он сможет вернуться к нормальной жизни.
Услышав это, я почувствовал облегчение. Я тихо вышел из палаты, желая целиком и полностью оставить этот момент семье Крита.
Я подождал, пока оба его родителя не покинули палату, и только тогда воспользовался возможностью пробраться внутрь.
Прямо сейчас в этой комнате только я и Крит. Наконец-то мы вдвоём.
Я сел рядом с кроватью Крита, глядя на него, но не мог найти свой голос.
Я был переполнен радостью. Он выглядел худее, более хрупким, чем раньше, но в его глазах всё ещё были та же теплота, твёрдость и спокойствие, которые я запомнил.
Крит протянул руку и нежно погладил меня по голове.
Это были первые слова, которые он сказал мне после того, как выжил после смерти. Я чуть не заплакал, но сдержался.
«Тебе не нужно извиняться передо мной. Я понимаю, почему ты поступил так, как поступил, почему ты расстался со мной. Пока ты в безопасности, я счастлив».
«Моя мама сказала, что ты приходил навещать меня каждый день».
«Твоя мама очень добрая и милая, как и ты. Что касается твоего отца... что ж, он немного строг. Очень строг, если честно. Но всё в порядке. Я понимаю».
«Если я такой хороший, ты должен ценить меня больше. Не бросай меня и не расставайся со мной снова, хорошо? Потому что что бы ни случилось, я никогда не отпущу тебя».
Крит мягко улыбнулся. Я взял его руку и прижал к своей щеке.
«Я так рад, что ты скоро поправляешься. Когда я услышал, что в тебя стреляли, я был в таком шоке. Я даже не помню, как оказался в этой больнице».
Преступники сейчас предстают перед правосудием после того, как в тот день полиция провела рейд и аресты. Это было громкое дело, привлёкшее внимание всей страны. Они не только собрали улики, чтобы привлечь к ответственности влиятельных и печально известных преступников, но и помогли многим жертвам обрести справедливость в этом порочном круге.
На фоне общественной похвалы в адрес полиции храбрость Крита стала символом самоотверженной жертвы. Когда появился стрелок и нацелил на него пистолет, Крит принял решение за долю секунды и не стал уклоняться, а открыл ответный огонь, зная, что если он сдвинется с места, молодая женщина, лежавшая на диване позади него, будет поражена.
«Ты знаешь, что почти вся страна молится за твоё здоровье?» — сказал я ему. «К этому моменту твой столик, должно быть, завален подарками и корзинами с фруктами. Родители той жертвы даже делали подношения в храме. Если бы ты не защитил их дочь, её семья могла бы понести ещё большие потери».
«Крит, ты потрясающий. Я смотрю новости каждый день, и все продолжают говорить о твоей храбрости. Но если бы у меня был выбор, я бы предпочёл, чтобы ты не был таким потрясающим. А ещё лучше — чтобы в тебя вообще не стреляли. Не то чтобы я хотел, чтобы та девушка пострадала, но... я просто не хочу, чтобы кто-то так страдал».
«Возможно, это потому, что при мне был мой талисман, что мне удалось выжить».
Крит указал на тумбочку рядом с его больничной койкой.
«Вайю... пожалуйста, открой тот ящик и достань мой телефон».
Я сделал, как он сказал. В ящике лежали телефон Крита и бумажник с несколькими картами. Затем я достал его телефон.
Я снял чехол и остолбенел от того, что увидел внутри.
Большинство людей, наверное, прячут за чехлом телефона карточку или купюру, но Крит не прятал ничего подобного.
Это было кольцо из травы, которое я сделал для него во время нашей совместной поездки в Чиангмай.
Теперь оно высохло и стало коричневым, но в моих глазах это самое красивое и драгоценное кольцо. Возможно, потому что кто-то так дорожил им.
Я спросил, и мой голос дрожал.
«С того момента, как я понял, что должен отпустить тебя».
«Ты на самом деле никогда не переставал любить меня, правда?»
Видели ли вы когда-нибудь любовь в чьих-то глазах? Мужчину, рядом с которым вы чувствуете себя ценным и любимым? Это согревает сердце и заставляет хотеть любить его больше, чем самого себя.
Я приблизился к Криту и обнял его.
Хотя мне приходилось быть осторожным, чтобы не задеть его рану, это всё равно были самые тёплые объятия для нас обоих.
«Ты похудел. Ты плохо ешь? Или мало спишь?»
Как раз в тот момент, когда я был переполнен эмоциями, я чуть не рассмеялся вслух.
Крит пролежал в коме три недели и сильно похудел, и вот он тут комментирует, какой худой я выгляжу.
«Я буду больше есть в следующий приём пищи», — сказал я с улыбкой.
Медсестра пришла проверить Крита, поэтому я тихо вышел и направился в ресторан быстрого питания рядом с больницей, чтобы перекусить.
Меня удивило то, что купленный мной бургер мне действительно понравился.
Долгие дни я заставлял себя есть, даже не ощущая вкуса и не чувствуя голода. Только сейчас я по-настоящему понимаю, почему люди жаждут вкусной еды и хорошего сна.
Оказывается, это отражает физическое и эмоциональное благополучие.
Поев, я вернулся в палату Крита.
Я медленно приоткрыл дверь, думая, что он спит, но замер, увидев широкую спину отца Крита, стоявшего у кровати.
«Не беспокойся ни о чём другом. Сосредоточься на том, чтобы поправиться, прежде чем вернуться к работе», — сказал отец Крита серьёзным и низким тоном, даже обращаясь к сыну, который всё ещё лежал на больничной койке. «В конце концов... у меня только один сын. Кем бы ты ни был, ты всегда останешься моим сыном».
Я медленно закрыл за собой дверь палаты, затем отступил и прислонился к стене.
Впервые за долгое время мир не кажется таким жестоким.
В день выписки Крита из больницы я стоял у большой колонны в зоне высадки пациентов, глядя, как он садится в семейную машину.
Мне хотелось подойти к нему и как следует попрощаться, но я боялся, что если его отец увидит меня, этот момент будет испорчен.
Поэтому я остался на месте. Этого достаточно. Мы поговорим позже. У нас есть время, чтобы взрастить и укрепить то, что у нас есть.
Но, как вы все знаете, моменты в моей жизни часто происходят странным образом.
Я уже почти слился с колонной, как вдруг телефон Крита громко зазвонил у меня в кармане.
Оказывается, семья Крита не могла найти его телефон и позвонила на него, чтобы найти.
Все немедленно обернулись ко мне.
Я забыл вернуть его телефон. С уликами в руках у меня не оставалось выбора, кроме как выйти и вернуть телефон владельцу.
Я не смел встретиться взглядом с отцом Крита ни на секунду.
Я подошёл, жесткий, как робот, и передал телефон обратно Криту. Даже не глядя, я чувствовал интенсивность взгляда его отца. Но как раз когда я собрался поклониться и уйти, отец Крита заговорил.
«Спасибо, что заботился о Крите эти несколько недель».
Инстинктивно я поднял взгляд и встретился с ним глазами.
Видели ли вы когда-нибудь лицо, которое выглядит таким суровым, не улыбающимся, каждая мышца напряжена от сдерживания, но всё же заставляющее себя произнести эти слова?
Слова благодарности за то, что я сделал для его сына.
Моё сердце в тот момент словно растаяло.
Я быстро покачал головой, мой голос был торопливым, когда я поклонился и ответил.
«Это совсем не в тягость. Я не против. Мне нравится это делать. И... простите, если я когда-либо перереагировал или совершил ошибку. Я больше не буду».
Улыбки появились на лицах Крита и его матери. Его мать улыбалась тепло, а Крит выглядел так, будто сдерживал смех. Мне не хотелось усмехаться в ответ, потому что я был слишком занят, благодаря его отца.
Когда машина уехала, я помахал Криту, который смотрел в окно.
Моё сердце было таким полным, что казалось, вот-вот разорвётся. Я понял, что всё не так плохо, как я боялся. Оставался ещё маленький лучик надежды, за который можно было держаться.
Остаётся надежда, даже такая тусклая, как спичка, дающая нам силы встретить любые испытания, что могут встать на нашем пути.
Думаю, мы с Критом сделаем всё возможное, чтобы построить совместное будущее.
Я сделал глубокий вдох и посмотрел на небо.
Оно казалось прекраснее, чем когда-либо — глубоко-синее и яркое, с тонкими полосками облаков. Но на самом деле сегодняшний день мог быть точно таким же, как и любой другой.
Изменилось то, как я видел мир.
Я достал свои Bluetooth-наушники и включил на телефоне плейлист, который сделал для Крита.
Нежный ветерок принёс прохладу под яркими солнечными лучами. Я улыбнулся и пошёл прочь в сопровождении песни о любви, которая только началась.